Теплым и солнечным оказался день, и я решил воспользоваться шансом проветрить «подушки» и «одеяло». Подушки сделали из бумажных пакетов, набитых опилками, а в качестве одеяла использовали старый ковершапку с оленями, растянутый на верёвке между двумя липами. Возле меня стояла деревянная скамейка, обтянутая красным искусственным замшевым материалом, и я разложил свои самодельные «подушки» сверху.
Серофима уже более года бродила без дома. Мечтой её было собрать немного гривен, восстановить утерянные документы и вернуться в Одессу, к родным, где её ждала привычная жизнь. Пока же ей пришлось ночевать в заброшенной лесничей хижине, когдато стоявшей в густом лесу. Сейчас же на месте леса раскинулась огромная свалка.
Сначала запах был едва заметен, но со временем кучи мусора росли не днями, а часами. Свалка заполнялась всем подряд: строительным хламом, сломанной мебелью, старыми вещами, посудой. Так я нашёл небольшую серванту, поношенный пуфик и даже деревянный сундук, в котором ктото оставил бесполезную одежду.
Позже к свалке подъезжали фургоны супермаркетов, выгружая просроченные продукты. После тщательной сортировки иногда появлялись съедобные овощи, фрукты и даже замороженные полуфабрикаты. Вода была редким даром, её приходилось тащить из грязной реки, фильтровать тряпками и углём, собранным на той же свалке.
Дрова в изобилии разбитые стволы лежали повсюду, так что топить печь было проще простого. Дни сливались в однообразную суету, а деньги появлялись крайне редко: монеты в карманах найденных курток были находкой года, а кошелёк находкой века.
Однажды ночью меня разбудил звук приближающегося автомобиля. Обычно в темноте люди привозили мусор, чтобы их не узнали, но сейчас всё выглядело иначе. Фары осветили массивный внедорожник, будто зверь на колёсах. Из машины вышел высокий мужчина, медленно вынул огромный рулон из багажника и тащил его вглубь мусора.
Неужели это кровельный материал? прокрутил в голове я, надеясь, что он быстро уйдёт.
Он оставил рулон в яме между кучами, огляделся, кивнул и вернулся к машине. Через пару минут двигатель загудел, и автомобиль исчез в ночи.
Наконец, выдохнул я и переоделся в рабочую одежду. Накинул огромные резиновые сапоги и вышел во двор, где уже начинало светать, а воздух наполнился запахом осинного леса. Я вспомнил, что на вершине холма есть полянка с грибами стоит проверить завтра утром.
Подойдя к месту, где мужчина оставил рулон, я ожидал увидеть лист кровли или толстый полипропилен. Вместо этого на земле лежал аккуратно свернутый ковершапка, похожий на те, что украшают кабинеты богатых особ.
Ох, будто из Бухары, пробормотал я разочарованно, но ведь это не для крыши. Может, возьму? Сложив пополам, он станет лучше, чем мои опилочные «подушки».
Я попытался поднять ковер он оказался тяжёлым. Пытаясь раскатать его, услышал стоны изнутри!
Впервые за годы улиц я ощутил страх, колени задрожали. Я подошёл ближе и крикнул:
Кто там?
Тишина. Появилось снова стонание, из него вырвалась едва слышимая женская голосика:
Это я Мария Петровна
С усилием я вытащил край ковра, и женщина выпала, борясь за равновесие, и тихо простонала.
Подожди, я помогу! закричал я, бросаясь к ней.
Когда ковер полностью раскрылся, на земле лежала небольшая хрупкая женщина в приличной одежде, с синяком над темённым лбом. Оглядевшись в смятении, она пробормотала:
Куда меня привели? На свалку? Вот так
Я без лишних слов помог ей подняться и повёл в свою хижину. Садя её в старый стул, я побежал переодеться, а она тихо заплакала, осознав, что спасена:
Я жива Он хотел меня зажить, а свой ковер испортил
Я вскипятил чайник, достал трав из кладовки, заварил крепкий чай и поставил чашку перед гостьей.
Я Серофима Егоровна, представилась она, бывшая учительница русского языка и литературы.
Ты женщина? удивилась она, разглядывая мою короткую стрижку и мужскую одежду.
