Дневник, 13 июня
Восемь лет мой муж запретил мне приезжать в дом его родителей, который находится в небольшом украинском городке Житомире.
Сегодня я всё же решилась и съездила туда тайком.
Когда я повернула ключ в замке…
Я поняла, почему он так долго мне лгал.
И в тот момент я пожалела, что узнала, что скрывалось внутри.
С самого начала нашей совместной жизни Артём (так зовут моего мужа) не разрешал мне навещать свою мать, Анна Борисовна, в Житомире.
Каждый раз он твердил одно и то же: что дом сейчас на капитальном ремонте.
Поначалу я ему верила.
Мне казалось даже, что Артём очень заботливый сын, который хочет своему родному человеку обновить родовое гнездо.
Но шли годы…
А ремонт, якобы, не заканчивался никогда.
Я покупала подарки для свекрови, и Артём увозил их то и дело, когда говорил, что едет к ней.
Иногда я созванивалась с Анной Борисовной по телефону.
Но однажды…
Её номер внезапно перестал отвечать.
Совсем.
Каждая моя попытка выяснить подробности наталкивалась только на глухое молчание.
Стоило упомянуть название города Житомир как взгляд мужа резко становился напряжённым.
Он сразу менял тему.
Всегда.
Всё изменилось в тот момент, когда к нам домой приехал адвокат. Он сообщил, что Анна Борисовна умерла больше месяца назад.
Артём сидел на диване, уткнув лицо в ладони, и плакал.
Я же…
Я ощущала только ледяной ком в груди.
Мне была понятна только одна мысль:
Он снова лгал.
И на этот раз слишком крупно.
Спустя несколько дней муж сказал, что срочно уезжает по делам на неделю.
В тот момент у меня возникло странное предчувствие.
Едва его машина исчезла за углом, я достала из старого ящика ключи от дома в Житомире и поехала туда.
Дорога показалась бесконечной.
Сердце билось так сильно, что казалось сейчас выскочит наружу.
Я не знала, что увижу.
Но была готова узнать правду любую.
У дверей всё было непривычно тихо.
Ветки старых деревьев за забором кротко шептались на ветру.
Я открыла калитку и поднялась по крыльцу.
На секунду задержалась перед дверью.
Руки дрожали, когда вставляла ключ.
Дверь поддалась…
слишком легко.
Я вошла
и меня окатило холодом.
Я застыла, поражённая.
Не верила своим глазам.
То, что я увидела, полностью перевернуло всё, что я думала об Артёме.
В доме горел свет.
Не дневной.
Электрический.
Это могло означать только одно:
Кто-то здесь живёт.
Стараясь не шуметь, я прошла по коридору.
Не было ни пыли,
ни инструментов,
ни признаков ремонта.
Всё чисто, расставлено аккуратно.
На кухонном столе стояла чашка чая ещё шёл горячий пар.
Алло? прошептала я.
В этот момент послышались шаги в соседней комнате.
Я оцепенела.
Шаги были медленными.
Через несколько секунд в дверях появилась женщина.
Я чуть не задохнулась.
Это была Анна Борисовна свекровь, о смерти которой адвокат сообщал месяц назад.
Живая.
Почти не изменилась. Только поседела чуть сильнее.
И мы смотрели друг на друга в изумлении.
Ты?.. наконец спросила она. Что ты тут делаешь?
Я не знала, плакать мне, кричать или бежать.
Но… ведь вы… вы же умерли… промямлила я.
Свекровь осталась неподвижна, потом медленно опустилась на стул, будто силы покинули её.
Артём тебе так сказал? тихо.
Я кивнула.
Тишина в кухне была глухой.
Значит, всё-таки приехала, почти шёпотом.
Я подошла к столу, дрожа так, что едва стояла на ногах.
Я ничего не понимаю. Почему Артём сказал, что вы умерли? Почему за все эти годы ни разу не разрешил приехать?
Анна Борисовна вздохнула тяжело.
Потому что Артём не хотел, чтобы ты узнала правду.
У меня всё внутри сжалось.
Какую правду?
Она минуту смотрела на меня словно решая, сколько мне рассказать.
Артём ездит сюда не только к матери.
Меня пробрал холод.
Тогда… зачем?
Свекровь встала, кивнула, чтобы я следовала за ней. Мы прошли по узкому коридору к двери в конце дома.
Она открылась.
В небольшой комнате стояли две кровати.
На полу валялись игрушки.
На стенах разноцветные детские рисунки.
На одной кровати сидел мальчик лет шести и играл с машинкой.
У окна раскрашивала альбом чуть старшая девочка.
Я едва могла дышать.
