От неприязни до нежности
Петр не переносил собак. С того далёкого времени, когда его, пухлого рыжего очкарика в первом классе, с неподъемным портфелем, забитым тетрадями и учебниками, на пустыре у многоэтажек окружила стая дворовых псов.
Вожак костлявый, черный с сединой в бороде, рыжие пятна на морде смотрел прямо в глаза Петечке. Мальчик и рыдал, и пытался уговорить собак отпустить его, и отламывал для них хлеб с колбасой, не съеденный в школе, но собаки были непоколебимы.
Стоило мальчику сделать шаг, как вожак приподнимал правую верхнюю губу, обнажая кривоватые, желтоватые клыки, и тихо рычал.
Так он простоял в окружении больше двух часов, будто время в этом сне утекало густой смолой. Неожиданно, словно почувствовав нечто, вожак отогнул ухо назад, метнул взгляд в пустоту и исчез вбок, унося за собой стаю цепочкой, как волчьи тени, они нырнули в подлесок за огородами.
Петя вытер пот и слезы рукавом, плотнее сжал ремешки портфеля и понёсся к дому.
Но дома он не оказался. Рядом с ослепительным пламенем почти дымился деревянный барак, где жила его семья с редкими соседями. Газ по ошибке взорвался. В пожаре погиб прадед тот самый дедушка-сказочник, отец отца, которого Петя называл «дедулечка».
Дедулечка был когда-то речником его руки пахли невской водой и глиной. Усы у него были белые, как лед на Оби, а бороду он сбривал раз в году точно после Старого Нового года: весело урчал машинкой, потом всё снова начиналось заплетал в косичку бороду, делал из неё смешной хвостик с красной ленточкой, а иногда закладывал за ухо, как скрытый секрет.
Петя долго заикался после той ночи и после встречи с псами, и после потери дедулечки.
Второй раз собака проявила неприязнь, когда Петя подросток, исхудавший, длинноногий, сменивший свои круглые очки на линзы пошёл проводить первую красавицу класса, Веронику Козлову. За Вероникой волочился Костя, местный забияка и двоечник, матерый девятиклассник, уже два года тянущий каторгу. В школе его все побаивались, а Петя посмел шагать рядом с Вероникой.
Огромный пес вырос перед ними как из-под земли рычащий, страшный, начал пятить Петю от девушки. Мальчик сдал назад, не сопротивляясь давлению. Когда Вероника скрылась за углом серого дома, угроза растаяла как дым в следующем дворе.
Петя обреченно побрел домой.
Назавтра на уроке алгебры ему передали клочок бумаги, где было всего две строчки:
Не провожай меня. Костя хотел тебя избить. Прости.
С Вероникой ничего не вышло, и обида на собак только окрепла.
Годы пролетели, словно ртутные капли по столу. Петр стал взрослым, получил хорошее образование, открыл свое дело бакалейную лавку у Ленинградского вокзала, и вскоре разбогател. Жизнь устроилась ровно: красавица Вероника теперь уже Петрова, стала его женой, родился сынок Федя, названный в честь пращура-дедулечки. Восьмимесячный парнишка молча сидел в коляске, встречал взглядом всех собак и неизменно щебетал:
Гав-гав!
В тот воскресный день Петр гулял с сыном в Александровском саду. Он неторопливо вез коляску по лабиринтам дорожек и рассказывал Феде про голубей, которых они покормили пшеницей из ладони, и про белок, что, шурша на хвостах, выпрашивали орехи и брали их прямо с детской ручки.
Пора было возвращаться. На выходе из сада Петр вырулил к зебре, дождался зеленого света и плавно повёз коляску.
Откуда взялась эта рыжая такса, словно из другого измерения! Она лязгала зубами, отчаянно лаяла, скачала перед коляской, не давая пройти казалось, что вот-вот голос лопнет или она обернётся огромным ключом и закрутит пространство.
