**Дневник, 4июня2026г.**
Сегодня погода удивительно тёплая и солнечная, и я решила воспользоваться моментом проветрить свои «подушки» и «одеяло». Подушками служат бумажные пакеты, набитые опилками; «одеяло» старый стеновой ковёр с рисунком оленя. Я натянула его на верёвку между двумя деревьями, а рядом поставила деревянную скамейку, обтянутую красным искусственным замшевым материалом, и расположила свои домашние «подушки» сверху.
Серафима уже больше года живёт на улице. Её мечта скопить немного гривен, восстановить утраченные документы и вернуться в родную южную республику, где ждут семья и обычная жизнь. Пока же ей приходится ночевать в заброшенной лесничей хижине, когдато стоявшей в густом лесу. Сейчас на месте леса огромный свалочный полигон.
Сначала запах был почти незаметен, но с каждым часом кучи мусора росли быстрее, чем за сутки. Свалилась здесь всякая утрата: стройматериалы, разбитая мебель, старое бельё, керамика. Так я нашла маленький шкаф, изношенный пуф и даже деревянный сундук с одеждой, которую ктото посчитал бесполезной.
Позже начали приезжать фуры из супермаркетов, выгружая просроченные товары. После тщательной сортировки иногда находились съедобные овощи, фрукты и даже замороженные полуфабрикаты. Вода была редкостью, её приходилось добывать из грязной реки, фильтровать через тряпки и уголь, найденный в том же мусоре.
Дрова были в изобилии сломанные стволы валялись повсюду, так что топить печь было не проблемой. Дни сливались в однообразное существование, а возможности сэкономить хоть копейку почти не было. Монет в карманах откинутой одежды встречались крайне редко, а найденный кошелёк считался находкой века.
Ночью меня разбудил шум приближающегося автомобиля. Это было обычным делом многие приносили свалку под покровом ночи, чтобы их не узнали. Но эта машина выглядела иначе: крупный, дорогой внедорожник, в лунном свете напоминал зверя на колёсах.
Из машины медленно вышел мужчина, вытащил огромный рулон из бака и потащил его вглубь кучи.
Может, это кровельный материал? Я бы крышу заделал Дожди уже скоро, подумала я, будто бы подгоняя его: «Поторопись, уходи скорее!»
Он оставил рулон в яме между свалками, огляделся, как будто передумывал, затем махнул рукой и вернулся к машине. Через пару минут двигатель заревел, и внедорожник исчез в темноте.
Наконец, выдохнула я, переодеваясь в рабочую одежду.
Наделась в массивные резиновые сапоги и вышла во двор. Небо уже светлело, воздух пахнул лесом. Я вспомнила, что за холмом есть поляна с грибами стоит проверить её утром.
Подойдя к месту, где мужчина оставил рулон, я ожидала увидеть лист битумной кровли или плотный полиэтилен. Вместо этого на земле лежал аккуратно свернутый ковёр. Не простой, а такой, какой когдато покрывал полные богатством дома.
Ох вуду в стиле Бухары, разочаровалась я, но добавила: «Может, возьму? Сложу пополам, будет лучше, чем те пакеты с опилками.»
Я попыталась поднять его тяжёлый. Затем осторожно потянула край, раскручивая. И вдруг услышала стон изнутри!
Сердце сжалось, колени задрожал. Я подошла ближе и крикнула:
Кто там?
Тишина. Затем снова стон, едва слышный женский голос:
Это я Мария Петровна
С усилием я вытащила край ковра и освободила женщину. Она выскользнула, пытаясь перевернуться, и тихо простонала.
Держись, я помогу! вскрикнула я, бросаясь к ней.
Когда ковёр полностью развернулся, передо мной лежала маленькая хрупкая женщина в приличной одежде, с синяком на виске. Она смутно огляделась и пробормотала:
Куда меня привели? На свалку? Вот так
Я без лишних слов помогла ей встать, провела к своей хижине, посадила в стул и пошла переодеться. Пока я меняла одежду, Мария, осознав спасение, тихо заплакала:
Он хотел меня закапывать живой, а свой драгоценный ковёр испортил
Я поставила чайник, взяла травы из кладовой, заварила крепкий тёплый чай и поставила чашку перед гостьей.
Я Серафима Егорова, представилась я. Бывший учитель русского языка и литературы.
Вы девушка? удивилась она, глядя на мою короткую стрижку и мужскую одежду.
