УДИВИТЕЛЬНАЯ ЖИЗНЬ
На свадьбе подруги Кати мы праздновали два дня сытно, шумно, с настоящим размахом. Жених, Артем, был хорош собой, будто сошёл с картины кисти Репина: небесно-голубые глаза, неприлично густые и длинные чёрные ресницы (ну почему мужчинам такие подарки достаются? Природа, эх!), волевой подбородок, аккуратный нос и кожа смуглая, как у настоящего южанина. Добивание внешности почти два метра роста и крепкие плечи. Если бы не любили мы Катю, подрались бы прямо за столом за такого красавца.
Вот уж ухватить тебе жениха! наперебой завидовали мы Кате, напуская на себя самые несчастные лица, дескать, вдруг у Артёма остались неженатые братья такой же красоты.
Девочки, да вы что. Я за простоту его полюбила, смущалась Катя. Артем из-под Тулы, жил с бабушкой, хозяйственный парень. Познакомились, когда родители дачу в его селе купили. Он чуткий, добрый и надёжный. Дом держал мама дорогая! Настоящий мужчина! Едва уговорила с деревни в город поехать, ночь за ночью уговаривала, хохотала Катя.
Артём удивительно быстро освоился не только в быту и среди родни, но и в городской жизни: за пару лет разобрался и в марках коньяка, и в кухне, и в политике, и даже на хоккей билеты умел добыть. Городской акцент выучил, за руль новой машины сел тесть ему передал а между делом устроился на хорошую должность в той же фирме, где работал тесть. Квартиру молодым подарил не скажу, кто, догадайтесь сами. Всё, как по маслу.
В начале второго года семейной жизни у Артёма обнаружилась странная страсть к белым носкам. Исключительно в белоснежных носках он ходил и по дому, и в гости без тапочек, надевал белые носки в даже в резиновые сапоги, и не смущался стоять босиком на грязном полу примерочной.
Катя эту страсть не разделяла, но покорна была бытом. Полы мыла каждый день и отбеливателей покупала, чтоб только у мужа были его любимые «носки». Так за Артёмом и закрепилось прозвище Носок.
Что у Артёма появилась другая, Катя поняла, будучи на восьмом месяце беременности. Любовница тоже была беременна тем же сроком.
Носка выгнали тут же уволен, проклят и оплакан в один день. Начались тяжёлые, вязкие осенние будни в хрущёвке. Катя валялась на широкой кровати, смотрела в потолок и повторяла:
Заплачу потом. Сейчас малышу вредно.
Катя лежала, молчала, а мы подруги по очереди её сторожили, хранили тишину.
Хотелось выть, пережёвывать обиды и вырывать из книги жизни предательские страницы. Но надо было держаться ради будущего.
На выписке из роддома мы гудели всем двором, трясли воздушные шарики и просили медперсонал пропустить для здоровья «стопочку чая» и уйти вместе с нами на закат к медведям и цыганам так желали все счастья и добра. Дед так расстарался, что за ночь успел мелом вывести под окнами палаты Кати: «Спасибо за внука!», а потом попробовал что-то спеть, но был нежно остановлен охраной. Охранник, впрочем, согласился познакомиться с репертуаром счастливого деда за бокалом коньячка.
В день выписки дед был бодр и сиял от гордости. Плакал от счастья по-простому, с душой. Мы тоже. Все тискали Катю, заглядывали в синий конверт, но о папином красивом носике у Игорёшки вежливо молчали. Только Катя всё не плакала, даже в радости:
Потом. На молоке отразится
Катя молчала почти два месяца не громыхала, не плакала. А потом взяла и пошла к Артёму. Не сижу для скандала, не с кислой миной просто, чтобы выплеснуть боль, слёзы, гнев, всё, что давило и держало её прикованной к постели. Чтобы сказать, наконец, что он разрушил её мир. Чтобы выкричать надежды, которых больше не будет.
И ещё Катя хотела посмотреть в глаза той, что спала с чужим мужем. Представлялось глаза будут и дерзкими, и красивыми, и обязательно надменными. Вот в эти глаза она бы плюнула, если бы понадобилось даже повыдирала бы.
Всё узнала случайно помогли бабушки у подъезда, которых не скроешь. Они подробно объяснили, где поселились молодые, подсказали варианты мести, выстроили маршрут.
И вот стоит Катя у входа в старый дом, ей только подняться на пятый этаж.
На первом она подумала, что дома никого не застанет и зря пришла. На втором что даже хорошо, если никого нет. На третьем услышала детский плач сверху.
Дверь открыла худая зарёванная девочка. Уж никак на роковую соперницу не была похожа.
Здравствуйте, Екатерина. Артёма нет он ушёл от нас две недели назад. Где он, не знаю, проскулила девочка и села на пол, зарыдав.
У Кати сразу сник весь пыл. Захотелось пройти в комнату и убаюкать плачущего малыша. А потом уж упрекнуть, если хватит духа.
Малыш был сух и голоден голос сиплый, вены вздулись. Было ясно: мальчику нужно есть. Мама лежала в прихожей, не в силах подняться от слёз.
Холодильник был пуст, смесь искала она понапрасну в шкафчиках. Катя только потом вспоминала, как в руки попал листочек с жуткой недописанной фразой: «Прошу, в моей смерти».
Девочка на полу истерично рассказывала, что не знает, куда идти снимать квартиру нечем, молоко пропало, денег от Артёма не было. Просила прощения, предлагала бить и лишь имя сына назвала: Павлик. Павлик был всего на девять дней старше Игоря.
Катя помчалась домой малыш её ждал кормления. За ней бежали две сумки продуктов для Оксаны, сама Оксана с сонным Павликом на руках. Бежала и думала: где найти ещё две кровати.
Через три года мы весело гуляли на свадьбе Оксаны, через четыре на Кати. Муж Кати терпеть не может белые носки, считает, что жизнь надо делать ярче, и души не чает в жене, сыне и двух дочках. Оксана мама четверых мальчишек, муж до сих пор мечтает о доченьке
И вот что мы все поняли: никто не знает, какую роль уготовила нам жизнь. Бывает, что боль и разочарование влекут новый свет, дружбу и родство, о которых даже не подозревал. Главное не ожесточиться, а поддержать и простить. Именно это делает нас по-настоящему сильными.
