Кардиолог Бражников приехал в киевский санаторий с твёрдым намерением отдохнуть. Решил привести себя в порядок: побриться, надеть чистую рубашку, все-таки вечер предстоял. Кто знает может, удастся наладить знакомства. Хотя ему уже перевалило за шестьдесят, но разве с первого взгляда заметишь?
Не успел он умыться, как в номер с грохотом влетела женщина, которую, чтобы описать, понадобились бы скульпторские таланты Церетели. Сразу видно: педагогика в каждом движении, по ней хоть анатомию преподавай. Можно водить указкой и говорить: «Вот, женщина состоит из».
Закричала: слава Богу, что такой замечательный киевский кардиолог приехал именно сюда! Представляете в процедурную прямо сейчас завхоз везёт больного, а местного кардиолога нет, он на совещании. Все думали, что инфаркт случится по графику. А тут выручка врач из столицы!
У Бражникова сразу закралось тягостное ощущение, что так просто не отделаться. Перед ним стояла женщина с весом хорошей украинской коровы, а посредине лица губная помада, алая, будто метка святой инквизиции на фасаде оперного театра. Такие люди своего уже не отпускают. Им бесполезно объяснять, что даже профессор-кардиолог бессилен, если ему помогают завхоз и медсестра, одетая в костюм Снігуроньки.
В процедурной Бражников увидел заведующего с каталкой и взглядом, каким обычно смотрят на пожар в гараже. На каталке распростёрся мужчина не молодой, бородатый, напоминающий седьмоклассника с головой профессора. Обычно подобные лица принадлежат работникам научных институтов.
Бредит, сообщил завхоз. Всё “роза” да “роза” талдычит, думает, что он в цветочном магазине.
Медсестра измерила давление и сообщила: полный крах 70 на 50 и всё ниже. Да это ж не давление, а размеры моей руки и ноги, сказала и вдруг рассмеялась. У Бражникова по спине побежали мурашки. А в истории болезни написано: для него 180 на 100 разминка.
Бражников быстро осмотрел кабинет, пытаясь найти нужные инструменты. Но вдруг из угла послышались абсолютно необычные для таких мест звуки: медсестра плакала.
Ты чего? спросил он.
Мужчину так жаль… сквозь слёзы пробормотала медсестра.
Мысли у Бражникова заскользили: что здесь происходит? Спокойно, нужен адреналин. Протёр шприц спиртом, начал набирать сам. Завхоз стоял навытяжку, глядя на иглу, будто впервые видит такой размер. Даже у стойких характеров подобные иглы вызывают трепет.
Медсестра в углу рыдала. Хотелось встряхнуть её по-матерински, но вспомнил а вдруг рефлекс? Вместе с кирпичом вылетит на улицу
Наконец, устав от неразберихи, Бражников решительно всадил иглу в нужное место на груди пациента. В этот момент завхоз упал как сноп.
Ай, завхоза жалко! жалобно вскрикнула медсестра.
Вам что, всем тут плохо стало?! Где нашатырь? раздражённо выкрикнул Бражников.
Они того… Умрут? пролепетала медсестра, завывая. Ой, не дай Бог…
На столе стояла чугунная лампа с надписью “Тарас лечит медведя от ангины”. Килограмм так на пять. Хотелось прикончить ею этот хаос. Но потом передумал.
Всё, порядок! гаркнул он. Спокойно, дисциплина!
Вдруг бородатый больной приоткрыл глаза и внезапно сел.
Только главное тут, не балуй! строго сказала медсестра и уложила его обратно. Нашатырь в шкафчике, конечно.
Завхоз где-то вдалеке потерял пульс, рука больного сползла с каталки. Опять уходит
Массаж сердца! скомандовал Бражников, одновременно вытаскивая завхоза за ногу из-под каталки.
Медсестра перевернула мужчину, подоткнула юбку и уже перелезала через каталку.
Массаж сердца, а не анатомический эксперимент! выругался Бражников.
Медсестра села на пациента, каталка едва выдержала, заскрипела. Из мужчины воздух вышел как из неисправного велосипедного насоса.
Бражников привёл в чувство завхоза, усадил его на кушетку. Медсестра уже готова была его раздавить окончательно, поэтому он снял её с больного, сунул под нос нашатырь и тоже посадил рядом с завхозом. Оба сидят, ватой в носу. С одной штаны сползли, у другой юбка к поясу задралась такая вот “бригада быстрого реагирования”.
В этот момент больной снова словно поднимается из небытия. С закрытыми глазами, голову поворачивает к кушетке. Завхоз услышал и тут же снова рухнул вперёд: из точки соприкосновения лба с кафелем побежали лучи.
Товарищи, молвил больной, так и не открыв глаз. Убедительно прошу больше меня не лечить…
Потом поведал он следующее: он гипотоник в третьем поколении. При перемене погоды его бросает то в сон, то по полу гоняет как пустой пакет. Низкое давление его нормальное состояние. Для него 80 на 50 как раз рабочее. Решается чашечкой хорошего эспрессо. А вот точно не тем, чтобы на него села женщина трудной судьбы весом в полтора центнера и с бильярдными бусами на шее. Он уж думал, это всё, розочка жена из туалета сейчас выйдет, а хоронить придётся его.
Бражников побледнел, взял медкарту: «Ярцева Роза Львовна». Вспомнил в санаторий ехал, мечтал: может, познакомлюсь с симпатичной дамой, будет романтика А тут его мечты как ветром сдуло.
Так это не Роза Львовна? возмущённо спросил он, показывая карту медсестре.
Нет, сударь, невозмутимо ответила та, вытирая слёзы. Это Лев Розович, как минимум.
Как же так?
Ну вы ж доктор, сами бы обратили внимание!
Да уж
Товарищи, вклинился мужчина, жена моя тут. Принёс Розочке кефиру… Она пошла в туалет, карту оставила. А мне плохо, вот завхоз и решил меня спасать. Спасибо, жив остался. Сейчас мне даже чересчур хорошо, давление внезапно выровнялось. Готов хоть научную работу очередную написать!
Есть идея! вдруг заявила медсестра, когда пациент с кефиром ушёл. А нас тут не было, понял?
Бражникову вновь захотелось что-нибудь бросить, но сдержался.
Ладно, завхза беру на себя, добавила медсестра.
В тот сезон в киевском санатории Бражников так ни с кем и не познакомился.
Этим вечером он ясно осознал: даже лучшие навыки и опыт иногда бессильны перед человеческим недопониманием и суетой. Но главное никогда не стоит делать поспешных выводов, ведь за каждой историей стоит человек. А в жизни порой куда важнее не победить болезнь, а разобраться в собственных ожиданиях и заблуждениях, чтобы однажды всё-таки встретить кого-то по душе.