Да, так получилось, вздохнула я. Пришла в Киев, хотела работать гувернанткой, но на вокзале меня ограбили. Всё: сумка, деньги, документы
Почему не пошли в полицию? строго спросила Мария.
Пошла. Сказали обратиться в посольство, а там консульские сборы, бумажная волокита У меня ничего нет, ответила я.
Мария внимательно посмотрела на меня, в глазах мелькнула искра сочувствия.
Нет ли помощи? спросила она.
Не слышала о таких службах, вздохнула я. Как же ты оказалась в этом ковре?
Мария зашипела и заплакала:
Такова жизнь Как так случилось
Я пробормотала себе под нос:
Зачем я спросила
Мария оттереть слёзы, выпрямилась и посмотрела на меня с раздражением:
Зачем я тебе помогаю? Ты знаешь, кто я? Когда выберусь, устрою скандал, чтобы он меня не забыл! А ты? Как живёшь в такой хижине?
Я опустила глаза, чувствуя стыд за свою убогую жизнь. Гостья допила чай, глубоко вдохнула и, будто говоря невидимому, прошептала:
Всё будет подняла кулак, будто указывая виновника.
Снаружи начало светать. Первые лучи солнца просвечивали сквозь пыль в воздухе.
Серафима, ты здесь давно? Знаешь дорогу к шоссе? спросила Мария, вставая.
Конечно, кивнула я. Сопровождаешь меня?
Она кивнула, но отряхнула пальто:
Мне достаточно. Отведи меня к дороге.
Дорога недалеко, ответила я, идя рядом. Как ты будешь идти с этой травмой?
Если хочешь жить, учись выживать, дитя, бросила она, опираясь на меня.
Мы шли, и Мария ворчала:
Что здесь сделали? Вырубили лес, бросили его тут. Никаких плантаций, только мусор!
Достигнув шоссе, она кивнула и отпустила меня:
Всё, Симо́чка, дальше сама. Я постараюсь помочь тебе.
Я пошла назад, размышляя:
Интересная женщина. Ходит, как королева, голос уверенный. Возможно, бизнесвумен или бывшая начальница. Не важно сейчас. Если она поможет я буду благодарна за жизнь.
Вернувшись в хижину, я разожгла печь, заварила чай, взяла муку и начала готовить лепёшки. Сливала кипяток в кучу теста, солила, раскатывала бутылкой и жарила на старой сковороде.
Как будет вкусно, думала я, наблюдая, как корочка золотится.
В тот момент дверь резко раскрылась. Мария Петровна стояла в проёме, дрожа от холода, лицо бледно, руки сжимали бок.
Сима, помогите
Я схватила её за руку, усадила на скамейку, она согнулась и простонала:
Больно Я не могу голодать, не могу стоять на холоде! Водители! Ни один не остановился, кроме одного. Я сказала ему: «Отвези меня в Стародуб», а он спросил: «Как заплатить?» Что со мной? Я ничто!
Мария заплакала, я отдала ей половину тёплой лепёшки.
Это из просроченных продуктов? спросила она.
Нет, просто выброшенное. Порой в муку попадают жучки, я просеиваю и варю получается почти домашнее, и вкусное.
Ты меня удивляешь! ответила она, обдумывая.
Вам почти девяносто? спросила я.
Почти. А теперь? Вы не сможете добраться до города. Дома нет, только тот негодяй, который бросил меня в мешок
Ты не пойдёшь пешком? предложила я. Слишком тяжело.
Тут я заметила знакомый внедорожник за окном. Он подъехал к свалке, как бы ища чтото. Я сразу поняла: это тот же мужчина, что привёз ковёр.
Тихо, тётя Маша! шепнула я. Он вернулся!
Мария подняла брови, но я уже схватила её за руку и прижала к полу, удерживая колено:
Тише! Он может услышать.
Она дрожала, но замерла. Снаружи мужчина осмотрел кучи мусора, прошёл к хижине, а я закрыла люк в подвал, накрыла доской и ждала.
Когда постучали в дверь, я глубоко вдохнула и открыла. Передо мной стоял высокий, роскошно одетый мужчина, с видом, будто всё вокруг ему ниже.
Добрый день, сказал он с пренебрежением. Вы здесь живёте?
Чтото в этом есть, ответила я, стараясь выглядеть спокойно.
И ночью? продолжал он. Вы чтото странное видели?
