Слушай, мне вот недавно такое случилось, что до сих пор вспоминаю, как будто кино посмотрела. Не знаю, что делать, но расскажу всё равно никому особо не расскажешь.
Значит, я на конференции в Киеве сижу ну, сама знаешь, эти залы с красными креслами, бархат весь засаленный, духота, народу масса, все плечом к плечу. И мне всегда в таких местах не по себе выйти-то никуда, все сидят, ждут докладов. И тут рядом заваливается какой-то мужик: высокий, костюм, галстук, ботинки блестят, но взгляд такой хитроватый Ну сразу видно наш.
Посидел, по залу посмотрел, потом на меня и говорит: Что, крошка, скучаешь? Так сразу крошка! Я сначала виду не подаю, смотрю на сцену: какие-то столы, трибуна, народ туда-сюда бегает, оборудование налаживает Ну, всё как обычно, кроме скуки ничего.
Он дальше продолжает: М-да, дело труба. Ну что мы тут узнаем? Я все доклады читал мне по работе надо ничего стоящего. Я его уже осматриваю так сбоку: приличный вроде, галстук, туфли чистые, но видно же сразу балагур и балаганщик, всё время улыбается, волосы ёжиком, а макушки как у мальчишки. И вдруг он мне руку протягивает, сам такой: Михаил. Пойдём обедать? Что ж ты такая худенькая, надо тебя накормить. И вроде как не дает мне возразить, хватается и встаёт.
В зале уже свет притушили, какие-то начальники на сцену выходят, а Миша через ряды тащит меня, наступает всем на ноги, извиняется, галстук себе в пиджак пихает, а тот не убирается как язык показывает этим серьезным людям. Я пытаюсь сопротивляться: Отпустите! Мне надо тут быть, писать, у меня задание! А он: Да брось, Крошка! Я всё тебе пришлю, все доклады на почту, а сейчас пошли, поедим! Ты бледная, давление у тебя, пульс частит. Всё, выходим.
Серьёзно, сердце у меня колотится, как у зайца. Никто никогда так обо мне не заботился, ни муж, ни мама Я же всегда сама за всех: мать, муж, дочка Тамара И тут вдруг вот так обо мне! Ох, как хотелось когда-то быть слабой девочкой, капризничать, пить вино и смеяться, ну как в кино. Только вот не получается то работа, то быт
И вот сижу уже за столиком напротив Михаила в каком-то симпатичном ресторанчике напротив Дома профсоюзов. Он мне сок заказывает: яркий апельсиновый, как солнце в июльский полдень над Днепром. Говорит: Пей. Потом закажем сибаса с овощами, салатик. Что пить будешь, Кроха? смотрит, улыбка прямо мальчишка.
Я вся смущаюсь: совсем не знаю человека, а он прям на меня смотрит жадно, как будто увидел открытие века. Щупает мой лоб, волосы поправляет. Но мне так приятно Я сама себе не верю.
Он рассказывает, как в молодости на стройке в Полтаве работал, на Север потом мотался, потом с приятелем Игорем свое дело открыли домики строили, бригады собирали. Типа любой хочет жить в тепле и уюте, а он знает, как сделать. Давай за тебя, Кроха! я впервые за столько лет почувствовала, что девочка, что теперь можно быть легкой, беспечной.
А у меня в голове сразу: в детстве ведь всё по-другому было. Мама Мария Васильевна с утра на работе, Ирка сама завтракала, днем училась, вечером ждет, ужин разогревает, посуду моет, мама после душа засыпает, гости на Новый год все, а Ирка только и следит, чтобы мать не спала, не опозорилась перед соседями Мать водку пьет, а Ирка только локтем подталкивает, чтобы не заснула Главное само всё делать, самой быть сильной, некогда быть слабой, не по нашей это семье.
Потом замуж вышла Андрей, старше почти на десять лет, серьёзный, но никакой нежности, как будто просто хозяйку в дом решил завести и всё. Да и ладно, я и не ждала: своя квартира, уют, Тамара подросла все завидовали. Что еще для счастья надо, вроде бы?
Но вот никто меня Крошкой не звал, даже муж и друзья называли Иркой или Ирина Васильевна. Только Миша И вдруг так просто Крошка, девочка. Впервые кто-то спрашивает, что я хочу, что мне приятно
А Андрей всегда только делом интересовался: ремонт сделаю, на море вывезу, денег хватит. Чтобы обнять только ночью, тяжёлая рука перебрасывается, что-то напомнить А заботы никакой, слова лишнего не скажешь
А Миша заботливый, и провожает, и до метро дойдёт, а потом на почту все доклады присылает, в приписке Крошке от Михаила. Я ноут закрываю, а Тамара уже всё увидела: хмыкнула только Дурацкие прозвища! и музыку свою включила.
