Нина Петровна отчетливо ощущала момент, когда судьба переплела ее жизнь с историей чужого ребенка. Это было как странный, тягучий сон: среда, вечер, муж словно фигура из потухших сновидений вернулся домой раньше обычного, неся в руке какой-то шуршащий конверт. Молча, не поднимая глаз, Виктор вложил письмо ей в ладонь.
Что стряслось? спросила Нина, и слова ее будто звучали сквозь вату, глухо и неуверенно.
Веры больше нет, прокаркал Виктор. Без моего согласия Диму не положено отдавать в приют.
… О том, что у Виктора есть сын, Нина знала еще до свадьбы, от чего-то вспоминая это как смутные кадры из чужой жизни. Еще в армии, в Мариуполе, Виктор встретил ту Веру. После демобилизации вернулся в Полтаву не один: они с девушкой сняли крохотную хрущевку. Но как листва опадает осенью, так и любовь их облетела Вера тихо исчезла за горизонтом, а потом издалека, где-то из Одессы, пришла телеграмма с новым приветом: поздравления с рождением сына. Почему отношения не сложились, Виктор не делился и Нина не спрашивала. Молодость, забытые страницы.
На четвертом месяце своей первой беременности, когда снежная весна уже дышала сквозь окна, Вера приехала в Полтаву с годовалым Димой на руках, как праздничный ковер-самолет с ворохом обид и надежд. Попыталась вернуть старое, но Виктор остался с законной женой. Нина не винила мужа ведь все это случилось еще до нее.
Потом Вера оформила алименты гривны аккуратно отправлялись с каждым месяцем. Несколько лет и тишина: писем не было, звонки сменились молчанием. Лишь куда позже открылась горькая правда: второй брак, развод и горький конец Вера ушла из жизни, не вынеся одиночества.
К тому времени в семье Виктора и Нины уже были сын Володя, чуть моложе Димы, и годовалая Варвара, ласково Варя. После переезда в собственный деревянный дом где-то на южной окраине Днепра, жизнь стала похожей на чудной калейдоскоп: четыре комнаты, печка, сад, сарай с курами, ветви старого орешника, что шепчет на рассвете. Володя носился по двору, как вихрь с привкусом прошлогоднего меда.
Воспитывать чужого ребенка… Нина вдруг заблудилась в собственных снах. Она помнила того мальчика седьмилетней давности словно смутный образ, чужой и непонятный. А теперь Дима мог стать ее частью, принять место в хрупкой мозаике семьи. Справятся ли они? Муж всегда гдето занят, дети целиком на ней. Страшно: Володя и так ураган с ног сшибает, а тут еще мальчик почти того же возраста. Как они уживутся?
Мысли роились, выстраивая причудливые замки из облаков в голове за секунду. Тишина в прихожей была глухой, как омут. Виктор опустошенно смотрел в пол.
И тут сердце Нины болезненно сжалось она вдруг представила, что было бы, откликнись беда в жизни ее Вовки. Как бы она поступила? Картина стала простой и яркой:
Витя, конечно, мы берем мальчика. Это твой сын, нашим он брат. Не примем как спать потом будем? Где двое, там и трое. Проживём, вырастим всех, объявила Нина, чувствуя, что в этот момент ее голос раздается как из высокой башни во сне.
Через месяц в доме появился Димка. Тихий, тонущий в тенях, послушный. Абсолютная противоположность задиристого, озорного Володи. Возможно, эта разница и спасла семью Дима не выставлял себя вожаком, мгновенно принял роль ведомого, и мальчишки быстро нашли общий язык. А Варя солнечный зайчик на стене сглаживала любую напряженность: смешливая, обожающая всех, она казалась созданной для мира и доброты.
Осенью Дима ступил, как по ступеням, в первый класс в их местной школе. Учился, будто вспоминал давно утраченные знания. Было трудно каждый рубль становился гривной, Наташа, бывшая соседка, подкидывала вещи. Виктор тянул с работой, что-то мастерил в гараже, а потом и Нина вышла трудиться лаборанткой в больницу.
Дети взрослели сильные, добрые, надежные. Сыновей не делили: не было «своих» и «чужих» только братья и сестра. Семья шла, как странная шестеренка внутри часов, не теряя ритма.
Когда Дима шагнул в университет Харькова, жизнь снова перевернулась: у Нины обнаружили тяжелую болезнь, много недель в больничной палате, шум капельниц и белых халатов, операция под мутным светом. Страх, как черная река, пытался затапливать надежду но Нина держалась, думала о детях: хотела видеть, как вырастают, смеются, встречают весну.
А Виктор, словно потерявший нить сна, начал все чаше пить, уходя в себя до прозрачности.
В восемнадцать Дима стал опорой, ведущим этой странной сонной процессии: перевелся на заочное, устроился работать экспедитором. Приходил в больницу почти ежедневно, читал матери газеты, обсуждал рецепты для Вовы и Вари, приносил ей пирожки на пробу. Все плохое держал при себе: даже то, что Володя связался с дурной компанией и оказался под следствием. К счастью, все обошлось условный срок, без тюремных стен.
Нина выкарабкалась, вернулась домой. Но прежних отношений с Виктором нет простить запои и отстраненность в тяжелые дни она не смогла. Огромный дом стал казаться сном наяву: они живут, как чужие, шепчутся разве что о делах семейных.
Мелькают дни и вот Дима ведет невестку Алену по двору вишневых деревьев. Девушка, в которую он был влюблен с детсадовских песочниц, учится на психолога, и теперь ведёт борьбу с зеленым змием за спасение свекра. Жизнь продолжает раскачиваться загадочной лодочкой: молодожены недавно узнали, что ждут двойню, по дому скоро помчатся новые дети.
… Каждый вечер, засыпая, Нина Петровна молится Богу в темноте. Она благодарна за старшего сына за то, что, когдато открыв сердце чужому ребенку, осталась в живых сама.
