Дневник Киры
Сегодня мне кажется, что весь мой мир снова перевернулся.
Утро началось с бесконечного моросящего дождя и угрюмого питерского неба. Я пришла на Витебский вокзал прямо как во сне, не зная, что дальше. Помню, как села на скамейку мне было все равно, кто рядом. А оказалось, что рядом на лавку опустилась огромная женщина прямо мать-героиня с округлыми щёками и немного растрёпанной прической, завернутой в дешевый платок.
Что ты тут слезы разводишь? И так слякотно, а ты ещё сырости нагоняешь! прогудела она, тяжело вздыхая и вытирая мокрое лицо ладонью.
Достала пластиковую бутылку, щёлкнула пробкой и протянула мне.
Будешь воды? будто родители на привале. Пей, говорят, нервы успокоишь. Мне что воды, что чая, хоть лей в три горла не помогает всё равно.
Я вжалась плечами в пальто. Откуда она взялась на мою голову? Разве мне мало собственных несчастий ещё и незнакомая тётка обливает меня своим вниманием.
Меня всегда раздражали полные люди. Не могла понять: неужели им лень заняться собой? Почему столько равнодушия к себе? Стройность казалась мне почти религией. Я вспомнила, как Лиза, моя ближайшая подруга, однажды заявила, увидев женщину в бассейне:
Да я в этот бассейн ни за что не полезу, если «такое» там купается. Мне даже смотреть противно!
Тогда меня эти слова кольнули, но надо признать я и сама была не лучше.
А тут рядом со мной тётка едва не втрое крупнее той, что мы тогда видели. Она говорила без умолку, а сил подняться у меня не было. Я сидела часами, сперва рыдая в ладони, а потом просто глядя в пустоту.
Вдруг соседка повернулась ко мне:
Красивая такая. Вещей нет, сумки нет. Видно, не едешь никуда. Или бежала, а дальше не придумала?
Я покосилась на неё. Доброта в её лице вмиг потухла, когда я сорвалась и заплакала в голос громко, отчаянно, как девчонка. Тётка тут же обняла меня, прижав к своей широкой груди, и я неожиданно вспомнила маму. Её руки пахли именно так свежестью, травами, цветами; я мигом в детство проскользнула. В горле стоял ком.
Кто обидел? спросила она.
Я хотела было отрицать, но кивнула, пряча лицо.
Ай, гады! Такое дитя довести!
Из пакета она выудила бутерброд и красное яблоко.
Бери, курочка домашняя. Я сама делала, суёт мне, ешь, тощая, аж страшно!
Я мясо не ем мямлю я, но она будто не слышит, вкладывает бутерброд в мои руки и делит яблоко.
Я поддалась голоду выдохлась уже сутки как, денег ни копейки. Я съела этот бутерброд за три укуса, и счастлива была, как никогда. Тётка негромко рассмеялась:
Во-во! Вот это правильно! Кушай, не стесняйся сейчас всё расскажешь.
И я рассказала. Побег ночью из квартиры отца в Васильевском районе, где родной мне был только шкаф с детскими игрушками. Отец вчера заявил вдруг, что я не его дочка, что у него будет теперь настоящий сын, от новой жены Инны. Я изумилась как можно после стольких лет? В шоке бежала на улицы. Деваться было некуда, к друзьям тем более: у меня их толком и не было, каждый переезд новый класс, новый двор.
Я даже не замечала, как слёзы снова текли только тёплая ладонь перебрасывала мне салфетки.
Ну, поплачь, а потом держись, сказала она.
Потом протянула мне старенький мобильник:
Позвони отцу или напиши, чтобы не с ума сходил.
Я написала. Честно, не хотела, но чувство вины сдавило грудь.
Есть ко мне в Лисий Нос поехать? Я там живу. Дом большой, людей у меня много, никто не обидит.
Я смотрела в упор: зачем я ей? Кто я ей? Но она только махнула рукой:
Потому что чужих детей не бывает. А ты совсем как дочка мне по душе.
Так я впервые доверилась чужому человеку за много лет.
Мы поехали электричкой. Я проспала всю дорогу так устала ухать, что даже дождь за окном не раздражал.
На станции нас встретила Светка худая, живая, с фирменным юмором северянки.
Мама Катя, ты опять кого-то с вокзала притащила?
Тебя же когда-то так же, хмыкнула Катерина Алексеевна.
В машине болтали без умолку, кряхтели, смеялись. Мне вдруг стало хорошо.
В доме у Катины было просторно и тепло. За столом собирались чужих не было, но, казалось, все друг другу родные. Про всех детей я запуталась кто откуда, кто чей, зато каждой говорил мне что-то доброе. Вот Света рассказывала, как и сама оказалась тут: просто сбежала из семьи. Катя её нашла, выходила, устроила документы.
Да все мы Катюшей собраны, объясняла Света. У каждого своя беда, своим горем пришёл. А Катя нас подобрала.
А как же деньги, на что всё это? не выдержала я.
Света усмехнулась:
Помогают люди. Одному Катюша мальчишку спасла, а его отец хозяин заводов теперь нам помогает. И бумаги, и жильё, и медицина.
Детей Катя своих не родила здоровье подкачало после тяжелых лет с мужем, который бил её. Никогда бы не подумала, глядя на её улыбку.
Неожиданно, слушая все эти истории, я почувствовала: у меня появляется семья. Пусть все не кровные, но такие настоящие, откровенные, неравнодушные.
Когда отец приехал за мной и увёз поговорить я уже всё решила. Вернуться не хочу, но поддержку приму, чтобы учиться дальше на психолога. Катя меня поддержала, сказала, что каждый должен становиться взрослым и учиться быть благодарным, но самостоятельным.
Сейчас я живу у Кати, учусь заочно. Работаю, помогаю во дворе, рисую с младшими. Чувство голода и бездомности ушло. Стал растапливаться лёд внутри. В доме всегда гам, кто-то приходит, уходят, детвора радуется, варим щи сообща, празднуем все именины и дни рождения за общим столом.
Когда Катя слегла после инсульта, я не задумывалась ухаживала за ней, как могла. Полгода пролетели в заботах и смехе семья не позволяла впасть в отчаяние.
Катя встала, пусть с трудом, но вернулась во двор, села на свой любимый лавок у ворот. Дети тянутся к ней, каждый день спорят, в игры играют зови её судить, помочь, пожалеть.
Я знаю: теперь у меня есть дом и место, где меня ждут.
За столом всегда люди, смех, разговоры. Время идёт, я взрослею, окончила университет, пошла работать с детьми и с родителями. Очередь к моему кабинету расписана на недели.
Когда я собралась замуж, первым человеком, кого я пригласила была Катя.
Мама Катя, ты ведь будешь рядом?
Конечно, доченька, всегда
Семья это не только кровь, но и сердце. В этом я сегодня уверена.
