Машенька, ты бы сходила в магазин за хлебушком? мутный взгляд сорокапятилетней женщины никак не мог уловить в дверях тоненькую фигурку семилетней девочки, что вздрогнула от одного слова «хлеб».
Конечно, мамочка
Маша терпеливо ждала денег. За прилавком знакомого круглосуточного магазинчика в спальном районе Киева обычно стояла тётя Валя вихрастая, добрая женщина лет пятидесяти. Тётя Валя всегда тяжёлым вздохом вручала Маше буханку черного, а иной раз и сжалась в ее холодную ладошку шоколадную конфету или пару леденцов.
Вот беда, как же мне жалко это дитя Такая умница, а у родителей только и радостей, что выпить, журчала себе под нос Валентина Петровна, прихлёбывая растворимый кофе.
Маша, судорожно сдерживая дыхание чтобы не вдыхать пьянящий аромат свежеиспечённой корки, что было сил спешила домой. Если она вела себя хорошо, мама всегда ломала ей краешек тёплый, хрустящий, а сверху выкладывала пару жирных шпрот из банки, от которых масляные капли пропитывали мякиш. Девочка ела медленно, осторожно отщипывая чтобы продлить удовольствие. Судя по скоплению пустых бутылок в коридоре, родители снова ждали гостей, ужина второго не ждать. Главное быстро сбежать, не попадаться на глаза взрослым, иначе беда. В прошлый раз отец так треснул по затылку два дня мигрень стояла, а кровь из носа то и дело…
Маша тихо выскользнула из подъезда. У неё в руке осталась четвёрть ломтя и целая шпротинка. В Киеве стояла тёплая, звонкая весна, но на улице тишина. По двору разносилась чья-то музыка, в кармане у Маши прятались две шоколадки на потом. Было непривычно хорошо. Можно было не мерзнуть по дворам, зайти к тёте Вале та, если повезёт, угостит кофе с сахаром и сгущёнкой. Маша мечтала о подруге чтобы всё выговаривать кому-то по пути, не прятать свои думы и, когда страшно домой идти, просто болтаться по весеннему городу вдвоем… Но тут её остановил жалобный писк из кустов возле мусорных контейнеров.
Она осторожно раздвинула мокрые ветки и увидела в изодранной коробке крошечного полосатого котёнка. Он тонко пищал. Машенька протянула ладонь, малыш понюхал её и сразу жадно облизал пальцы, учуяв запах шпрот.
Ты же голодный! Маша торжественно положила кусочек рыбы и тут же захомячила хлеб. На, ешь.
Котёнок с хрустом умирал свой ужин, шумно мурчал, даже шипел, когда Маша пыталась его гладить.
Конечно, аккуратней, а то живот заболит я-то знаю, уже была такая, улыбнулась она ласково.
Пойдём со мной. Я назову тебя Тигруней и буду каждый раз приносить тебе еду! она осторожно подняла худенького малыша, спрятала за пазуху.
Жёлтые киевские фонари светили сквозь каштаны маленькая девочка шагала по улице, болтая с пушистой мордочкой, выглядывавшей из-за воротника.
***
В квартире уже было тихо только грязные тарелки, окурки в банке да пустые стаканы. В углу жужжал старенький котёл. Маша уселась за стол, котёнка примостила рядом. Тигруня нюхал стакан.
Фу, не надо тебе это питье, малыш! Это ужасная гадость, вот начнёшь у нас дружбе конец, она прижала его к лицу, не выпуская из рук. Кот хотел мурчать еще громче.
В ту ночь Маша спала как в раю. Ей снились вещи сладкие банановое мороженое, пирожки с вишней… Тигруня уютно свернулся под боком.
Но утром отец, увидев котёнка, заорал так, что мыло задрожало в ванной. Мать, прикладывая мокрое полотенце ко лбу, крикнула хриплым голосом: «Унеси эту тварь!»
Маша, захлёбываясь слезами, сидела на скамейке у подъезда, прижимая Тигруню. Она не хотела его отпускать, оставить вон там, на мусорке Этого не вынести. Весь в слезах, она побежала к тёте Вале. Там, сбившись с дыхания, вымолила приютить котика пообещала навещать и кормить. Сердечные продавщицы не смогли отказать: устроили Тигруню жизнь в кладовке магазина. Ему тут дали старую кофту и обрезанное ведёрко от майонеза.
Всю весну и всё лето Маша бегала к своему Тигруне, делясь с ним «кусочком» от купленного хлеба. За это дома её не раз били но ведь с другом даже синяки не страшны. Маша долго беседовала с котом он уютно грел ей коленки, щурил сиреневые глаза. Валя, высыпая обед в миску, однажды ахнула:
Господи, глянь, Ольга, да у него глаза ненастоящие! Обе продавщицы поражались, как взгляд котёнка был полон ума и доброты
К концу лета Тигруня стал могучим красавцем, пушистым, с потрясающими глазами. Не раз клиенты пробовали его забрать но кот только ждал Машеньку.
В какой-то день Маша пропала. Несколько суток она не появлялась ни за хлебом, ни к Тигруне. Тётя Валя уже беспокоилась не захворала ли, как вдруг девочка зашла бледная, с синяками на скулах, разбитой губой
Упала, шепнула Маша на вопросы тёток.
