В моей педагогической практике произошла одна история, которую я запомнил на всю жизнь. В мою группу в детском саду в Киеве ходил мальчик по имени Коля Петров. С рождения у него было множество проблем задержка в развитии, врождённые пороки сердца и, вдобавок, заячья губа с расщелиной нёба.
До четырёх лет его речь была совершенно непонятна окружающим. Только после долгих упорных занятий с разными специалистами к шести годам Коля научился говорить более разборчиво хотя речь у него всё равно оставалась носовой, с характерным горловым звучанием. Но теперь его хотя бы можно было понять.
И вот настал март последний год перед школой, впереди был Международный женский день, который у нас всегда отмечали торжественно. Мы решили поручить Коле рассказать одно из стихотворений на утреннике. Всё дело в том, что мальчик сильно стеснялся своей необычной речи и шрама на губе, к тому же боялся выступать на публике. Мы прекрасно понимали, каким испытанием это для него будет, и какой стресс ему предстоит преодолеть. Но ведь надо когда-то попробовать, выйти из своего интерната, чтобы поверить в себя, почувствовать себя равным остальным детям.
Тем более Коля сам этого хотел: когда кто-то из группы читал стихи, он тихонько повторял за ним, двигая губами. Мы выбрали для него отрывок о маме. Его мама, Валентина Петрова, когда узнала, что сыну доверено выучить стихотворение, чуть не прослезилась она и не думала, что на Колю вообще обратят внимание на празднике. Сам Коля тоже сомневался, ведь считал себя другим, не таким, как все.
Каждый день они с мамой читали стишок и перед зеркалом, и друг перед другом, и шёпотом, и громко, и для бабушки, и даже наперегонки.
И вот день 8 Марта. Подходит очередь Коли выходить на сцену. Мальчик дрожал, но отказа не было сказал, что расскажет для мамы, только для неё и учил стих.
Выходит Коля, нарядный, в пиджачке с галстуком-бабочкой, встаёт по центру и начинает рассказывать. Первая часть идёт замечательно, чётко. А потом или растерялся, или занервничал, начинает путаться. Находит строчки:
С лесенки громко Вова отвечал: “Мама лётчик? Ну и что такого? Вот у Коли, например, мама”
В этот момент Коля напрягся, пытаясь вспомнить сложное слово, и вдруг выпаливает:
Мама кон-ди-ци-о-нер!
В зале раздался смешок. Коля тут же покраснел, опустил голову, засунул руки в карманы, надулся, но молча продолжил:
А у Толи и у Веры мамы
Кондиционеры! выкрикнули с задних рядов с весёлым смехом.
Тут уж всё здание засмеялось в полный голос.
Мальчик резко повернулся и убежал. Я догнал его у лестницы. Он стоял, утеревшись рукавом и сдерживая злые слёзы. Я присел рядом, наклонился к его уху и тихонько сказал: тот, кто крикнул просто глупо пошутил, а не посмеялся над тобой. Спросил, хочет ли он попробовать ещё раз и дочитать для мамы только для неё и для меня. На этот раз правильно, с милиционером. Если вдруг запнётся я помогу.
Коля поначалу фыркал и махал головой, но спустя пару секунд ответил, что хочет ещё раз хотя боится. Я пообещал, что буду с ним рядом и не отпущу его руки.
Он согласился. Я позвал воспитательницу, она умыла Колину мордашку, вытерла слёзы, потом я вернулся в зал и после следующего номера вышел к родителям. Внутри у меня колотилось сердце так, как никогда.
Коле Петрову только шесть лет, сказал я, и почти всё своё детство он провёл между больницами и санаториями. Операций у него было больше, чем дней рождений. Но в этом году впервые он научился понятной речи и набрался мужества, чтобы выступить на празднике. Единственное его желание рассказать стихотворение для своей мамы. Помогите ему, поддержите, пожалуйста. Это очень сложно и страшно.
В зале повисла тишина. Я вывел Колю из-за кулисы. Мальчик упирался и смотрел в пол смешной, невысокий, коренастый, с оттопыренной нижней губой и чуть опухшими глазами. Он стоял и молчал.
Коля, давай! раздался голос мамы.
Вперёд, Коля! подхватили другие.
Я присел, взял Колю за ладонь.
Ну что, Коля, для мамы, прошептал я.
Коля глубоко вдохнул, начал заново. Дойдя до нужных слов, покраснел, но отважно произнёс:
Вот у Коли, например, мама ми-ли-ци-о-нер! А у Толи и у Веры обе мамы ин-же-не-ры!
И посмотрел прямо в зал с вызовом.
Такого восторга наш зал в детском саду Солнышко никогда не слышал. Хлопали все родители, воспитатели, даже повара. Несколько человек поднялись со своих мест. Дальше Коля не смог продолжать шум был невероятный.
Но это уже было не важно он доказал себе и всем всё, что нужно.
После праздника ко мне подошла музыкальный руководитель, Мария Ильинична. Увела в коридор и говорит:
Влепить бы тебе, Наталья Сергеевна! (так меня все называли).
У меня наворочились слёзы на глаза.
Но победителей не судят. Ты молодец и Коля молодец. Умойся и иди к детям.
Почему я вспомнил этот случай сейчас, спустя почти тринадцать лет? А потому что недавно на улице я встретил маму Коли, Валентину Ивановну, и она меня сразу узнала. Рассказала, что Коля поступил в этом году в Киевский университет на бюджетное место и всё сдал на отлично. А знаете, на какой факультет? На филологический!
Передала мне слова сына: Если бы не тот день, я бы до сих пор считал себя инвалидом.
Вот что главное в этой истории характер, упорство и поддержка близких. Ведь Коля стал настоящим человеком не вопреки, а благодаря тем, кто был рядом. Давайте будем добрее и терпимее друг к другу!