Что потеряли? спросила я, будто ничего не знала.
Он почесал затылок:
Потерял? Можно так сказать
Вы ночевали здесь?
Да.
И ничего не заметили?
Нет. Только собаки не лаяли, но в остальном тишина.
Он посмотрел в меня, будто ищет правду в моих глазах, потом молча вернулся к машине. Я наблюдала, как он уезжает, потом открыла подвал.
Мария, всхлипывая, вылезла, держась за бок, но уже не плакала, а гневала:
Невероятно! Он вернулся, чтобы меня схватить! Но ты, Симо́чка, добрая девка дважды спасла жизнь!
Кто он для тебя? спросила я.
Зять, и не простой, а подлый! Дочь умерла, и теперь он грабит меня, пытаясь достать моё наследство. Я уже давно сказала ему, что он ни копейки не получит, ни от меня, ни от новой невесты!
Мария рассказала, как её муж и она владели добывающей компанией, имели контракты с государством, недвижимость за границей, яхты, частный самолёт. Зять хотел всё отнять, но её внук в России единственная надежда. Он бросил её в ковре на свалке, чтобы избавиться.
Не волнуйся, Мария Петровна, сказала я, если ты дашь адрес внука, я сама приду. Он узнает, где ты.
Правда? глаза её засияли. Но они не пускают чужих, сразу вызывают полицию.
Тогда сыграем в другую игру, улыбнулась я. Ты переоденешься в мою одежду, а я пойду к нему.
Мария без возражений сняла шерстяное пальто, надела простую юбку и свитер. Я надела её одежду, и она одобрительно кивнула:
Тебе бы только каблуки добавить, и ты бы пошла на бал!
У меня есть пара, ответила я, беря туфли из сундука, хоть они и не моего размера.
Пока я готовилась, Мария написала записку:
> Олег узнает меня. Пускай заберёт меня отсюда, тогда разберёмся с Глебом!
Перед уходом я обняла её:
> Береги себя, Мария Петровна. Если услышишь когонибудь, сразу в подвал, глубже всех.
Поняла, командир! улыбнулась она.
Я пошла к дороге, медленно направляясь в город. Машины мчались мимо, не замечая одинокую фигуру в чужих одеждах. Вдруг зашипели тормоза.
Подвезти? крикнул водитель небольшого седана.
Он выглядел юным, с лёгким южным акцентом. Я сразу сказала ему на русском:
Соотечественник?
Конечно! он вышел, спросил: Как попала сюда?
Длинная история, передала я записку. Нужно доставить её по адресу. Поможешь?
Он взглянул на бумагу, хмыкнул:
Далеко, но помогу соотечественницу.
Я села в машину, поправляя огромные туфли:
Обычные, а я будто босиком хожу.
Он улыбнулся и завёлся.
По пути я рассказала всё: как нашла Марию, как прятала её, как зять может вернуться. Он слушал, иногда вставлял комментарий, но в основном молчал, проявляя сочувствие.
Мы приехали к дому, где жил Олег. Я нажала кнопку домофона:
Кто там?
Серофима, письмо от Марии Петровны.
Открылась ворота, выбежал высокий юноша в очках:
Что с бабкой?! Почему она не звонит?!
Она жива, но в опасности, ответила я быстро. Чем быстрее её возьмут, тем лучше.
Олег кивнул, соскочил в машину и помчался по трассе:
Так она в городе?
На свалке, в хижине, я уточнила. Зять её туда бросил, а мы её прятали, но он может вернуться.
Он задумался, глядя в путь:
Дядя говорил, что бабка летит во Францию, показал билет, но я не поверил. Телефон не отвечал, чтото было не так.
Мы свернули на нужную дорогу. Вдалеке, на фоне серых свалок, хижина уже дымилась. Я крикнула:
Быстрее! Это она!
Крыша уже рушилась, огонь прогрызал стены. Олег бросился к дому, крикнул, чтобы я подождала, и вошёл. Печь упала, потолок обрушился.
Я упала на землю, закрыв лицо руками, не замечая лёгкого дождя, стекающего по огню. Олег стоял, будто прощаясь с бабкой. Я плакала, как никогда, когда теряла всё: документы, деньги, надежду.
Внезапно сквозь шум и дождь послышался слабый голос:
Сима! Серофима! Откройте быстро!
Мы бросились к кустам за оградой, где нашМы спасли Марию, а я, наконец, нашла путь домой к семье.
