Дорогой дневник.
Сколько раз мне казалось, что я на вершине жизни вся сияющая, вокруг улыбки и шампанское, а внутри пустота. Вчера была моя помолвка в одном из лучших залов Киева: всё вокруг сверкало люстрами, в воздухе витал аромат дорогих французских духов, а гости сыпали комплиментами. За моё платье я отдала чуть ли не сто тысяч гривен настоящая королева бала до того момента, как на пороге показалась мама.
Мама Она спешила ко мне, зажав в руках тот самый старенький пакет и одетая в поношенный шерстяной свитер. Я почувствовала прилив злости. Как она могла сюда придти ТАКОЙ? Я тихо прошипела, чтобы никто не услышал:
Ты же выглядишь, как уборщица Уходи! Ты портишь мне праздник!
Мама растерялась, губы её затряслись. Она всё же робко протянула пакет:
Саша, я испекла твое любимое песочное печенье Хотела порадовать тебя в этот день
Даже не посмотрев, я смахнула его руку. Пакет упал, а печенье рассыпалось по блестящему паркету. Я почувствовала взгляд сзади, затем услышала голос Виктора моего жениха. Его выражение лица я никогда не забуду: ледяное, будто не меня, а чужого человека смотрит.
Так вот как ты обращаешься с женщиной, которая ради твоего образования в Харькове продала всё, что у неё было? спросил он, и от его слов у меня внутри будто всё оборвалось.
Я машинально потянулась за его рукой, надеясь, что хоть он меня поймёт, но Виктор отступил. Он наклонился, стал собирать печенье прямо с пола не задумываясь о том, в каком он дорогом костюме и помог маме встать. Потом, словно на весь зал, сказал:
Если ты считаешь свою маму прислугой, значит и я тоже прислуга. Мы уходим отсюда вместе.
Он вывел маму под руку из зала. Мне показалось, что всё вокруг остановилось: гости, зал, огоньки. Никто не смотрел на меня с уважением только с сожалением и отвращением. Я впервые почувствовала себя пустой внутри, несмотря на все эти украшения и статус.
Неделя прошла в каком-то забытьи. Я звонила Вите десятки раз телефон отключён. Когда пришла домой, даже замок уже был другим, а мои вещи в чемоданах у консьержа. Сверху лежал этот самый старый пакет.
В пакете я нашла записку от Виктора:
*«Драгоценности на шее не скроют бедность души. Я подаю на развод. Дом, который твоя мама когда-то ради тебя продала, теперь снова принадлежит ей. А тебе там места не нашлось».*
Я стояла, сжимая в пальцах этот ненужный теперь кусок ткани единственное, что у меня осталось из того блестящего мира. И впервые за долгое время до меня дошло: мама любила меня в любых обстоятельствах, а я ради понтов и чужого мнения потеряла всё настоящее.
Интересно, многие ли бы поступили на месте Виктора так же? Заслуживает ли такой человек прощения не знаю. Но теперь я точно поняла, как дорога порой бывает цена за следование за мнимым блеском.
