Знаешь, сижу я сегодня на кухне, на том самом старом табурете, смотрю, как пылинки колышутся в солнечном луче… и так пусто в квартире вышло, что слышно, как холодильник вздыхает. Всё блестит, ни крошки нигде хоть зараз операцию делай.
Три месяца как Оля уехала. Забрала чемоданы, кактус и, что самое главное, Мишку с Верой Мишке десять, Вере шесть. В первые дни я думал, что теперь-то свобода. Никто не включает «Смешариков», не наступаешь на куски конструктора, можно есть гречку прямо из кастрюли и спать хоть поперёк дивана.
Но уже через неделю эта свобода стала похожа на вакуум. Я вдруг понял: за все годы брака совсем оторопел в бытовых вещах. Забыл уже, как стирают рубашки, почему-то даже постельное бельё гладить не умею. А самое тяжёлое это пятничные вечера.
Папа, мы приехали! Вера влетает, вносит с собой запах осенних листьев и своего любимого шампуня.
Я её так неуклюже приобнимаю. Мишка следом, в наушниках, глядит на меня так… ничего не скажет, но по глазам встречу прочитаешь.
Заходите, банда! Я тут специально подготовился, даже пылесосил.
Я вот что решил: стану идеальным хозяином, и они обязательно сами захотят остаться подольше. Купил сковородку с самым толстым дном в магазине теперь понимаю, за что такие цены. В интернете рецепт напечатал. Дети ж блины любят.
Чё на завтрак? Мишка тянется на кухню, всё ещё сонный.
Блины, бодро отвечаю. С малиновым вареньем, как вы любите!
Как у мамы? Вера смотрит во все глаза, уже уселась на табурет.
И я замер. Честно, страшно, вдруг не получится?
Лучше, чем у мамы! ляпнул. Увидишь.
Через полчаса моя кухня стала похожа на битву при Бородино: мука даже на люстре, волосы все в тесте. Первый блин, как в поговорке, комом, второй пережарил, третий странный на вид.
В этот момент во мне всё закисло. Сковородка, плита и я сам враги друг другу. Хотел взвыть: почему всё так сложно? Но вижу ждут.
Сейчас всё будет, бормочу, а сам уже мокрый до пояса.
В итоге на столе высокая стопка блинов разве что не идеальные, да и край у пары подгорел, но пахнут настоящим утренним счастьем. Стою, жду.
Вера кусочек отщипнула, зажмурилась: «Пап, вкусно! Очень».
Мишка молча три штуки под ряд съел значит, тоже ничего.
Можно выдохнуть. Такое тепло в груди, будто первый раз на велосипеде без рук поехал. Показалось мост между мной и детьми сам собой начинает вырастать.
А вот воскресный вечер самый сложный. Слезы так и подступают. Сейчас опять собираться, паковать рюкзаки, и тоска во всём.
Сидим в зале. Я для Мишки как раз купил новую приставку ту самую, о которой он год мечтал.
Миш, как уровень? Прошёл босса? пытаюсь поддержать разговор.
Прошёл, кивает, не отрываясь. Спасибо, папа, круто.
Вера, хочешь, я тебе сказку на ночь почитаю? беру книжку.
Пап, а когда мама приедет? не глядя на меня, тихо шепчет. Смотрит на свои кеды у двери.
Ещё чуть-чуть, она в пути. А что, тебе здесь не нравится? У нас ведь и блинчики, и приставка, и мороженое до потолка А можем завтра и поедем в зоопарк, останетесь денёк…
Вдруг Мишка положил джойстик. Тишина стала такая, пробирающая.
Папа, у тебя тут вкусно и правда, и техника крутая. И видно, что ты стараешься, мы это видим.
Улыбнулся, а внутри ёкнуло.
Значит, всё здорово? Вам у меня нравится?
Вера подошла, прижалась ко мне.
Вкусно, папа. Просто у мамы дом и уют.
Ну это, брат, будто с кулака в лоб. Оглянулся я вокруг: мебель импортная, техника на уровне, ремонт свежачок. Всё с иголочки Только ни капли жизни.
Как же так, Верушка? Ведь здесь ваши комнаты, игрушки
Мишка глянул в глазах горькая взрослость:
Папа, дом это когда знаешь, где чьи носки. Когда на холодильнике висят мои старые рисунки, а не новый календарик. Помнишь, я приносил грамоту со школы за олимпиаду по робототехнике? Три года назад…
Открыл рот а вспомнить-то и не смог. Три года назад, наверное, в командировках был или на бесконечных переговорах.
Мама всегда помнит, на что у меня аллергия, а ты вот вчера спрашивал, в каком я теперь классе. Ты просто стараешься понравиться, учишься печь блины за день, а вот нас так и не выучил за эти годы.
Понял вдруг, как сильно был вечно занят важностями, строил какие-то основы, а сам дома лишь функцией, не человеком. Банкоматом, если честно. А ведь семья это ведь не мебель, не блины Это маленькие ежедневные действия, внимание.
Звонок в дверь Оля забирает детей.
Я как старик встал, одел на Верку шапку, Мишке рюкзак подал.
Спасибо за блины, папа! чмокнула меня Вера.
Пока, пап, приставка и правда крутая, Мишка задержал ладонь на моём плече.
Оля смотрит на меня сочувственно, по-доброму:
Ты как там, всё нормально?
Да… Знаешь, Оль, Вера права: дом это не ремонт. Я теперь понял, что был с ними только по расписанию. Я хочу по-другому. Не просто на выходные привозить в этот стерильный музей. Я… могу иногда приглашать Мишку вместе проект делать? А в четверг у Веры утренник если можно, я приду.
Оля тихо улыбается:
Конечно, приходи. Мы будем рады.
Дверь за ними захлопнулась. А я остался. Не включил телевизор. Вместо этого открыл папку, достал тот самый Мишин помятый рисунок кривой автобус и три человечка. Прикрепил магнитом на самое видное место на белый холодильник.
Потом через «Вайбер» набрал Мишке:
«Миш, я глянул твое расписание по робототехнике. В среду я свободен, давай заеду, сходим в твою мастерскую. Просто посидим, без приставок и тостеров. Поболтаем».
Минуту спустя прилетело «Ок, пап. Буду ждать».
И я посмотрел на себя, на руки. Дом не строится за один уикенд.
Зато сегодня я, кажется, только начал по-настоящему.
Ну, и пошёл мыть посуду. Не из-под палки, а чтобы в моём доме, который теперь по чуть-чуть становится домом, не было ни пыли, ни прошлых ошибок. Всё, что надо, не самые крутые блины, а быть папой. Просто быть. Каждый день.
