В 51 год я стала жить вместе с 55-летним вдовцом. Всё казалось идеально, пока однажды не заболел мой внук.
Валерий появился в моей жизни в марте стояла та самая тоскливая пора, когда зима никак не хочет уступать место весне: сырой снег, лужи и промозглое небо. Я стояла на кассе в «Сільпо» в Одессе, судорожно копалась в сумке в поисках своей бонусной карты, а позади начинала расти напряжённая очередь. Люди переминались с ноги на ногу кто-то театрально смотрел на часы.
Валерий был вторым в очереди и вдруг спокойно сказал:
Не волнуйтесь, всё хорошо.
Спокойно, без раздражения, без привычного в таких ситуациях недовольства.
Я повернулась. Он выглядел обычно мужчина лет пятидесяти пяти в тёмном пальто. Но улыбка тёплая, искренняя.
Мы разговорились уже у выхода из супермаркета. Оказалось, живём по соседству, буквально в домах друг напротив друга. Он уже три года как вдовец. Я разошлась с мужем восемь лет назад.
Через неделю пригласил меня в художественную галерею.
Когда я рассказала об этом своей подруге Веронике, она первым делом спросила:
А квартира у него есть?
Вероника у меня человек хозяйственный, всё всегда по делу.
Жильё у Валерия было, и машина у него имелась, и работа подрабатывал инженером на стройке. Но тогда для меня было важно только то, что он умеет слушать. Не изображать участие, а действительно слышать.
Он помнил мелкие детали.
Я как-то между делом сказала, что обожаю пирог с вишней, а яблочный мне не нравится скучный какой-то. Валерий молча запомнил. На следующую встречу принёс свежий вишнёвый пирог из той самой пекарни на Дерибасовской, про которую я нечаянно упомянула.
Вот такие мелочи и подкупают. На них всё и держится.
В мае предложил съехаться.
Мы встречались всего два месяца. Я даже не успела толком привыкнуть к его запаху.
Вика, у нас не восемнадцать лет, спокойно сказал он. Зачем тянуть?
В его логике была своя правда. Я кивнула.
Но дома меня закралось сомнение: ведь это очень быстро два месяца ничего не решают.
Вечером всё равно позвонила ему:
Давайте попробуем.
Валерий переехал ко мне. Его квартиру занимали какие-то родственники переселять неудобно, «только обустроились». У меня большая трёшка, всем хватает места.
Первые недели были как в кино. По воскресеньям он готовил борщ лучше моего, не постесняюсь признаться. На кухне Валерий возился часами, неспешно, с удовольствием.
А потом начались мелочи.
Однажды около десяти вечера позвонил его сын Артём. Валерий ушёл на кухню, говорил долго потом оказался взволнованным и попросил одолжить пару тысяч гривен. Машина сына сломалась. Сумма была не критичная отдала спокойно.
Через некоторое время снова появился Артём. Опять деньги.
Я не считала просто стала замечать.
Моя дочь София живёт в предместье Одессы, приезжает примерно раз в месяц, привозит внука Данила. Мальчику шесть лет, называет меня «баба Люда» и требует, чтоб блины были только с дырочками, иначе «неправильные».
Первый визит после того, как Валерий поселился, был любопытным. Данил сразу стал знакомиться он у нас открытый, как и мама. Уселся к Валерию на диван, начал показывать игрушечные машинки.
Валерий смотрел на него не сердито, не холодно как на сумку, случайно забывшуюся в комнате.
Позже София спросила тихо:
Мама, а он вообще детей любит?
Просто не привык. У него сын взрослый.
София лишь улыбнулась она воспитанная девушка.
Но перелом случился в июле.
Данил заболел простудой ничего серьёзного, но температура была. София была сама слаба, муж уехал в командировку.
Мам, ты сможешь приехать? испуганно спросила она.
Собралась за пять минут. В этот вечер мы с Валерием планировали ужин в ресторане на Приморском бульваре.
Я сказала:
Софии нужна помощь, Данил болеет. Я поеду к ним.
Валерий удивлённо посмотрел:
А что, больше некому?
Некому.
Ну, врача вызовут, разберутся
Я натягивала куртку и искала ключи.
Людмила, я ведь столик зарезервировал.
Значит, отменяй. Или иди сам.
И ушла.
У Софии пробыла три дня. Данил стал поправляться, потом снова прыгал по дивану и требовал включить мультики. Я варила ему компот из сухофруктов зовёт его «коричневый чай», хотя компот и вроде не чай вовсе.
За это время Валерий написал лишь один раз: «Как вы там?»
Я сухо ответила: «Лучше, выздоравливает».
Больше вестей не было.
Вернувшись домой, застала Валерия на месте. Встретил нормально, поинтересовался здоровьем Данила. Всё вроде прилично будто ничего не произошло.
Вечером за чаем сказал:
Людмила, я понимаю, что внук для тебя важен. Но у нас ведь тоже должна быть своя жизнь. Мы только начали вместе жить.
Я пыталась понять что он хотел сказать? Я должна была не поехать? Оставить больного ребёнка?
Молча промолчала.
Память тут же стала подсовывать детали Валерий ни разу не предложил: «Давай я помогу». Даже когда нужна была помощь маме (ей 82), я ездила одна он либо был занят, либо уставший.
Зато при звонках Артёма всё иначе: однажды сын позвонил среди ночи и Валерий тут же поехал на другой конец города, чтобы помочь. Без слов, без дискуссий.
Я его не ревновала к сыну понимаю, Артём ему родной.
Но вдруг вспомнился разговор в кафе тогда он говорил, как ему пусто стало после смерти жены:
«Хочу снова, чтобы рядом был человек. По-настоящему рядом».
Я тогда поверила, что речь про нас двоих
А со временем поняла: речь лишь о том, чтобы рядом был кто-то для него.
В августе я не выдержала:
Валерий, София для тебя чужой человек?
Он удивился:
Почему чужой? Обычная женщина. Я нормально к ней.
А Данил?
Ребёнок как ребёнок.
Когда он болел, ты сказал: «А что, некому больше?»
Он вздохнул, поставил кружку:
Люда, я ведь не обязан Это твоя семья. Мне не мешает, если они приезжают, но и считать их своей семьёй не могу. Мы ведь только четыре месяца вместе.
Я кивнула.
Артём твоя семья?
Да, это мой сын.
Я понимаю.
Я помыла его кружку, поставила на сушилку.
Видимо, я ошиблась в самом начале. Ты хотел, чтобы рядом с тобой был человек. Я решила, что речь о двоих. Оказалось только о тебе.
Валерий промолчал.
Я ушла в свою комнату. Он не пошёл за мной.
Через две недели Валерий собрал вещи и уехал. Всё прошло тихо, мирно как взрослые люди. Он аккурат сложил вещи и даже забрал свою любимую кружку с оленями.
Перед уходом сказал:
Ты хорошая женщина, Людмила. Просто у нас разные взгляды на жизнь.
Я согласилась.
Позже Вероника спросила:
Не жалеешь?
Я задумалась:
О чём?
Ну, что так быстро съехались.
Нет, ответила я. Лучше понять всё за четыре месяца, чем спустя четыре года.
Вероника кивнула.
На прошлой неделе приезжал Данил. Сидел на кухне, ел мои блины с дырочками и рассказывал длинную историю про свою воспитательницу в садике, где фигурировала черепаха. Сюжета я так и не поняла.
Я слушала Данила и вдруг поняла: вот и есть по-настоящему рядом. Быть рядом для тех, кого любишь вот настоящее счастье и смысл жизни.
