7 августа
Вера, где ты опять пропала?! Тащи огурцы скорее! Сколько тебя ждать ещё?!
В голосе мужа уже чувствовалось раздражение, если он позволил себе прикрикнуть, но мне сейчас было совсем не до огурцов я тщательно красила левый глаз, иногда отрываясь, чтобы оценить симметрию. Новая, дико дорогая тушь, которую я купила вчера на последние гривны, ложилась чересчур хорошо: теперь мой правый глаз выглядел раза в два больше, чем левый, и больше напоминал какую-то заграничную певицу, чем меня. Но теперь уже отступать некуда: уж если начала, то надо довести до ума, чтобы Галя моя верная подружка не упрекнула потом, что я только на рынок и крашусь
Огурцы в ванне булькали в своём рассоле без меня.
А всё потому, что неделю назад мой Толя, именно тот самый Толя, что сейчас закатывает банки, вдруг, без всякого разгона, выдал мне:
Хочу, чтобы ты у меня стала настоящей женщиной!
И вручил мне свою заветную карточку. То диво украинских банков, где копились все непотраченные сбережения за год, которые он прятал от меня и семейных нужд.
Я тогда просто опешила. Первая мысль устроить скандал! Если у него были деньги на стороне, то что ещё он скрывал? Ну-ка, попридержи-ка язык! Прямо догадывайся-ка, что тебе надумать целая вереница внутри ворочается, а толку ноль.
Но после первой волны захлёстывающей злости меня накрыла вторая вдруг я не такая уж и настоящая? Так я и села как вкопанная прямо в кухне, забыв о борще, который стремился сбежать со сковородки.
Что значит настоящей женщиной? спросила я тогда с обидой.
Это было и обидно, и непонятно, и страшно весело прямо захотелось накричать на весь дом и разбить новенький сервиз, тот самый, что свекровь Галина Ивановна мне подарила на годовщину, а я о нём мечтала лет пять, не меньше. Дорогущий, такой что во сне не увидишь Она ещё так подмигнула, когда я прослезилась:
Ох, Верочка, ну что ж ты такая наивная! Всё для тебя, лишь бы вы с Толей друг друга берегли.
Почему она так решила заботиться обо мне загадка. Объяснять не пожелала: обняла, всех расцеловала и улетела обратно в Харьков мол, дела у неё, хозяйство не ждёт.
Я и не спорила всегда отводила внуков, следила, чтобы хулиганили не очень, думала лишь, как бы её раз порадовать она ведь чужих к себе не подпускала. А я, считай, чужая разве до свадьбы пару раз виделись. Страшно тогда было А вдруг не примет? А вдруг выгонит? Я тогда Толе и шептала в машине:
Может, не надо?.. Я ж её не знаю как она нас примет с ребёнком? Когда сама родная тётка выгнала меня, когда я сына родила, сказала: опозорила, значит, и ты нам теперь чужая! А ты свою мать такой веры? Что она нас с Олежкой примет с распростёртыми объятиями?
Ты не думай заранее. Может, удивит ещё.
Из машины пришлось выйти куда денешься, дороги назад нет. Олежка тогда спал у меня на руках А Галина Ивановна сразу руки потянула:
Давай, доверяй, малыш у меня поспит устал ведь!
И я правда доверилась. Потом Олежка и звать её бабушка начал, и она не спорила а я поняла, что сердце ей моё.
Мой сын родился рано, в восемнадцать. Кто отец в селе знали все. Гудело село женится, не женится на мне Семён Чумаков? Репутация у него через край, не одна я на эти грабли наступила Я от него шарахалась, так и вышло, что не убереглась.
В тот проклятый день возвращалась я поздно из Полтавы. Дождь стеной, а автобус только до соседней Кременчугской пустил. Пришлось топать полями одна и в темноте. Тут же Семёнов жигуль меня и нагнал ну а дальше всё, как у всех
Домой я вернулась в рваном платье, молча. Не пошла даже к больной маме, в баню побежала, отмывалась до зари И всё думала, как бы матери ничего не узнать сердце у неё было слабое, даже врач говорил: Волнения и всё, беда.
Мама о событиях так и не узнала, а на пятом месяце ушла во сне С того дня я одна-одинёшенька осталась ни поддержки, ни ласки, кроме тетки да и от неё помощи не дождёшься. Она приехала и тут же на меня:
Сама значит, сама и поднимай ребёнка! Не смей надеяться у меня своих забот хватает!
Я тогда и не поняла сразу, что она меня бросила. Через пару дней только дошло, что теперь все сама
В отчаянии пошла к участковому. Тот за голову схватился: Ах, Верочка, что ж ты сразу не рассказала! Я ему покажу! Больше по чужим душам не потопчет
Чумакова посадили. Оказалось, по всему району детей его насчитали полдеревни, только никто не решался рот открыть, а я не стала молчать
Его мать меня потом прямо на базаре прокляла, да народ за меня горой встал. В ту же ночь ворота её домом смолой обмазали. Вскоре они дом продали и уехали.