В тот же миг шуршание шин, и за долю секунды в паре пальцев от коляски мчится автомобиль. Как мимо ветра, авто вылетело на газон и с глухим ударом врезалось в фонарный столб.
Из машины вывалились подростки и, размахивая куртками, разбежались по переулкам.
Петр с трудом перевёл дух, сердце в груди стучало, как старый петербургский трамвай.
Такса будто и не было растаяла в весеннем воздухе. К машине бросились люди. Кто-то из прохожих приобнял Петра за плечо:
Всё нормально? Вашу коляску не зацепило? испуганные глаза смотрелись с тревогой.
Петр только мычал, кивал: всё цело, всё в порядке, Федя смеётся значит, беда прошла мимо.
Как вернулся домой, не помнил. Жене ничего не рассказал, зачем лишний раз волновать Веронику всё ведь закончилось благополучно
Но весь вечер внутри Петра дрожала благодарность к странной рыжей таксе, что спасла сына. Мысленно он возвращался к своим трём собачьим встречам, и вдруг ощущал псы не враги ему, не угроза, а непостижимые стражи на его пути. Вероника украдкой поглядывала на мужа, удивляясь его задумчивости, но расспрашивать не стала.
Вечером семья вышла во двор, подышать прохладным воздухом перед сном. У дальней лавочки собрались соседи, кто с зонтиком, кто с ведром. Мимоходом Петр услышал:
Ну и что теперь с ним? Кто возьмет такую беду домой?
Пробравшись ближе, Петр увидел на лавке картонную коробку. А в ней крохотный щенок без глаз. Видать, какая-то причуда природы. Люди перешептывались жалко:
И где его теперь пристроить?
Кому нужен такой несчастный?
Нет, я бы не решилась взять
Петр склонился к коробке. Щенок был шоколадного цвета, жалобно поскуливал, мотал головой в поисках знакомого запаха нигде рядом не было маминых лап.
Петя замер, а потом вдруг снял свое старое кашне хоть и май, а вечерами прохладно возле Невы. Мягко, двумя ладонями, поднял кроху за подмышки. На лапках крошки были кривы
Сзади кто-то всхлипнул.
Петр осторожно завернул щенка в шарф, прижал к груди, как младенца, и тихо сказал:
Ну что, малыш, настала и моя очередь Пойдем, познакомлю тебя с нашей мамой. Она у нас добрая, заботливая, и молоко для тебя обязательно найдется.
Петр пошёл навстречу красивой молодой женщине у коляски, а она встретила его взглядом, полным нежности и светаФедя, услыхав тонкое повизгивание, с восторгом потянулся из коляски, лепеча своё «гав-гав!» теперь совсем по-новому, будто приветствуя старого знакомого. Вероника, заметив маленький комочек в шарфе, только всплеснула руками, но, разглядев, как малыш тянет носиком к её ладони, вдруг улыбнулась так, что у Петра стало тепло внутри.
Дома щенок долго не мог уснуть всё нюхал, смешно взмахивал крохотным хвостиком по воздуху и, наконец, свернулся клубочком у Фединых ножек. Той ночью Пётр открыл окно настежь, впуская запахи весенней тёплой ночи и услышал, как где-то далеко, совсем не страшно, слабо залаяла собака. И впервые за много лет он не вздрогнул, а улыбнулся этому голосу.
Утром весь двор знал: у Петровых появился ещё один самый верный, самый нужный член семьи. Петя учил щенка звукам и ладоням, Федя ласково гладил его по ушкам, а Вероника напевала песенки на кухне, и каждый из них чувствовал: хранители бывают разными иногда у них просто нет глаз, чтобы кого-то испугать, а бывает, они приходят к тебе тогда, когда ты сам наконец готов стать для кого-то домом.
И за много лет спустя, когда кто-то спроcит у Петра: «Боитесь ли вы собак?», он только усмехнётся и приласкает старого пса, что положит морду ему на колени, зная: выйти навстречу страху значит встретить ту самую нежность, которая всю жизнь ходила за тобой след в след.
