Беременная жена написала смс мужу а прочитал его генеральный директор, который приехал и выбил запертую дверь в её квартире
Много лет назад, когда всё вокруг дышало запахом дождя по влажной земле, проснулась Наташа и почувствовала, будто вся тяжесть мира легла ей на живот. Было только три часа ночи, в квартире на окраине Харькова стояла тишина, лишь иногда где-то размеренно тикали старые часы, да мирное сопение мужа доносилось с соседней подушки.
Наташа осторожно попыталась повернуться на другой бок, но скрипучий диван выдал её и Женя, спавший у стены, ворчливо пробубнил:
Наташ, ну хватит ворочаться, а? Мне через четыре часа на работу. Имей, пожалуйста, совесть
Она затаила дыхание он в последнее время только этим и говорил. Женя словно будто позабыл, что двойня не кутёж и не баловство, а тяжёлый труд даже для женщины, всю жизнь работавшей в поле. Из человека добродушного он превратился в грубого скупца: считал каждую гривну, требовал показывать каждые квитанции, а если Наташа просила купить абрикосы или персики только отмахивался:
Ты цены видела? с досадой сверял чеки. Вон яблоки ешь, вот настоящий сезон, а экзотику себе на праздники оставь. Я тяну воз, а ты дома сидишь
Наташа с трудом встала, побрела на кухню, придерживая руками поясницу. Отёкшие ноги едва входили в широкие тапки. Села у темного окна, прислушиваясь к шепоту ветра среди тополей. На душе было тяжко страшно было не столько рожать, сколько возвращаться с двумя младенцами туда, где только упрёки и холод.
Утро начиналось с тревожной суеты. Женя собирался на завод, ворочал вещи, хлопал дверцами.
Рубашку погладила? пробурчал он, даже не взглянув в её сторону.
На стуле висит, Жень.
Пуговицу пришить не могла? Она вот-вот оторвётся! Ладно, прощайся у нас сегодня совещание с Генеральным, не звони мне, а то отнимет телефон.
Он ушёл, не попрощавшись, и Наташа услышала, как щёлкнул верхний замок тот самый, что давно плохо открывался, и справиться с ним было под силу только мужской руке.
Днём Наташа забралась привести в порядок коридор: нужно было достать коробку с вещами племянницы. С трудом поставила табурет.
Только с краешку бормотала себе под нос.
Взобралась, потянулась перед глазами внезапно мелькнула тьма. Оступилась со всей тяжестью упала на бок на старый ковёр. Острая боль пронзила низ живота.
Нет, только не сейчас прошептала она, с трудом поднимаясь.
Но уже накатывала волна схваток всё, время подошло. Телефон был на столике. Наташа поползла через коридор, оставляя за собой мокрый след от отхождения вод.
Трясущимися руками схватила трубку. В списке первым стоял «Женя». Сразу под ним «Валерий Сергеевич (Гендир)», она сохранила этот номер, когда нужно было срочно подписывать бумаги на отпуск по беременности.
Наташа нажала на «Женя» гудки и сброс.
Снова попыталась абонент вне зоны.
Паника захлестнула с головой. Замок заперт, помощи ждать неоткуда. Наташа с отчаянием открыла мессенджер, и, почти теряя сознание, написала сообщение думала, что пишет мужу:
«Мне срочно нужно в больницу, дверь заперта! Всё началось, я упала, не могу подняться, приезжай немедленно!»
Отправила и телефон выпал из рук. В глазах потемнело.
А тем временем Валерий Сергеевич Полунин, крупный строительный предприниматель Харькова, строгий и короткий на слово, руководил совещанием в своём кабинете.
Извиняющимся звоном пискнул телефон. Валерий Сергеевич едва скосил взгляд Наташа, супруга Жени Васильева из отдела снабжения. Смуглая, скромная, часто приходила с чаем, когда Женя забывал забирать документы.
Прочитав строчки, суровое лицо Полунина потемнело.
Всё, совещание окончено! резко оборвал он разговор.
Но Валерий Сергеевич, бюджет попытался возразить кто-то.
Всем выйти!
Видя, что с Женей не связаться снова «абонент вне зоны» он приказал начальнику охраны:
Срочно выясните, где сейчас телефон Васильева, и отправьте машину к его дому. Сам поеду.
Через пару минут на экране высветилась карта точка находилась далеко от стройки, на турбазе под Харьковом.
Лицо Полунина стало каменным.
Он мчался, не замечая светофоров, вспоминая, как сам пять лет назад не успел к жене сердце не выдержало, и чувства вины он не отпустил до сих пор.
На третий этаж старой хрущёвки он вскакивал бегом. За дверью, за сложным замком, раздавался слабый голос Наташи.
Не дождавшись спасателей, Валерий Сергеевич, взяв разбег, навалился плечом с первого раза замок выдержал, со второго поддался.
