Прекрасно, что ты предложил раздельные финансы. Значит, я оставляю при себе всё своё.
Когда муж во время ужина отодвинул тарелку с таким выражением, будто я насыпал ему не борщ, а выдал повестку в военкомат, я сразу догадался: сейчас последует программная речь. Сергей поправил салфетку, пригладил волосы, и, глядя куда-то мимо меня наверное, в свое светлое капиталистическое будущее, объявил:
Оля, я тут посчитал. Наш бюджет рушится из-за твоей финансовой безграмотности. Переходим на раздельные бюджеты. С завтрашнего дня.
Интрига не родилась, зато запах глупости резко усилился, как пар от вареников с картошкой. Я медленно положил вилку.
Ну и замечательно, Серёжа, что ты предложил раздельные финансы, ответил я с улыбкой, которой обычно удав приветствует к добровольцу-кролику. Тогда оставляю своё при себе.
Сергей моргнул. В его голове, напоминающей пустой стол для нард, где мысли сталкивались редко и неохотно, эта фраза не находила места. Он явно ждал слёз, упрёков, может, даже скандала, но не спокойного согласия.
Вот так молодец, кивнул он снисходительно, уже мысленно тратя короткие гривны, что «сэкономит» на мне. Я буду копить на статус. Мужчине статус нужен, Ольга. А тебе ну, на колготки хватит.
Мой муж, Сергей Александрович, был забавный человек. Он всегда считал себя акулой бизнеса, хотя работал обычным менеджером в фирме по установке пластиковых окон в Харькове. Его «статус» проявлялся в покупке очередного умного телефона, которым он пользовался на три процента, и чтении мотивационных цитат в ВКонтакте.
Договорились, согласился я. Котлету ты доедешь? Или она уже не входит в твой сметный план?
Он съел. Последний раз бесплатно.
Первая неделя «нового капитализма» прошла под знаком гордости: Сергей ходил по квартире павлином, демонстративно не интересуясь, сколько стоит стиральный порошок. Купил себе «солидный» ежедневник за 150 гривен и стал туда по буквам записывать расходы.
В среду он пришёл с работы с пакетом, где глухо гремели две банки дешёвого пива и пачка украинских пельменей категории «економ». Я в этот момент распаковывал доставку из «Сильпо»: судак, авокадо, сыры, свежие помидоры, бутылочка хорошего крымского вина.
Сергей встал в дверях кухни, оперся о косяк, как воин после перехода Днепра.
Шикуешь? кивнул на мой стол. Вот из-за этого у нас и нет накоплений: транжирство!
Это не «у нас», Серёжа. Это у меня, ответил я, режа лимон. Ты же теперь копишь на свой статус. Кстати, ты в холодильнике полку занял? Нижняя, в ящике для овощей идеально для твоих активов.
Он молча хмыкнул, достал пельмени и начал варить их в моей кастрюле.
Газ, сказал я, не оборачиваясь.
Что?
Газ, вода, амортизация посуды и цена моющего средства. Всё теперь считаем.
Оля, это уже мелочность! всплеснул он руками, как московский барин. К чему эти счёты?
Мелочность это когда мужчина скрипит зубами из-за стирального порошка, парировал я. Это рынок, Сережа.
Он попытался усмехнуться, но обжёгся пельменем, закашлялся и стал похож на таксу, попробовавшего острый перец.
Ты просто бесишься, что я отключил тебе доступ к своей карте, сделал он вывод.
В субботу нас посетила Анна Ивановна моя свекровь, мать Сергея. Уникальная женщина, любила меня гораздо больше, чем глупость родного сына. Когда-то была главбухом на крупном заводе и почитала цифры выше людей.
Мы пили чай с эклерами. Сергей угрюмо грыз сушку из своей пачки по акции.
Мама, Ольга теперь даже туалетную бумагу прячет! У меня обычная икеевская, у неё трёхслойная, с ромашкой. Это же дискриминация!
Анна Ивановна медленно поставила чашку:
Серёжа, когда ты объявлял «разделение», ты чем думал? Тем местом?
Мам, я оптимизирую бюджет! Машину коплю!
Машину? Свекровь приподняла бровь. На те копейки, что ты прячешь от жены? Ты экономишь на бумаге, чтобы купить развалюху на вторичке?!
Это инвестиция!
Инвестиция это Ольга, которая терпит тебя в своём доме, отрезала свекровь. Кстати, тортик у тебя вкусный, Олечка.
Сергей потянулся за кусочком, но я мягко остановил его ножом для масла:
Сто гривен, Серёжа. Или ешь свою сушку.
Серьёзно?
Рынок жесток, милый. Аренда ложки ещё пятнадцать.
Он обиделся, вспыхнул, сгреб сушку и ушёл.
Истеричка, заметила мама. Весь в отца тот тоже всё «капитал» копил, пока я его с трусами не выставила. Держись, зятёк, сейчас начнётся фаза «обиделся и в ущерб себе».
Через две недели эксперимент достиг апогея. Сергей осунулся, похудел, но гордости хватало. Ходил в мятой рубашке (порошок-то мой), пах дешёвым дезодорантом, смотрел на меня, как пёс на колбасу.
Развязка настала вечером пятницы. Я пришёл с работы премию дали, настроение хорошее. На столе букет вялых орхидей и бутылка игристого.
Сергей сиял за столом:
Ольга, давай поговорим. Я готов войти в общий бюджет. Пятьсот гривен на продукты, торжественно выдал он.
Я посмотрел на него, на гербарий в букете, на шампанское, от которого мурашки по спине.
Пятьсот гривен? Щедрость невиданная. Но есть нюанс.
Достал из портфеля папку с распечатанным Экселем.
Это что?
Счёт. Аренда квартиры в центре Киева, учитывая кухню и гостиную 5000 гривен. Коммуналка (напоминаю, ты в душе сидишь по часу) 900 гривен. Уборка (я убираю, ты нет) 600. Итого: 6500 гривен в месяц, с тебя за две недели 3250. Плюс за износ бытовой техники.
Сергей побледнел.
Ты ты взымаешь плату за то, что я живу у семьи?!
Нет, Серёжа. По твоим же правилам бюджет раздельный. Квартира моя ты арендатор. Нет договора могу выставить за сутки.
Это подло! Я мужчина!
Мужчина, который решил сэкономить на жене, забыв, где живёт, говорил я тихо, как гром среди ясного неба. Хочешь быть партнёром оплачивай. Или иди ищи, где жильё дешевле.
Он захрипел:
Ты пожалеешь! Я уйду! Найду ту, кто оценит меня а не метры!
Хорошей дороги, Серёжа. Пельмени из морозилки захвати, твой актив.
Он метался по квартире, кричал, кидал вещи в пакет, злился, звал на помощь.
Позвони маме пусть стелет, посоветовал я, разливая себе бокал. Такси «Эконом» вызови, а то не до статуса сейчас.
Хлопнул дверью так, что даже сестра снизу проснулась.
Тишина после его ухода была как горячий чай зимой. Я сел у окна, смотрел на ночной город и ощущал непривычную лёгкость. Телефон звонко запиликал.
Приехал. Злой, голодный, требует справедливости. Я выставила счёт за борщ и ночлег. Пусть привыкает к рынку. Ты как, держишься? это Анна Ивановна.
Я улыбнулся и набрал ей:
Всё отлично. Куплю новые занавески на сэкономленные.
Не стоит объяснять человеку, почему он глупец. Гораздо полезнее позволить ему заплатить полный тариф за собственную дурость. Если мужчина предлагает вам независимость убедитесь, переживёт ли он её в настоящей жизни.