Но за магазином, прильнув лицом к мягкому боку друга, рассказывала ему свои беды. Заснула прямо в кладовке, обнимая кота. Валентина Петровна уложила её на диван и позвонила участковому Сергею Степановичу. Тот лишь вздохнул: мол, чем тут поможешь. Валя расплакалась так обидно было за чужую Машеньку, которой некому помочь
Всю ночь Тигруня волновался, кружил вокруг дивана, но потом исчез Девочка проспала до самого утра в магазине. Никто из родителей за ней не пришёл. Тётя Валя накормила Машу чаем с бутербродами, велела посидеть с Ольгой в магазине, а сама решительно пошла к родителям, но у подъезда её остановил Сергей Степанович:
Валя, ты куда прёшься? В доме убийство, лучше не ходи туда Девочку Анохиных ночью не видела?
Машу? А кого убили-то?
Да родителей её, двоих. Пьяные разборки, ножи. Девочку ищем
Она у меня, у меня заночевала!
Вот и хорошо Можешь приютить? Пока документы не оформим. Лучше у тебя, чем в приют. Бабка объявится тогда всё, а сейчас пускай у тебя будет, в голосе участкового было облегчение.
Конечно, конечно, схватилась за сердце Валентина Петровна. Ей не было никакой жалости к родителям Она выскочила обратно в магазин, не веря счастью.
С Ольгой решили Машеньке ничего о гибели не говорить, сказали только: мол, мама разрешила попогостить у тёти Вали. Маша сияла: спрашивала научат ли её работать на кассе
С тех пор Тигруня исчез. Маша долго звала, искала у всех помоек нигде нет. Миска стояла, нетронутая.
Валя заботилась о Маше, но каждую ночь боялась, что вот-вот её разлучат с девочкой Решилась подать документы на удочерение в районную социальную службу. Ей отказали одиночка, ночные смены, формальные причины. Валя кусала губы, думала, что не справится, но пробовала снова Месяцы шли. Маша привыкла к ней, училась читать, варить яичницу, убирать квартиру чтобы порадовать всегда уставшую женщину
Когда 3 ноября, в первую киевскую порошу, Маше стукнуло 8 лет, она задала свечки на торте из магазина и сказала:
Я хочу, чтобы ты всегда была моей мамой.
Валя едва сдержала слёзы:
Я больше всего этого хочу, Машенька
Вдруг в дверь постучали. Никаких гостей не ждали. На пороге статный молодой человек при галстуке.
Добрый вечер. Я представитель городской опеки из Киева. Получил документы, решил познакомиться лично
Проходите, Валя провела его на кухню.
Чаю хотите? Я купила с тропическими фруктами такого точно ещё не пробовали, мелькнула перед гостем чашка.
Это твой торт? улыбнулся мужчина.
Да! Мне уже восемь. А в следующий сентябрь в школу пойду! гордо кивнула Маша.
Школа это прекрасно. Как здесь живётся, расскажи?
Очень хорошо! Маша оживлённо болтала
Они долго сидели втроём за столом. Пили чай с медовиком, говорили о жизни Валя слушала, грелась душой.
Наконец молодой человек достал папку:
Вот, Валентина Петровна, завтра с этими бумагами пройдёте в суд. Дело формальность. Можете забирать Машеньку домой.
Забрать? Валя не верила в удачу. Маша крепко обняла гостя.
Спасибо! Спасибо! Спасибо!
Спасибо едва слышно, борясь со счастливыми слезами, прошептала Валя.
Берегите её, и посмотрел женщине в душу в его глазах светилось всё то же сиреневое, почти кошачье теплоНа следующее утро, едва рассвело, Валя и Маша торопливо собирались: надели лучшее платье, закололи косички. Маша выскользнула во двор посмотреть не вернулся ли Тигруня, вдруг он почувствует, что пришло счастье и появится, как в сказке. Но лавочка под каштаном пустовала, и только воробьи щебетали что-то утешительное.
В суде всё прошло быстро: слова взрослого мужчины при галстуке были твёрды и доброжелательны, а Маша смело сказала судье: «Я хочу жить с тётей Валей. Потому что я теперь счастливая». Валя впервые позволила себе гордо поднять голову. Когда судья подписала бумаги, Маша крепко обняла свою новую маму. А у Вали на сердце стало вдруг легко, будто после долгой зимы наступила весна.
В тот вечер они зажгли свечи: Маша поставила на подоконник кусочек хлеба, чтобы отблагодарить мир за маленькое чудо. Валя достала изза зеркала шерстяную кофту ту самую, в которой ночевал когда-то Тигруня, и сказала: «В доме будут счастье и тепло с таким добрым другом поблизости». И вдруг за окном что-то бесшумно тенькнуло, замелькала знакомая полосатая мордочка: огромный рыжий кот смотрел в окно с серьёзными золотистыми глазами. Маша подскочила, распахнула дверь, и Тигруня уверенно вошёл на кухню, потерся щекой о ноги будто и не уходил никогда.
С тех пор в квартире всегда пахло хлебом, сладким чаем и немного чудом. Маша училась смеяться, Валя верить в светлое завтра, а Тигруня, устроившись у них на диване, тихо мурлыкал и сторожил их счастье. Всё самое страшное осталось далеко теперь у них были друг у друга, и впереди ждала длинная добрая жизнь.
