Опять девочка?.. Это какой-то грешный сон голос свекрови был вкрадчивым, как эхо прошлого. Наш род четыре поколения тянул рельсы по всей России, да все мужики были железнодорожниками! А что ты принёс в этот мир, Вадим? Я Я правда такой никчёмный? Как отец мой?.. невнятно спросил он в вязкой паузе между снами. Ты сам как считаешь?
Варвара медленно протянула свекровь, имя как будто зерном застряло у неё между зубами. Ну хоть имя не как из телевизора. Только зачем? Кому твоя Варвара нужна будет?
Вадим молча торчал с телефоном на диване: в экране всплывали странные знаки и бесконечные станции, вагоны плыли мимо, проплывали годы и сны. Когда жена спросила что думает, лишь пожал плечами:
Что Бог дал, то и есть. Может, следующий будет мальчик.
Анна сжала руками своё сердце внутри заструнчала пустота. Следующий? А эта маленькая сон на пробу, что ли?
Варя родилась в январе крошечная, глаза были огромными, как окна в морозный Петербург, чёрные волосы лежали периной. Вадим пришёл лишь на выписку приволок букет гвоздик и авоську из Пятёрочки.
Красивая, неуверенно пробормотал он, наклоняясь над коляской. Похожа на тебя.
А нос твой, улыбнулась Анна устало. И подбородок как упрямство само.
Э, все малыши на одно лицо, отмахнулся Вадим, словно сон прогоняя.
Дома их встречала Анна Николаевна с лицом скисшим, как простокваша на батарее.
Соседка Клава спрашивала, кто родился. Даже отвечать неловко в моём возрасте, да няньчить куклу
Анна закрылась в детской, села на кровать и заплакала беззвучно, обнимая дочь.
Вадим стал задерживаться исчезал то по вызову на станцию, то на разгрузку в соседнем дворе, всё подрабатывал. Говорил денег мало, жить дорого. Домой возвращался поздно в ушах его звенели колёса, глаза были стеклянными.
Она тебя ждёт, говорила Анна, когда муж проходил мимо детской, ни разу не заглянув. Варя оживает, когда слышит твои шаги.
Я устал, Анюта. Завтра с самого утра на линию.
Ты даже здравствуй ей не сказал
Она ничего не поймёт, мала ещё.
Но Варя, будто в бреду, поворачивала голову к двери, когда в прихожей скрипели сапоги. И смотрела долго-долго вдруг, проваливаясь взглядом в пустую стену.
В восемь месяцев Варя заболела. Температура вяло поползла к тридцати восьми потом резко скакнула до сорока. Анна вызвала скорую врач качал головой: Пусть поит жаропонижающими. К ночи жар смял Варю, как снег об окна старого вагона.
Вадим, проснись! тормошила его Анна за плечо в мире без времени. Варя горит вся!
Сколько щас? еле фокусировал взгляд.
Семь. Я всю ночь не спала. Вместе поедем в больницу!
Рано. Может, доживём до вечера? У меня смена
Анна смотрела так, будто впервые увидела его, чужого.
Твоя дочь как свечка, а тебе бы лишь до конца смены дотянуть?!
Ну не умирает ведь она! Мелкие часто болеют.
Анна вызвала такси сама улицы дышали утренними тенями.
В больнице Варю сразу отправили в инфекционное. Подозревали воспаление, требовали люмбальную пункцию.
А отец где? спросил заведующий. Нужно согласие двух родителей.
Он трудится. Скоро будет.
Анна звонила Вадиму весь день в круговороте коридоров его телефон молчал стеклянно. Вечером к семи он ответил:
Я в депо, не могу выйти
Вади́м! У Вари подозрение на менингит! Срочно нужно твоё разрешение подпись! Врачи ждут!
Какой ещё укол? Я ничего не понимаю
Приедь. Сейчас!
Не могу, смена до одиннадцати. Потом с мужиками договорились
Анна отключила телефон молча.
Согласие подписала одна как мать, имела право. Варю унесли на процедуру под наркозом. На огромной, светлой каталке она казалась ещё меньше.
Завтра уже будет результат, сказал врач. Если менингит месяц минимум в стационаре.
Анна осталась в палате Варя спала под капельницей, грудь чуть приподнималась, снова падала.
Вадим пришёл лишь к обеду, небритый, в мятой куртке и шапке.
Ну как что сказали? не решаясь войти в палату.
Плохо. Анализы ещё делают.
А что с ней вообще были? Эта пункция?
Брали спинномозговую жидкость. С позвоночника на анализ.
Вадим побледнел.
Ей было больно?
Нет, под наркозом, не почувствовала.
Он сел у изголовья, замер. Варя спала, к руке был примотан катетер, пальцы почти синие.
