Ты только послушай, что у меня произошло Представь себе субботнее утро: всё по старому ритуалу Игорь опять собирается в свою вечную поездку «копать картошку» к маме в деревню под Ярославлем. Я уже не удивляюсь: вот уже пять лет, каждую неделю хоть ливень, хоть снегопад он летит в эту свою Михайловку, где якобы забор рушится и подъезд заваливается. Сам стоит, горбится, мешки пустые в багажник аккуратно укладывает, как всегда в своём старом пуховике. Ладно, думаю, пусть мучается.
Лиз, я поехал! Не скучай! даже не оборачивается особо, что-то там замки щелкает и причитает ещё, как надо скорее всё копать, пока дожди не начались.
Конечно, езжай, дело, можно сказать, святое, я ему сухо так, без эмоций, чашку чая в руке до белых костяшек сжимаю. Мамке привет передай, пусть себя бережёт.
Мотор за углом уже гудит, а я стою у окна, думаю: «Пять лет одно и то же. Куда ты, Игорь, мчишься?» Мама его, вроде бы, давно уже не с нами
И тут звонит телефон: на экране моя давняя подруга, Анюта из паспортного стола.
Лиз, ну слушай: искала я данные по твоей свекрови для твоей субсидии. Три раза проверяла ошибка быть не может.
Что там, налоги? я так, на автомате, только счета за свет перебираю.
Лиз, твоя Зинаида Григорьевна умерла пять лет назад. Свидетельство о смерти выдано в мае девятнадцатого.
У меня реально пол под ногами поплыл.
Как умерла? спрашиваю, голос какой-то чужой стал. Игорёк же к ней каждые выходные ездит, то лекарства, то продукты
Аня ещё жёстче:
Не знаю, что он там возит, но в доме теперь прописана некая Полина Грачева, двадцать пять лет, и ещё трое мелких детей.
У меня картинки в голове: неестественная молодая жена, трое малышей Он что, уже пять лет притворяется, что к маме ездит, а сам вторую семью содержит?
Я смотрю на свои ключи, зла нет вообще будто меня головой в прорубь окунули.
***
До Михайловки я доехала за пару часов в полном молчании. Всё в голове одно: ухоженный домик, гамак, красавица подаёт моему мужу что-то холодненькое Жду романтику а в жизни оказывается филиал цирка.
Забор действительно стоит новый, высокий, крутой. Но за ним тишины нет оттуда тройное орущее витие, аж зубы ломит. Хожу по участку ни картошки, ни грядок, кругом трава выше пояса, только горы пластика, валяется всякая детская утварь. В доме свет горит, а в ванной какая-то девушка один-в-один как призрак, с потухшими глазами, в хламе и халате, волосы не мыленные, тень от глаза к носу. А по полу ползут три одинаковых орущих малыша.
Девушка орёт в телефон:
Папа! Ну ты где? Я не могу больше, все трое обка*лись, давай скорее смесь, салфетки, у нас всё закончилось!
«Папа?» вот тут у меня пазл собрался. Не любовница, не какая-то интриганка а, скорее, наследство грехов молодости.
Я прячусь за кустом сирени, мотор родного Игоря уже за рулём слышу, собираюсь в руках у него две промышленные пачки подгузников, на плече сумка с питанием. Вынужденная тягловая сила, честное слово. Только вздыхает, спотыкается и кричит:
Поля! Я пришёл
А я выхожу с лопатой, для храбрости.
Ну, здравствуй, агроном! а он аж подпрыгнул так, что пакеты в грязь грохнулись.
Лиза?! аж побелел.
Сама пришла помочь урожай собирать. Смотрю, в этом году урожай тройной выдался? я машу на окно, где малыши задыхаются в крике.
И тут на веранду выбежала эта самая Полина, на руках ребёнок и пелёнка.
Папа, кто это?! Эта твоя жена, что ли, та самая ведьма, которой ты дышать не можешь?!
«Ведьма», значит. Я так сладко к нему подхожу.
Ну что, муж дорогой? Пять лет обманывал меня про маму?
А тут Игорь руками разводит, аж, кажется, заплакать хочет.
Это моя дочь, Лиза. До тебя, не знал, что она у меня есть, понял только после смерти мамы.
Всё тут же вспоминаю она, бедная, осталась одна: мать умерла, парень сбежал, тройня, дом старый, денег нет. Вот муж мой каждый уик-энд на подхвате: строит, возит, чтобы она хоть поспала пару часов.
Я бы померла тут без него! ревёт эта Полина. Он тут и пол моет, и памперсы, всю ночь крутится!
И смотришь на мужа бледный, руки трясутся. И всё злость ушла.
То есть, ты мне изменял не с любовницей, а с подгузниками? спрашиваю, сама в этот момент подхожу к Полине, беру у неё малыша и он вмиг замолкает.
Победа! говорю. Ты теперь не просто дедушка, ты теперь официально в клубе тройняшников!
Ты собираешься разводиться? вдруг пискнул он.
Да не дождёшься! улыбаюсь. Развод слишком просто и слишком дорого. А вот зарплатную карту теперь я временно контролировать буду.
Почему?!
Надо, чтобы дети были с мебелью, а я с новой шубой и отдыхом на Волге, ясно?
Поворачиваюсь к Полине:
Ты быстро в душ и спать! А дети пусть попривыкают к бабуле временно исполняющей обязанности.
Муж в ступоре, я звоню сыну Артёму пусть приедет, будет с отцом картошку копать, руки разомнёт.
Лиза, а давай без Артёма?
Нет-нет, дед, пора семью расширять! И запомни: слушайся теперь во всём.
Он какой был седой, так ещё белее стал.
А мне?
А мне в санаторий! А вы тут пока копайте, настоящую грядку.
И если не выкопаешь, расскажу всем в бане, что не бизнесмен ты, а главная няня района!
***
Через месяц сижу на веранде в новой норковой шубе (да-да, пусть даже тепло), с банковским смс: пришло пополнение. А следом фото: гордый Игорь с Артёмом катят тройную коляску.
Я пью кофе, улыбаюсь: у каждого ведь свой крест, а мой, кажется, полюбил свой
Что думаешь, представляешь такое поворот судьбы? Мне очень интересно узнать твоё мнение!