Иногда всё вокруг кажется нелепым и вывернутым наизнанку, словно ты случайно уснул у окна вагона, а теперь не узнаёшь ни мира, ни самого себя. Алина знала это состояние: она стояла в серебряном мареве кухонных огней, где тени от кастрюль плясали на стенах, а начальник кричал за гранью разума. Это должен был быть её последний вечер в этом киевском ресторане, но вся вселенная явно решила сыграть новую мелодию на старых струнах.
Сцена 1: Металл гнева, чай и тишина
В воздухе звенел посудный гул, будто дождь из ложек и тарелок. Но голос управляющего, Бориса Артемовича, звучал над всем, словно ржавый колокол в пустом храме. Его лицо налилось багровой тенью, глаза метали искры:
**«Ты совсем напутала! Собирай монатки и исчезни. Через минуту чтоб тебя тут и духу не было!»** вопил он, не замечая, как Алина сжавшись, становится совсем маленькой.
Она уткнулась в собственные ладони, чтобы не выдать слёз, а в дальнем углу рядом с печкой сидел невидимый для всех пожилой мужчина в стареньком пиджаке. Его глаза были затянуты дымкой, а голос отсутствовал только слабое постукивание ложки о пустую чашку.
Сцена 2: Ломтик доброты
Борис Артемович выбросил на Алину последний взгляд, и его длинное отражение растворилось в коридоре. Девушка вяло отёрла глаза фартуком, открыла шкафчик и достала завернутый в газету бутерброд с салом это был её единственный обед и якорь надежды.
Она взглянула на старика, что всё ещё слежал, будто его не касались несуразность и холод нынешнего вечера. Алина неуверенно подошла и положила перед ним бутерброд, как бы извиняясь перед ветром.
**«Возьмите, пожалуйста. Мне он больше не пригодится, а вам на здоровье. Пусть в вашей жизни сегодня будет хоть что-то хорошее»**, проговорила она голосом сквозь воду.
Сцена 3: Бессмысленный вихрь
В этот миг из коридора вновь закатился Борис Артемович; он был похоже на рассерженного медведя, только костюм натянутый, и душа не своя. Его рука легла на Алинин локоть резкая, как зимний ветер.
**«Сколько можно повторять? Вон отсюда!»** зашипел он, вращая глазами так, будто видел насквозь.
Но тут случилось невидимое для глаз старик, тонкий как запятая, вдруг выпрямился, словно вспомнил забытое имя. Его движения разом стали точны, а взгляд ледяной, как лёд Днепра весной. Он молча вытащил из внутреннего кармана своего облезлого пиджака нечто странное: мерцающую визитку, словно кусочек лунного света в жиле платины.
Сцена 4: Обратный отсчёт
Начальник оцепенел: с лица у него стекла вся краска, и он стал похож на призрак вчерашнего дня. Старик глянул в его душу, и слова вырвались сами по себе, гремучее трубы собора Святого Михаила:
**«Ваше хамство и незнание людей стоит вам большего, чем вы думаете. С сегодняшнего дня вы тут больше не работаете».**
Алина ахнула, ладони сами взлетели к лицу, как пух на майском ветру. Борис Артемович начал что-то лепетать:
**«Господин владелец простите… Я… не знал…»**
Конец сна
Старик оставил начальника в его тени и повернулся к Алине. Его улыбка была мягкой, как мёд в тёплом чае.
**«Вы Алина? Я Валентин Семёнович. Я давно искал того, кто умеет видеть сердцем, чтобы вверить ему этот ресторан. Что скажете, согласны?»**
У Алины закружилась голова. Человек, которому она дала остаток своего дня, оказался владельцем всей сети ресторанов в Киеве; он сам ходил по своим заведениям, чтобы невидимкой разглядеть, что скрывается за одеждой и голосами.
Этот вечер действительно был последним её днём в прежней жизни но первым на пути туда, куда звали только самые странные и чудесные городские сны.
**Смысл прост, как стакан вишнёвого компота:** не гляди сквозь человека, даже когда мир висит вверх тормашками и всё похоже на кривое зеркало. Сердце всё равно узнает своё.
