«Как ты могла так опуститься, доченька? Не стыдно ли тебе? Здорова ведь, почему не работаешь?» говорили прохожие молодой попрошайке с младенцем на руках.
Анна Петровна неспешно бродила среди длинных рядов огромного московского супермаркета, разглядывая полки с яркими упаковками. Она ходила сюда каждый день, словно на службу не ради покупок для большой семьи, которой у нее не было, а чтобы хотя бы ненадолго вырваться из одиночества, окунуться в людское движение и свет торгового зала.
В тёплые месяцы ей было проще спасали посиделки во дворе на лавочке с соседками, а вот зимой выбора почти не было, и Анна Петровна подружилась с новым ближайшим супермаркетом.
Здесь всегда было людно, витал аромат кофе, играла спокойная музыка. Пестрые упаковки продуктов, словно яркие игрушки, поднимали настроение.
Анна Петровна подержала в руках баночку йогурта с клубникой, сощурила глаза, пытаясь разобрать этикетку, и аккуратно вернула на место на её пенсию такая роскошь не позволительна, но полюбоваться никто не запрещает.
Оглядывая изобилие, старушка нырнула в воспоминания о собственной молодости, о тех очередях, где за каждой редкой покупкой гонялись, как за сокровищем, а продавщицы казались грозными сторожами дефицита. Перед глазами встали серые тетрадные пакеты будто символ ушедшей эпохи.
Анна Петровна невольно улыбнулась, вспоминая, как растила свою дочь. Ради нее была готова стоять в любых очередях, чтобы принести домой что-то вкусное. Мысли о дочери вдруг сжали сердце. Она остановилась возле холодильника с замороженной рыбой и оперлась рукой.
Перед глазами встало весёлое лицо её Лидушки с густыми рыжими локонами, большими серыми глазами и россыпью веснушек на переносице.
«Боже, какая была красивая девочка», с тоской подумала она.
Под бдительным взглядом охранника она подошла к отделу с хлебом.
Лидия была её единственным счастьем. Росла смышленой и самостоятельной. Повзрослев, решила заняться суррогатным материнством хоть Анна Петровна и отговаривала, но дочь её не послушалась. К сожалению, это не принесло ни радости, ни денег, ни счастья.
В двадцать лет кто матери слушает? Отец бы, будь жив, не допустил такого. Как же могло быть: хорошие люди так обидели доверчивую девушку?
Лидия смеялась, гладила округлившийся живот, а мать переживала: как можно носить под сердцем малыша, а потом отдать его чужим? Но дочь отмахивалась: «Мама, я уже думаю не о ребёнке, а о деньгах».
Роды оказались тяжёлыми Лидию спасти не смогли. Через три дня после рождения девочки её не стало.
Родившуюся малышку тут же забрали биологические родители. Разумеется, Анне Петровне ничего не выплатили ни копейки: договор был с дочерью, а не с ней.
Анна Петровна похоронила Лидию, осталась одна. Родных не осталось как сквозь землю провалились С той поры и ушла в себя.
Она пришла к хлебному отделу, выбрала самую дешёвую булочку, вытащила из кармана мелочь и направилась на кассу. Считать сдачу не пришлось: заранее отложенные монеты остальное спрятала в кулак.
Молодую попрошайку у входа в супермаркет Анна Петровна заметила на второй день после открытия магазина, недели три назад. Чем она так зацепила старушку то ли молодостью, то ли статной фигурой, то ли нежным взглядом, каким та прижимала ребёнка…
«До чего дожились!» размышляла женщина, подходя к знакомой фигурке. Бросила в баночку подготовленную мелочь и сказала с упрёком: «Дочка, не стыдно? Ведь здорова, работать бы могла!»
Увидев, как мимо проходят люди, не обращая внимания, старушка горестно покачала головой и поспешила в сторону: не хотелось навязываться и морали читать. Она решила помогать иначе на то и была ее совесть. Всем было всё равно, ни полиция, ни органы опеки не вмешивались все привыкли к потоку нищих.
Весь путь до дома думала она о попрошайке с ребёнком. Её серые глаза, молодой голос что-то до боли знакомое. Где она их слышала?.. Анна Петровна напрягла память.
Дома, включив свет, поставила хлеб на кухню, заварила сладкий чай в любимой чашке и нарезала кусок бородинского. «Как же голодно им, подумала она, на таком морозе…»
Выглянув в окно, старушка оцепенела: двое мужчин грубо заталкивали девушку с ребёнком в машину. Анна Петровна метнулась к телефону, но, снимая трубку, испугалась вдруг только хуже сделает.
Минут через десять, когда на площадке стало пусто, решила дождаться утра.