В тесном коридоре Наташа свернулась клубком.
Наташа!
Она едва приподняла голову:
Валерий Сергеевич а Женя?
Теперь я за него. Держись!
Подхватил её на руки, вынес к машине. Вёз, не жалея газа, уговаривая и обещая, что всё будет хорошо.
В роддоме встретили наготове он успел предупредить врачей по телефону.
Муж? спросила медсестра.
Отец! отрезал он. С меня голова!
Ждал под дверью три долгих часа, шагал нервно по коридору. Когда врач вышла и сняла маску, на лице Валерия Сергеевича впервые за годы появилась мягкая улыбка:
Два мальчика. Долго возились, но всё закончилось благополучно. Слабенькие, полежат под присмотром, дышат сами, мать тоже идёт на поправку.
Он прислонился лбом к прохладному стеклу.
Спасибо
Аппарат зазвонил Женя наконец перезвонил, голос был хмельной, где-то слышался смех.
Алло, начальник? Вы что-то хотели? Я тут на объекте, связи почти нет
На каком объекте? В турбазе «Победа» теперь стройматериалы стали выгружать? голос Валерия Сергеевича был леденящим.
Долгая пауза.
Вы уволены, Васильев. Завтра чтобы духу вашего здесь не было и впредь по городу не расхаживали. Пусть жена решает, простит ли но я бы на её месте очень крепко подумал.
Наташа пришла в себя только на следующий день. Палата тишина, у изголовья бутылка боржоми и пакет с яблочным соком.
Вошёл Полунин с виду усталый, но строгий.
Как себя чувствуешь?
Спасибо вам мне так неловко я перепутала телефоны.
Он опустился на стул, смотрел прямо:
Благодари судьбу за ошибку, Наташа. Надо поговорить.
Он открыл ей всё: про звонок, про турбазу, про увольнение Женя. Сурово, но честно.
Квартира ведь его?
Родителей тихо произнесла она. Других близких нет, разве что тётя в Полтавской области.
Полунин задумался, барабаня пальцами по бедру.
Так и быть. Дом у меня большой, два этажа. Лень наводить порядок, помощница нужна вот и живите с детьми во флигеле. Не обижу, а чужих к очагу не подпускаю. Считай работа для души. Пока на ноги не встанешь.
С двумя младенцами какая я работница?
Ты справишься. Я домработницу найму. Мне спокойнее, когда рядом жизнь.
Выписка прошла быстро Женю не пустили даже в фойе. Он стоял под окнами, что-то кричал, но Наташа только равнодушно смотрела, как тает остаток любви.
Валерий Сергеевич сам перевёз вещи, установил детские кресла:
Ну что, поехали домой.
В большом добротном доме он сразу наполнил воздух новым смыслом: запах молочных смесей и свежего белья, тихий детский гул.
Валерий Сергеевич оказался человеком суровым, но по-своему тёплым. По вечерам он, неловко, но уверенно, укачивал малышей Павлушу и Илюшу.
Что, богатыри? Растёте? шутил, поднимая их на руках.
О бывшем муже и думать забыла он уехал к матери, денег присылал совсем мало, но Наташе было уже всё равно. Лишь теперь она почувствовала себя защищённой.
Прошло два года.
В саду, в тени раскидистой черешни, Наташа накрывала на стол. Была жаркая июльская суббота. Валерий Сергеевич готовил шашлык. Мальчишки гонялись по лужайке за бронзовкой.
Папа, смотри, какой жук! закричал Илья, впервые назвав его папой.
Наташа замерла с блюдом в руках. Валерий Сергеевич тоже остановился. Он подошёл к мальчишке, приподнял его, подбросил.
Это не просто жук, Илюшка. Это майский хрущ.
Потом он повернулся к Наташе. В глазах теперь было не холодное превосходство начальника, а тепло и доверие.
Наташа, присядь, позвал.
Она послушно села.
Я не романтик, сама знаешь. Красивых слов не скажу. Но ты и ребята близкие мне люди. Не чужие.
Открыл коробочку из-под конфет, внутри обручальное кольцо.
Уже два года мы настоящая семья. Давай оформим всё по закону. Пацев усыновлю, фамилию дам. Пусть никто не смеет обидеть.
Слёзы катились по её щекам, но это были слёзы радости и благодарности.
Согласна, Валерий Сергеевич
Хватит официальности зови меня просто Валера.
Вечером, уложив детей, они сидели на веранде чай остывал в чашках. Где-то далеко в Луганске бывший муж наверняка жаловался товарищам на жизнь. А здесь под Харьковом в доме, который стал родным, тихо дышали два маленьких мальчика, у которых окончательно появился настоящая семья.
Да, иногда одна ошибка в телефоне решает всю жизнь. Главное не ошибиться в человеке.
