Каменная женщина
Галина Фёдоровну привезли на скорой, подобрали её на улице. Она упала прямо в мерзлую, грязную слякоть у московского двора и не смогла подняться своими силами. Мужчины уложили обмякшую Галину в машину, привезли в приёмное отделение городской больницы 12.
Крупная женщина в строгом брючном костюме, на каблуках-рюмочках, с аккуратным макияжем, подчёркивающим её выразительные глаза и широкие губы, с тяжёлыми серьгами и кожаной сумкой на коленях, въехала в коридор приёмного покоя, сидя в кресле-каталке. Лежать она наотрез отказалась: как только немного пришла в себя, тут же раскритиковала водителя скорой за запах табака, фельдшеру сделала замечание о медлительности, а студенту-практиканту и вовсе велела не прикасаться к ней.
Вот ещё, очень надо! проворчал тот, обижаясь.
Похамите только ещё раз, молодой человек! Разик похамите узнаете, кто кому хамит! огрызнулась Галина Фёдоровна, крепко вцепившись в подлокотники, присев поудобнее и обведя взглядом коридор глазами недовольного ревизора.
Она нахмурилась, прищурилась, сложила губы в тонкую линию, а брови сошлись у переносицы. Лицо у неё, словно выточенное из гранита, было замаскировано толстым слоем тонального крема, который от жары и пота местами скатался, подчеркнув морщины. Давайте дальше, здесь я дожидаться не стану, тут сквозняк! потребовала она, кивнув на переполненный людьми коридор.
Сотрудница на регистратуре, заметив шубу до пят и серьёзный вид новоприбывшей, тут же забрала у фельдшера бумаги, объявила, что дальше Галина Фёдоровна полностью на их попечении, а сопровождающим можно быть свободными.
Гипертонический криз, на улице сознание потеряла… Головой вроде не ударялась Давление… отчитывался парень-практикант в синей форме.
Всё ясно, Ромочка. Ступай, там тесно! похлопала парня по плечу медсестра. Сын, наверное, подумала Галя.
«Ну-ну Родственников надо устраивать» машинально отметила она, даже в этом состоянии.
Голова ужасно болела, руки слабели, а тяжёлая сумка норовила соскользнуть на пол. Да сил практически ни на что не оставалось. Даже говорить тяжело пересохший язык словно прилип к нёбу.
Воды дайте, пожалуйста, резко и громко сказала Галина, но все были заняты: суетились родственники больных, метались туда-сюда врачи и сестры. Для Галины словно и не существовали.
Где Петрова? Петрову кто звал? наконец прокричала одна из сестёр, которую сама Галя нарекла себе «медичкой».
Я здесь Я Петрова! повысила голос Галина. Здесь я!
Вот баночка, туалет прямо, потом кровь. Шапку снимайте, у нас не полюс!
Галя только тут поняла, что сидит в пушистой ушанке, с которой пот заливает лоб. Неохотно сняла, спрятала внутрь сумки, битком набитой бумагами.
Галина Фёдоровна Петрова. Символ женской крупности. Она всю жизнь слышала: «Ого!», «Какая у вас девочка!» в поликлинике, «Какая нога!» в обувном. Мать рядом с Галей казалась дюймовочкой, но попались такие гены силач-отец давно умер от рака ещё, когда Гале было восемь.
С детства чувствовала себя, как Гулливер среди лилипутов. Только в спорте почувствовала уверенность: мамин кавалер-тренер записал Галину на атлетику, и в метании диска, толкании ядра она стала своей. Были травмы, но всё-таки чувствовала себя успешной.
Верила в первую «любовь», обожглась, погоревала так и выросла большой и крепкой, научилась защищаться прежде всего от насмешек. Стала руководить в домоуправлении, училась, потом началась новая эпоха перестройка, фирмы, стройки. Галя трудилась тяжело, не трусливо: на стройках её порой путали с мужчиной, но уважали свою, свою же обиду не давала.
Строгая, иногда резкая, но как за каменной стеной. Потому и прозвали за глаза «Каменной бабой».
Своё предприятие выстроила, «Окна Света». Руководитель не душа компании, но надёжная. Подчинённые не видели в ней нежности, но всегда чувствовали плечо: Галина вела к врачам при недомогании, организовывала диспансеризации, знала, кто разводится, кому ключи от новой квартиры дать. Всё у неё под контролем, всё решено, всё схвачено научена была и себя, и других вытаскивать.
Подруг не завела проще так, чтобы никто за спиной не перешёптывался. Каменная баба не ошибается, не сюсюкает. Если увольняла, всё равно подыскивала другие варианты.
Жесткость? Нет. Локомотив на пути к светлому будущему. И не дай бог стать у него на рельсы…
Только ради сына Серёжи была способна растопиться хоть чуть-чуть. Вот на таких людях держится фирма пока она тут лежит, пусть не подведут!
Это что, издеваетесь?! сбросила баночку с анализами, Криз у меня! Ложиться надо! Читать, что написано, не умеете что ли?!
Успокойся, красавица! оживился бездомный с повязкой на голове, подняв банку. Хошь, я вместо тебя?.. Ха! Только шапку тогда давай! За спасибо я не готов. Ох, люблю крупных!