Кто… они? еле слышно прошептала я.
Девочка обернулась на нас.
У неё были те же глаза, что у Артёма.
Бабушка, кто это? спросила она.
Мир вокруг начал рушиться.
Анна Борисовна:
Это дети Артёма.
После этих слов я всё поняла и всё потеряло смысл.
Но то, что я узнала дальше…
В этот момент от входной двери дом содрогнулся.
Хлопок.
Тяжёлый.
Окончательный.
Свекровь зажмурилась на мгновение.
Нет… шепнула.
Дети подняли глаза.
И тут раздался голос:
Мама?
Это был Артём.
Ноги подкосились.
Знакомые и уверенные шаги приблизились к комнате.
Открыв дверь, он остановился, будто окаменел.
Лицо стало мертвенно-бледным.
Сначала он посмотрел на меня.
Потом на мать.
Потом на детей.
Он сразу понял:
Больше нечего скрывать.
Девочка улыбнулась едва заметно:
Папа…
Это слово запросто и добило меня.
Артём беззвучно открыл рот, только тяжело дышал, будто опоздал на самый страшный момент своей жизни.
Послушай… начал он.
Я попятилась.
Послушать тебя?!
Собственный голос показался чужим, дрожащим, пустым.
Мальчик спрыгнул с кровати и крепко обнял Артёма за ногу
Привычно, без тени стеснения.
Это не были редкие тайные встречи.
Это была другая жизнь.
Другая семья.
В которой меня никогда не существовало.
Артём поднял мальчика на руки.
Делал это привычно, с нежностью.
Свекровь наблюдала молча, с усталостью в глазах.
Скажи ей правду.
Больше нельзя зарывать в землю всех ради твоих страхов.
Артём закрыл глаза, потом посмотрел на дочь.
Дети, идите на кухню.
Но, папа
Сейчас.
Девочка взяла брата за руку, и они ушли.
Когда их шаги затихли, стало совсем тихо.
Я смотрела на мужа будто на постороннего человека.
Может, он всегда и был чужим.
Он прислонился к стене, выглядел сломленным.
Это мои дети, наконец сказал он.
Эта фраза словно опрокинула всё вновь.
Это я уже поняла.
Их мама умерла восемь лет назад.
Я моргнула.
Грудь заныла.
Что?
Артём сглотнул.
Её звали Елена. Я встретился с ней до тебя, был с ней Она забеременела нашей дочкой, а потом родился Матвей.
Он опустил голову.
Но Елена заболела.
Свекровь невидящим взглядом смотрела в сад.
Она умерла, когда Матвею было всего несколько месяцев, продолжил Артём. Я тогда просто не знал, что делать. Двоe малышей
Я смотрела прямо в него.
И ты решил меня обманывать восемь лет?
Я хотел рассказать.
Нет, Артём! я сорвалась. Ты каждый день принимал решение скрывать! Каждый приезд новое враньё. Всё ради одной отговорки про «маму».
Он не спорил не мог.
Слёзы жгли глаза.
Зачем?
Слова звучали уже тише.
Только боль.
Артём медленно поднял глаза.
И в них я впервые увидела этот подлинный, неигранный страх.
Я думал, ты уйдёшь, если узнаешь, что у меня уже есть двое детей.
В комнате повисла смертная тишина.
Свекровь вздохнула печально.
Я засмеялась.
Но это был сломанный смех, без веры.
Значит, ты выстроил огромную ложь вместо того, чтобы дать мне самой решить?
Мне было страшно.
Страшно? горько повторила я. Ты инсценировал даже “смерть” собственной матери!
Артём провёл по лицу руками.
Адвокат мой друг. Мы просто решили сделать так, чтобы ты навсегда потеряла причину приезжать в этот дом.
У меня подкатила настоящая тошнота.
Всё вокруг казалось перекошенным.
Я глянула на рисунки.
На смятые игрушки.
На доказательства восьмилетнего обмана.
Тут заговорила Анна Борисовна без сил, как выжженная.
Он давно хотел признаться.
Я повернулась к ней.
Артём резко поднял голову.
Мама
Хватит.
Вся правда и твоя тоже, посмотрела на меня.
Сердце застучало сильнее.
Я почувствовала есть ещё что-то, ужасное.
Анна Борисовна кивнула в сторону гостиной.
На старом комоде, у окна, стояла фотография.
Я медленно подошла.
На снимке Артём, дети, свекровь и улыбающаяся женщина рядом с ними.
У меня перехватило дыхание.
Я это лицо знала слишком хорошо.
Это была Оксана.
Моя лучшая подруга.
Крёстная на нашей свадьбе.
