Кардиолог Бражников приехал в Ялту, в санаторий, чтобы немного отвлечься от дел и набраться сил. Собирается побриться и выйти вечером в холл ну, кому за сорок, а ему, если честно, уже за шестьдесят. Хотя, поди разбери, кто заметит разницу, если морщины вечером мягче выглядят?
Вдруг на пороге номерa появляется женщина, которую словами описать трудно пожалуй, тут бы даже Репину кисти не хватило. Цветастое платье сидит на ней так, что каждый бы при ней мог анатомию преподавать: водить указкой, да комментировать вот, мол, где у женщины талия прячется, а где грудь начинается.
Врывается с криком: к счастью, известный кардиолог выбрал отдохнуть именно этот санаторий! Ведь прямо сейчас в процедурный кабинет ещё и завхоз тащит больного человека, а дежурный врач-кардиолог уехал по делам кто же ожидал, что инфаркт в полночь случится? А тут, улыбается судьба, отдыхает у нас сам Бражников!
Бражников понимает: эта женщина просто так не отстанет. Да и смысла объяснять, что самый сильный кардиолог в мире не справится, если помогать ему будут завхоз и медсестра в костюме новогоднего снеговика, нет. Эта мадам с весом килограммов под девяносто, с алой помадой посреди лица как печать самого строгого суда. Они никогда на полдороги не бросают свой случай.
Заходит Бражников в процедурный. Вижу: завхоз глаза как пятирублёвые монеты, больного везет на каталке. Тот вялый, борода лопатой, на седьмиклассника с головой плотника похож. Обычно такие или доценты, или старшие инженеры.
Бредит, докладывает завхоз. Всё про «роза», да «роза». Думает, будто в цветочном стенде дежурит.
Медсестра берёт давление: 70 на 50, и, кажется, эти цифры тают, как лед в кефире. И смеётся вдруг медсестра: мол, это не давление, это мои мерки. На карточке, замечает, нормальное для него 180 на 100 прямо зарядка по утрам.
Бражников глазами ищет нужное, как вдруг слышит странный звук хлопки. Оборачивается: медсестра разревелась. Спрашивает осторожно:
Девушка, что случилось?
Мужчину жалко всхлипывает вдруг.
У Бражникова, хоть он и врач с опытом, по коже мурашки поползли. Крепится, говорит:
Адреналин ставь! Знаешь, что это и куда набирается?
Ой, мужчина, как жа-алко! плачет медсестра, прислонившись к дверному косяку.
Ну, Бражников берёт шприц, набирает сам. Краем глаза замечает завхоза тот глядит на иглу размером с портянку, будто сейчас с ума сойдет. Любой бы испугался. Завхоз побелел, как известь, медсестра продолжает плакать. Мысль у доктора проскакивает: дать бы ей пощёчину, да боится, вдруг контрудар поймет буквально и улетит вместе с половиной коридора.
Бражников решает: хватит суеты. Находит место на костлявой груди и вводит препарат. И тут завхоз камнем на пол валится.
Завхоза жа-алко! вспоминает медсестра, ревёт ещё сильнее.
Да что же вы творите! Бражников уже кричит. Где нашатырь?
Они точно умрут? Ой, не видеть бы мне этого… причитает медсестра, вздыхает.
На столе тянется чугунная лампа, килограммов пять вся в отливках: кажется, что Давид льва от кашля лечит. Бражников уже готов с ней к дисциплине наводить порядок, уже руку протягивает одумался. Кричит по-военному:
Порядок! Спокойствие и дисциплина!
И тут мужчина на каталке неожиданно садится, глаза так и не открывает. Медсестра, подобравшись, строго на него смотрит:
Не буяньте, мужчина, кладёт ладонь на его голову, пригибая к каталке. Нашатырь-то в шкафу…
Завхозу так плохо, что у него и пульса не видно. У больного рука снова упала с каталки. Тот как будто уходит в себя.
Массаж сердца делать! командует Бражников, а сам завхоза за ногу из-под каталки вытаскивает.
Медсестра переворачивает бородача, юбку поправляет, готовится через каталку прыгать.
Массаж сердца, а не всего прочего, санаторные дятлы! Бражников уже со смехом.
Медсестра садится сверху на больного. Каталка угрожающе хрустит. Завхозу под нос нашатырь подсунули, а у медсестры юбка под пояс взлетела. Вид потолка в пятнах, у завхоза штаны до колен сползли одна бригада скорой помощи на двоих! На нашатырь реакции ноль.
И тут больной опять вскакивает как сиденье, голову, не открывая глаз, медленно поворачивает к кушетке. Завхоз увидел, опешил и со всего размаха снова лицом к полу.
Товарищи говорит бородач. Прошу вас горячо меня больше не лечить
И начинает рассказывать: он потомственный гипотоник, ему бы зимой в одеяло завернуться, летом кофе пит. 80 на 50 норма жизни, а если упадёт чашка кофе и всё хорошо. Но уж точно легче не станет, если сверху садится тяжелая судьба в платье и с бусами шариками, чем чётко по сценарию. Думал Розочка выйдет из туалета, и удивится, кого хоронить надо. Она-то заболела, а умирать почти довелось ему.
Бражников чувствует поседел. Читает карту: «Ярцева Роза Львовна». Вспомнил, еще по пути в санаторий думал: местную дамочку найти, пофлиртовать Теперь уж отбило всё желание общаться.
Это что? спрашивает и медсестре карту показывает.
Карта, отвечает та, не отрываясь от себя. Из носа вата торчит.
Но это точно не Роза Львовна, констатирует Бражников. Это настоящий Лев Розович.
Доктор, как лечащий врач, обязаны были обратить внимание.
Вот уж
Товарищи, сейчас объясню, вмешивается бородач. Тут моя супруга. Принёс ей кефиру. Она на минуту ушла, а карта у меня. Меня вдруг скрутило, завхоз подоспел и сразу на каталку, вот и приключение.
Говорит: только что ему было так плохо, а сейчас, наоборот, как ни в себе. Гипотонией даже и не пахнет. Вот еще чуть и если снизу поднести зажигалку, рванёт куда посвежее, в космос глянет. Давление стабильное, как никогда. Не знает, что за доблестный врач ему укол поставил, но теперь десять лет спать не будет как раз время для новой научной работы есть.
Есть предложение, медсестра оживает, когда бородач с кефиром исчезает за дверью. Нас тут и вовсе не было.
Бражников думает, не приложить ли лампой по коллективу, но медсестра опережает:
Завхоза беру на себя.
В итоге, так и провёл Бражников свой отпуск: ни с кем и не познакомился по-настоящему.