Такая маленькая, проворчал Вадим. Я не думал
Анна ничего не ответила.
Результаты оказались нестрашными менингита не было. Обычная вирусная инфекция, осложнения, но жить можно дома под наблюдением врача.
Повезло, буркнул заведующий. День бы ещё тянули и всё иначе бы сложилось.
По пути домой Вадим молчал. Пруд за окном шёл волнами по асфальту электрички. Только у подъезда спросил тихо:
Я я такой никчёмный отец?
Анна перестроила дочку на руках.
А ты сам как думаешь?
Я думал, ещё время есть. Она маленькая, ничего не чувствует. А тут глянул на неё, с этими трубками Понял, что могу потерять. И у меня есть, что терять.
Вадим, ей нужен не просто добытчик. Отец нужен. Тот, кто знает её имя, с кем у неё свой мир.
Какие у неё игрушки любимые? еле слышно спросил он.
Резиновый ёжик и погремушка с колокольчиком. Каждый раз, как ты заходишь, она ползёт навстречу.
Вадим поник.
Я не знал
Теперь знаешь.
Дома Варя проснулась и заплакала жалобно. Вадим порывисто хотел взять её на руки, но остановился.
Можно? спросил у Анны.
Она твоя дочь.
Он осторожно прижал Варю к себе. Девочка всхлипнула, уставилась на него своими снами.
Привет, малышка, шепнул Вадим. Прости, что меня не было, когда тебе было страшно.
Варя потянулась к щеке отца, дотронулась ладошкой. Горло Вадима сжалось.
Па-па, сказала чётко Варя. Это было её первое слово.
Вадим уставился на жену как будто солнце вдруг заглянуло в комнату.
Она она сказала
Говорит уже неделю, улыбнулась Анна. Только когда тебя нет дома. Видно, ждала момента.
Вечером, когда Варя заснула у отца на руках, он осторожно переложил её в кроватку. Рука девочки стиснула его палец во сне не отпускала.
Не хочет отпускать, прошептал Вадим.
Боится, что исчезнешь опять, объяснила Анна.
Он просидел так полчаса не вытаскивая палец, пока не понял: всё, он здесь.
Завтра возьму выходной и послезавтра. Хочу узнать свою дочь. Настоящую.
А работа? Подработки?
Будет хуже, будем жить скромнее. Главное не пропустить, как она растёт.
Анна обняла его.
Лучше поздно, чем никогда.
Я б не простил себе, если б что-то случилось, а я бы и не знал, что ёжик у неё любимый Или что она говорит папа, глухо произнёс Вадим, глядя на спящую Варю.
Через неделю, когда Варя поправилась полностью, они втроём пошли гулять в парк на Воробьёвых горах. Девочка сидела на плечах и смеялась, хватая руками жёлтые клёны.
Смотри, Варя, какая красота! показывал ей Вадим. А вон там белка!
Анна шла рядом, думала: иногда надо почти потерять самое главное, чтобы узнать его цену.
Дома их встретила свекровь с недовольной миной.
Вадим, вот Клава говорит, её внук уже в футбол гоняет, а твоя только в куклы.
Моя дочь самая лучшая, спокойно ответил Вадим, усаживая Варю и протягивая ей резинового ёжика. И куклы это замечательно.
Род твой так оборвётся
Не оборвётся. Пойдёт дальше но по-новому.
Свекровь хотела что-то сказать, но Варя подползла к бабушке и потянула ручки.
Ба-ба! сказала она и широко улыбнулась.
Анна Николаевна неудобно взяла внучку на руки.
Она говорит?! удивлённо выдохнула.
Наша Варя умница, гордо сказал Вадим. Правда, доча?
Па-па! весело в ладоши хлопнула Варя.
Анна смотрела и знала: иногда счастье приходит через испытания. Самая крепкая любовь вырастает не сразу, засыпает в глубине, а потом болит и просыпается вместе со страхом потери.
Вечером, укладывая Варю, Вадим тихо напевал колыбельную. Голос был хрипотцой, негромкий, но Варя слушала широко раскрытыми глазами.
Ты же раньше не пел ей, сказала Анна.
Раньше я многое пропустил. Теперь у меня есть время догонять.
Варя уснула, в обнимку с его пальцем. И Вадим не стал вытаскивать руку сидел в темноте, слушал её дыхание и ловил странные, яркие сны.
А Варя спала и улыбалась во сне потому что теперь знала: папа никуда не уйдёт.
История эта, как сон на грани яви, напомнила мне: иногда судьбе мало выбора нужны испытания, чтобы разбудить тонкие струны души. А вы верите, что человек меняется, когда осознаёт, что может потерять самое дорогое?