Себе помоги, оттолкнула его Галина, отъехала к стене, кресло оставило в штукатурке вмятины.
Женщина! Ремонт только сделали! набросилась с бейджиком медсестра. Светочка, чья она? Куда её?
Я свой человек, сама разберусь. Как адрес-то вашей богадельни? Мне такси вызывать.
Сидите, сейчас доктор придёт. Вы отдохните.
Но Галина уже забивала номер.
Серёжа? Яна, дай Серёжу! потребовала, говорила строго и коротко, как привыкла без лишних эмоций, чтобы все поняли серьёзность.
Яна, невестка, шумно пошла в ванную, где муж только что вышел из душа.
Мать звонит, больница
Понял Через десять минут перезвоню.
Серёжа слышал всё прекрасно, но решал, когда ему удобно отвечать. Уверенность в том, что мама со всем разберётся сама привычная. Да, она вырастила, всему помогла, устроила, обеспечила окнами всю школу и друзей. Помогала обустраивать квартиры всем знакомым. Только вот одного простого человеческого тепла сын так и не чувствовал.
С годами Серёжа сделал для себя вывод: не любит. Помогает, заботится, но не любит просто так, за то, что он её сын. Долг, не больше.
Галина после разговора с Яной поняла, что она больше ничья. Даже сын теперь – только, когда ему удобно. Вот и вся опора.
Попыталась встать, но ноги подкосились, кресло уехало, и она мешком рухнула на пол, сумка развернулась, рядом закатилась шапка. Бомж помогал поднимать Галину, незаметно вытащил кошелёк и снял с пальца кольцо.
Её ничто уже не трогало, только в ушах звучало одно: «Держитесь правой стороны, держитесь»
Она обычно ездила в офис на машине с водителем Григорием Савельевичем. Он терпел все её капризы, был надёжен: лекарства для жены, путёвки, премии за всё Галя помогала. Важно было всегда действовать по правилам, поэтому могла разбудить среди ночи он никогда не возражал.
Сегодня же его машина встряла с утра мусоровоз снёс бампер. Галя решила: поеду на метро. Хоть и плохо себя чувствовала, но сама не сворачивает с дороги. Пошла к метро, люди расступались её монументальность, хода великанши не могли не заметить. В метро было душно и тесно: «Держитесь правой стороны…»
В больнице после процедур её перевели в палату. Темно, пахло духами, лекарствами и ванильными сухариками. Тепло, нехотя, Галя вспомнила, как когда-то сама покупала праздничные гирлянды, как Серёжа в детстве тихо завидовал тем, у кого дома были живые ёлки и мамы, готовые обнять, пожалеть.
Её любовь всегда была делом окна, ремонт, техника, но никогда словами тепла и нежности. Даже для невестки Яны, которой давала всё лучшее, любовь выражалась в заботе, но не в ласке.
В палате к ней подошла невысокая медсестра Катя в розовом халате, осторожно умывала лицо ваткой. Так мама когда-то ухаживала за ней, когда Галя болела. Вдруг вспомнилась детская обида можно ли вообще надеяться на поддержку?…
Я заплачу, попыталась сунуться к сумке, чтобы расплатиться за уход, но кошелёк пропал.
Это была уже не первая утрата. В юности в метро украли новый кошелёк с фотографией сына и памятной монеткой. Тогда Галя села на скамейку и горько заплакала, впервые за много лет.
Лежите, вам нужен покой, мягко сказала Катя.
Ей стало легче от этого чужая забота согрела холодную душу Гордеевой.
Наутро Галя переоделась в больничную одежду, посмотрела на себя даже сломанные ногти были как признак того, что внутреннее напряжение выплеснулось наружу.
Яна всё-таки приехала, привезла удобную одежду, назвала Галю по имени-отчеству. Галя впервые за долгое время почувствовала себя не брошенной, а нужной. Яна заботилась видимо, не ради денег А сын пару раз перезвонил, но Галина не брала трубку не знала, что сказать.
Вернулась пропажа: кто-то из персонала вернул кошелёк и кольцо.
В приёмном вашем ограбил Буров Володя. Сердце схватило его не вернулся он домой. Был хорошим спортсменом, с тобой занимался, сказали ей.
Галина вспомнила, в юности Буров был тем, кто поддерживал её, и когда-то давал ей уверенность в себе
Она не каменная баба. Она живой человек, просто слишком давно научилась не показывать слабости.
Теперь, когда рядом Катя, Яна, даже молчаливые соседки по палате, Галя понимала: женщина, если не даёт себе быть любимой, если боится любви, становится каменной. Важно научиться не только защищать других, но и себя позволять себе быть хрупкой, принимать заботу, хоть иногда. Ведь у каждого человека есть своя боль, но и своя радость в том, чтобы признать: нужна не только своим подчинённым, а ещё семье, самой себе, людям рядом. Только так можно снова научиться радостно дышать, жить не только делами, но и сердцем.
Где-то впереди была весна, незабудки, которые надо всё же посадить И кто-то, кого можно по-настоящему любить и сказать об этом, не стесняясь.