Я родила крепкого, хорошего мальчишку, весь в папу моего чёрные глазищи и уши, а кудри как у бабушки старенькой. Помогали соседи кто вещичку дал, кто хлеба принёс. На мамины деньги старалась жить осторожно, знала: родить ребёнка только начало. Дальше настоящая борьба.
Не успела освоиться, как нагрянула тётка с дядьями: Продаём дом, твоя доля и думай, куда теперь На эти гривны в селе не купишь ничего, даже уголка. Пришлось выбирать: город.
Плакала и что, не пореветь? Прощаться с родным домом горько Соседи только языками чесали, а кто махал головой, мол, сама виновата, так тебе и надо.
Но через день меня выручил участковый: В соседнем селе Зоя Семёновна дом продаёт, хороший человек, вдова, дети разъехались. Поехали на выходных, посмотришь, а вдруг и понравится.
Я вцепилась в соломинку, поехала. Сразу с хозяйкой поладила не бойся, говорит, я баба добрая, беспорядка не терплю. Помогу с сыном, когда на работу пойдёшь, да гулять сама ходи!
Так я осталась жить у Зои Семёновны. Она меня с работой в магазин уладить помогла и тут меня заметил Толя. Пришёл за хлебом и разговорились. Я как будто впервые себя почувствовала настоящей женщиной: и рассказала всё о жизни, и про сына не скрыла. Толя не перебивал, смотрел с интересом.
Он тоже был не сахар: жена сбежала, дети на нём, мать у него заботила за больным отцом Но на третий же наш разговор я ему сказала: Дети у меня главное, а если хочешь быть вместе, знай у меня свой Олежка, а у тебя двое!
Так и пошло у нас уживаться, приглядываться, притирались долго.
Свадьбу тихо сыграли, в узком кругу никого не звали. Поехали летом с детьми на Азовское море. Я впервые в жизни увидела море и смеялась больше ребят.
Потом были тяжёлые времена: старший сын заболел, месяц я провела в киевской больнице, младших оставляла на свекровь. Потом вдруг объявилась бывшая Толи детей потребовала. Я не дала, поехала к своему участковому, оформила документы, чтобы стать ребятам матерью и по закону а их мать ушла, так и не дождавшись суда. Свекровь тогда меня обняла и сказала: Теперь я за детей спокойна.
День за днём, дети росли, а я становилась всё спокойнее тихая вроде, незаметная, но если кто семью тронет никого не пожалею.
И вот вдруг я не женщина?! Всю ночь я ворочалась, смотрелась в зеркало всё не находила, в чём не так.
Утром, отвязав деток, побежала к Гале:
Ты скажи мне, Галька, как женщиной быть-то?
Сели мы с ней с журналами, прочитали, что женщина должна правильно краситься, правильно питаться, правильно жить всё правильно. Ну, думаю, попробую! Съездили мы в Полтаву, я купила себе такую косметику, платье и даже босоножки. Домой принесла спрятала от мальчишек, чтобы не извозили.
Толя моих стараний и не заметил. Я уже почти закончила макияж, когда в ванную ворвался мой муж и я от страха прямо себе щёткой в глаз! Заплакала тут же, больно было и обидно. Думаю вот она, женская доля.
Веруня, ты чего? схватился Толя за голову, когда увидел меня рыдающей.
Всё из-за тебя! сквозь слёзы говорю. Женщиной будь! Я уже не женщина, да?!
Тогда он меня за плечи обнял, успокаивать стал:
Глупая ты, Верочка, у меня одна такая. Ты же всю жизнь ради всех живёшь, про себя забыла всё детям, маме, да мне А я вот захотел разок потрать на себя, как настоящая А деньги пусть твои будут, трать на что хочешь.
Я тут рассмеялась и смеялась так, что сама не помнила, когда была так счастлива.
Вечером вышла на крыльцо, лицо умытое, счастливая, смотрю в небо и шепчу: Всё, справляюсь, мам! Всё у нас будет хорошо.
Всех убаюкала! подошёл ко мне Толя, сел рядом, обнял.
Хорошо укутал? спрашиваю я.
Огурцы высшего сорта получатся! смеётся.
Они мне скоро пригодятся! погладила свой живот.
Верунька, и ты молчала?! удивился Толя.
А ты всё со своими: то огурцы, то баночки
Он меня крепко обнял. Поцеловал чтобы не забыла, что женщина я, а его рука так и осталась у меня на животе
Там, где всегда и должно быть место для счастья у самого сердца.