Ночь прошла беспокойно: всё думала о той молодой женщине. Под утро приснилась Лидия стоит у супермаркета с младенцем: у девчушки синий от мороза носик, а Анна Петровна крепко обнимает её, согревает. Но Лидия улыбается: «Мне не холодно, мама». Она откидывает одеяльце а там вместо лица, как в детстве, её любимая кукла с кулоном на шее…
Проснулась Анна Петровна в девять утра, тут же бросилась к окну. Спасибо Господи: девушка и ребёнок снова на месте, возле двери супермаркета.
В такую стужу малыш легко замёрзнет. Старушка собрала несколько бутербродов с колбасой, залила горячий сладкий чай в термос, быстро оделась.
Увидев её, девушка дрожащей рукой поправила на виске платок, скрыв синяк.
Не пугайся, родная, сказала Анна Петровна, передавая еду. Голодать нельзя.
Девушка взяла бутерброды и стала есть жадно, буквально заглатывая вместе с крошками, а потом, выпив чай, вернулась к малышу.
Спасибо, кивнула тихо, теперь дотянем до вечера.
Анна Петровна весь день поглядывала на термометр за окном мороз крепчал.
К пяти вечера она налила в банку борщ, петляла в супермаркете за продуктами. Оставив банку рядом с девушкой и сунув в руку пару грн, быстро прошла внутрь за покупками: колбаса, солёные огурцы готовится к новогоднему столу, пусть и скромному.
Когда она вышла попрошайки не было. И борща не было. «Наверное, кушает где-то», с облегчением подумала старушка.
Вечером, нарезая закуски, Анна Петровна вновь выглянула в окно. Там, под фонарём, рыдающая девушка…
Анна Петровна бросилась вниз, в домашних тапочках, накинула тёплый платок.
Мне некуда идти, всхлипнула девушка.
Оставь мальчика со мной, протянула ей сверток девушка.
Старушка всё поняла. “Так уходят не из счастливой жизни…” Она догнала её, взяла за руку:
Ты что придумала? Идём ко мне, хватит этого слабеешь тут на морозе.
В квартире Анна Петровна развернула малыша к обогревателю и спросила:
А как тебя зовут?
Тут взгляд упал на кулон с медвежонком таком же, какой она когда-то подарила Лидии в шестнадцать лет: тогда пришлось самим из броши кулон сделать и цепочку купить.
Девушка заметила интерес:
Это всё, что осталось от мамы, сказала.
Старушка опустилась на кухонный стул. Вот так удивление этот кулон ни с чем не спутать.
Девушка сняла куртку:
Можно душ принять?
Разрешила, и тут же приняла пару капель валерьянки ведь, похоже, приютила собственную внучку.
Затем уложила накормленного мальчика, а девушку за стол.
Варя! невзначай позвала ее Анна Петровна.
Вы мое имя знаете? удивилась девушка.
Где-то слышала ешь, не стесняйся.
Имя это выбрали были биологические родители для той самой девочки. Старушка вгляделась в лицо девушки, пытаясь увидеть черты Лидушки…
Рассказывай, Варенька, как сюда попала?
Варя, едва прикоснувшись к хлебу, заговаривала быстро как сбрасывала тяжёлый груз.
Оказывается, первые годы жила в любви, но потом родители развелись, после чего мать отвела её в детский дом. С тех пор двенадцать лет по приютам, пока не выдали малосемейку, а на деле развалюху под снос.
Там встретилась с Санькой, сантехником. Узнав о беременности, он исчез. Потом барак расселили, дали временно пожить до родов, но новую квартиру заняли чужие.
Без сил добиваться своего, с ребёнком осталась ни с чем. Жила на вокзалах, клянчила в переходах. Там её подобрал Коля Матвеевич, “хозяин” местных попрошаек пообещал крышу, но каждый вечер отбирал всё, что собирала Варя.
Сын мешал плакал ночью, их гнали из подвала. Недовольны были, что мало денег приносит: настоящие профессионалы рисовали синяки, “беременные” животы, делали вид, что инвалиды.
Сегодня за ней не приехали… Оставили на морозе с ребёнком.
Спасибо вам если бы не вы, не знаю, как пережили бы ночь, сказала девушка, засыпая прямо за столом.
Анна Петровна помогла ей лечь, малыша укутала в кресло. Села слушать новогоднее обращение президента. Конечно, не отпустит ни завтра, ни потом. Раз уж судьба свела пусть живут у неё. Кормить, обустроить, поднять на ноги, внука вырастить И когда-нибудь расскажет Варе, кто она бабушка.
Под бой курантов Нина Петровна налила себе рюмку настойки, подошла к окну и, глядя на покров снежных огоньков, подумала:
«Спасибо Тебе, Господи, за такое счастье Всё, одиночество, прощай у меня теперь снова есть семья».
