Кардиолог Бражников приехал в санаторий под Киевом немного отдохнуть. С утра решил побриться, собрался на вечер всё как положено солидному мужчине за шестьдесят. Ну, кому за сорок, кому больше не на лбу ведь написано возраст.
И тут в номер врывается женщина, которую описать нормально, кажется, под силу только Репину. На такой можно практические занятия проводить указкой махать и гудеть: «Женщина образцовая, наглядная».
Кричит с порога: вот счастье-то, что в санаторий пожаловал сам Бражников! Потому что в процедурную санитар сейчас катит тяжёлого больного, а наш местный кардиолог уехал по делам, не мог же он предугадать приступ ночью. И, как назло, никто лучше народного врача Бражникова сейчас не справится!
Бражников понимает вырваться не удастся. В даме этой центнер с половиной, в центре лица алый след помады, похожий на печать коменданта на помятой подушке. Эти ни за что не отступят. Нет смысла объяснять, что даже профессор-кардиолог бессилен, если в помощь ему санитар и медсестра в костюме Бабы-Яги на корпоративе.
Входит Бражников в процедурную. Там санитар в растерянности и носилки, на которых лежит бородатый мужик, прибитый толстой медицинской картой. На седьмиклассника с лицом академика чем-то похож вся фигура внушает уважение к науке.
Мечется, докладывает санитар. Всё «роза» да «роза». Думает, что в цветочном коридоре.
Медсестра давление меряет и говорит всё плохо, 70 на 50 и ещё снижается. Это, говорит, не давление, а размеры моих запястий и голеней, и вдруг начинает хохотать. Бражникову мороз по коже. В карте же что у пациента 180 на 100 это завтрак.
Осматривает Бражников процедурную в поисках нужного, как вдруг слышит всхлипы медсестра плачет. Он растерянно: что стряслось? Она ловит ритм: Мужчину так жалко
Бражников ощущает нехорошее предчувствие.
Давайте адреналин, говорит, протирая руки спиртом. Знаешь, что такое адреналин? И как и куда его набирать?
Ой, бедненький, жа-а-алко ещё громче причитает медсестра, приваливаясь к косяку и размазывая слёзы.
Бражников сам набрал шприц. Тут санитар залип на иглу такую и пирату легко в глаз воткнуть. Он явно не встречал такого инструмента ни разу и трясётся, как заяц под зоной радиации. Сидит, сероглазый, чуть не падает. Медсестра ревёт и ревёт, как мартовский ветер. Мысль мелькает: а не шлёпнуть ли её для вразумления? Но тут пугающий вопрос вдруг в ответ рикошет, и влетит на третий этаж проклятие
Бражников плюёт: Да катись всё конём. Находит точку на впалой мужской груди и втыкает иглу. И тут санитар заваливается как сноп.
Ой, санитару жа-а-алко!.. снова воет медсестра.
Вы что, звери что ли?! орёт Бражников. Где нашатырь?!
Умрут? Нет!.. Я видеть этого не хочу!..
На столе чугунная лампа сувенир вроде «Богдан лечит льва от радикулита» кило на пять. Бражников почти хватил ею для усмирения, но вдруг остывает: хватит балагана уже не поймёшь, кого надо лечить.
Порядок! орёт. Дисциплина и тишина!
И тут больной с закрытыми глазами на носилках приподнимается.
Не буяньте, мужчина, строго отчитывает медсестра, кладёт ему ладонь на темя и придавливает к носилкам. Нашатырь, конечно, в шкафу.
Санитар уже белей простыни, пульса нет. Рука пациента снова свисает опять потеряли. Ну что за дурдом!
Массаж, быстро! кричит Бражников, вытаскивая санитара за лодыжку из-под носилок.
Медсестра переворачивает бородача на живот, юбку выше, уже через каталку перелезать собирается.
Массаж сердца, а не ног, санаторные вы мои! рявкает Бражников.
Медсестра мужчину на спину, сама на него усаживается носилки аж скрипят, дико хрустят. Санитару вату с нашатырём в нос, сам на происходящее глядит: сто пятьдесят живого веса на шестьдесят. Из мужика воздух как из дырявого мяча.
Бражников санитара поднял, тот растёкся не за что ухватиться. Усадил на кушетку. Медсестра вот-вот мужчину переломит пополам.
Её стаскивает с пациента, нашатырь под нос обе как куры на жердочке: в носу вата. У одного брюки до колен, у другой юбка на животе. Архи-дежурные скорой. На нашатырь не реагируют.
Наконец мужик на каталке вдруг садится как подпружиненный, глаза закрыты, голова повернулась в сторону кушетки. Санитар увидел и решил хватит, хлопнулся лицом в кафель; от лба круги по плитке пошли.
Господа тихо, не открывая глаз, молвит пациент. Очень прошу не лечите меня больше
И стал рассказывать. Он наследственный гипотоник. Перед снегом сдувается, при грозе его по полу относит. Такой, не его вина. Его рабочее давление 80 на 50. Бывает, ещё ниже чашка кофе спасает. Но точно не спасает, если сверху ещё эта Баба-Яга с серьгами из бильярдных шаров усаживается. Уже думал всё, Розочка из туалета вернётся, а хоронить надо его.
Бражников чуть не проседел на месте, хватается за карту: «Ярцева Роза Львовна». Вспомнил, как ехал думал: познакомлюсь с местной дамой, повеселимся… А теперь чувствует словно окно изнутри заколотили.
Это что? спрашивает, показывая карточку медсестре.
Карта, равнодушно бормочет та, поправляя вату.
Но это же не Роза Львовна! Это Лев Розович, по меньшей мере!
Как врач, вам следовало обратить внимание.
Ну ты даёшь
Дорогие, вставляет своё пациент, не открывая глаз. Жена моя тут, Розочке кефиру купил…
Она ушла в туалет, карту оставила, а мне плохо стало. Санитар, нарушая все физические законы, затащил на каталку и вперёд, лечиться. Было плохо, а теперь отлично. С этим синяком под глазами от кислородного шока и красными лицами вокруг самое то. Гипотония отступила. Если мне сзади сейчас спичку поднести улечу, как Гагарин, посмотреть, что там в космосе. Не знает, чем напичкал его уважаемый врач, но сна у него теперь не будет лет десять, что очень кстати пора заканчивать научную монографию.
Есть предложение, прошептала медсестра, когда мужик с кефиром ушёл. Мы здесь не были
Бражников снова подумал приложить её лампой, но та добавила:
Санитара беру на себя.
На этом отдых для Бражникова в санатории был окончен познакомиться не успел, только седины прибавилось.
Кардиолог Бражников приехал в подмосковный санаторий на отдых: решил побриться, приодеться и отправиться на вечер знакомств для тех, кому за 40 — ну и что, что ему за 60, ведь кто же это заметит?