Андрей, как всегда, с работы заходит, всю одежду разбросает, на балкон откроет, потом шорты на пальмах натянет Пахнет потом, да и всё равно. Я, Ирка, не буду каждый день мыться, вся кожа зудеть начинает! За ужином каждый о своём, а я о Мише думаю.
На следующий день звонок: Привет, Кроха! Ты ела? Спускайся, я в вашей кафешке жду. Неотложно! Я как девчонка: щеки горят, хочется убежать. Спускаюсь опять он: в майке, джинсах, немного взъерошенный. Пьем кофе я про детство, он слушает, глаза не отводит.
И вдруг: Пойдём, платье тебе купим. Хочу тебя в новом платье увидеть! Купили, через подругу Галю передала домой, чтобы муж не увидел, цена страшная боюсь даже вспоминать. Галя хмыкнула, пакет сохранила.
С ней сижу, шепчу: Галя, это же как в кино, на меня так никто не смотрел! Я женщиной себя почувствовала А она скептически: А Андрей что? Он хоть мужик настоящий, работяга, всё для семьи делает, не алкаш! А этот твой Миша кто, откуда деньги? я только пожимаю плечами: не знаю, но мне с ним хорошо
Потом встречались с Мишей всё чаще: кафе, рестораны, подарки, деньги случайно на карточку прилетают, смс ночью Крошка, скучаю. Подарки у Гали хранила, мужу не показывала. Андрюша уже косится, а дочка вообще молчит, странно на меня смотрит Я всё позднее и позднее домой прихожу, ужин наскоро, самой есть не хочется, хлеб забываю купить Болтаюсь как в тумане.
Потом вспоминала, как мы с Мишей у него в квартире: окна в пол, над Киевом полночные огни, шелковые простыни в жизни такой не видела Голова кругом, сердце готово выскочить С ним сказка, дома тяжело, всё будто мешает жить.
Помню раз, плавали в Юности бассейн крытый, вид на Печерск, пар над водой Миша смеется, вокруг девчонки молодые кружат, а я понимаю, что опять нелепо выгляжу, пузико, бёдра дряблые И опять чувствую себя никем, обычной Иркой, иду к выходу грустно, обидно.
Дома на кухне свет, Андрей яичницу пожарил, садится рядом с чаем: Ешь, ты ведь с бассейна голодная. На меня не смотрит, молчит. Знает? Не знаю, как реагировать Потом вдруг: Ира, тут Галя пакеты принесла. Сказала твои, а я вроде не видел таких Я притихла, потрогала пакеты действительно мои. А Андрей: Да, чепуха какая-то! Э Достань-ка коньяк, хочу выпить спокойно так. Я достаю, сама не своя, жду сейчас, думаю, скандал будет.
Потом вдруг Андрей: Крошка, и я вздрагиваю, я про хлеб, опять крошки на столе. Томка всё крошит, тряпкой убери. Посмотрел и отвернулся И мы сидим, пьем молча.
Вскоре Андрей ушел просто собрал вещи, оставил ключи, и ушёл. Дочка на дачу к друзьям, записку оставила Не звони. Я реву на кухне, звоню Гале та охала, говорит: Вот, это по-мужски, не стал скандалить, не бил, а ушёл. Ты хоть подумай, Ира, ведь у тебя и работа, и дочь на что ты меняешь всё? На красивые слова? Мужчины тоже ласки хотят, а ты разве пробовала?
Миша объявился через неделю. Поймал у подъезда, обнял: Привет, крошка! Соскучилась? Я обрадоваться не успела, а он держит меня крепко, шепчет: Помоги мне, долги у меня, денег дай! Продаем твою квартиру матери и эту пять миллионов гривен получим. Давай обсудим, веди в квартиру. Я в ужасе, вырываюсь.
И тут вдруг из темноты Андрей, ни слова не говоря, Мишу прямо кулаком сбивает на снег. Пошёл вон, чтоб тебя и рядом не было! орёт. Я его оттаскиваю Миша быстро уходит, а мы с Андреем домой.
Всю ночь сидели, молчали, чай не пили, часы тикали, окна чуть приоткрыты холод. Потом решили жить дальше. Но никто меня крошкой больше не называл, и если бы даже кто вздрогнула бы и отвернулась.
Миша пропал из моей жизни. Не получилось у него муж оказался не промах. Говорят, хлопоты у него были долги какие-то, срочно нужны были деньги, вот и решил мою квартиру прибрать да одиночество вылечить Не получилось, поспешил. Да найдёт ещё себе другую крошку, печалиться не о чем.
Я теперь просто Ирина. И хватит уже этих прозвищ.