Да, так сложилось, вздохнул я. Я приехала в Киев, хотела работать гувернанткой, но на станции ограбили. Всё: сумка, деньги, документы
Почему не пошла в полицию? спросила Мария Петровна строго.
Пошла, но сказали восстановить всё через посольство, а это стоит кучу гривен на консульские сборы. У меня ничего нет.
Мария внимательно посмотрела на меня, в её глазах мелькнула жалость.
Нет ли помощи? спросила она. Я не слышала о таких службах.
Я тоже не знаю, признался я. А как ты оказалась в этом ковре?
Она вздрогнула и заплакала громче:
Жизнь такова Как так случилось
Я пробормотал себе под нос:
Да зачем я спросил
Мария оттерла слёзы, выпрямилась и посмотрела на меня с отторжением:
Зачем я тебе помогаю? Ты знаешь, кто я? Как только выберусь, устрою скандал, он меня не забудет! А ты сама подумай: как можно жить так?
Я опустил глаза, чувствуя вину за свою убогую жизнь и за хижину, теперь казавшуюся дворцом рядом с тем ковром.
Она допила чай, глубоко вдохнула и, будто разговаривая с невидимым, произнесла:
Всё будет Я добьюсь просвистела она, сжимая кулаком воздух, будто перед лицом обидчика.
Снаружи уже вставало солнце, первые лучи пробились в хижину, освещая пыльные частицы в воздухе.
Серофима, ты давно здесь живёшь? Знаешь дорогу к шоссе? спросила Мария, вставая со стула.
Конечно, кивнула я. Пойдёшь со мной?
Она вышла, потянувсь в холодный утренний воздух в тонком шерстяном костюме.
Возьми пальто, предложила я, но она лишь морщится: Не замерзну. Просто доведи меня до дороги.
Шоссе недалеко, ответила я, шагая рядом. Как же ты будешь идти с этой раной?
Если хочешь жить, научишься обходиться, девчонка. Веди меня, не тормози, пробурчала старая женщина, опираясь на мою руку.
По пути она жаловалась:
Что тут сделали? Вырубили лес, оставили пустоту, ни саженцев, ни новых посадок. Всё израсходовано, а потом бросили! Проклято!
Мы дошли до шоссе быстро. Мария кивнула и отпустила мою руку:
Всё, Симачка. Дальше самих себя держи. Я постараюсь помочь тебе.
Я обернулась и шепнула себе:
Интересная женщина. Ходит, как королева, голос уверенный. Возможно, бизнесвумен или бывшая начальница. Но сейчас это не важно. Если поможет я буду благодарна за жизнь.
Вернувшись в хижину, я разожгла печку, закипятила воду, достала муку и начала печь лепёшки. Я раскатала тесто бутылкой, обжарила на старой сковороде.
Как будет вкусно, подумала я, глядя, как корочки золотятся.
В тот момент дверь резко распахнулась. Мария Петровна стояла в проёме, дрожа от холода, лицо бледно, руки судорожно сжимали бок.
Сима, помогите прошептала она.
Я ухватила её за руку, посадила на скамейку, помогла лечь и тихо простонала:
Ой, как больно Я не могу голодать, не могу простудиться! Эти водители! Ни один не остановился, кроме одного. Я говорила ему: «Отвези меня в Стародуб», а он ответил: «Как заплатишь?» всё равно кто я? кто меня видит?
Она заплакала, а я отдала ей половину ещё горячей лепёшки.
Это из просроченных товаров? спросила она.
Нет, просто отбросили. Иногда в муку попадают букашки, я просеиваю, заливаю кипятком выходит почти домашнее. И вкусное.
Ты меня удивляешь! пробормотала она, обдумывая услышанное. Не видел ничего подобного за сто лет
Вы почти девяносто? поинтересовалась я.
Пожалуй. А теперь? Никакого города, домой нет. Только тот мерзавец, который бросил меня, как мешок песка.
Ты не будешь идти пешком? заметила я. Это слишком тяжело.
Тогда я увидела знакомый внедорожник у окна, будто ищущий чтото. Я сразу поняла: это тот же мужчина, что привёз ковер.
Мария, тихо! прошептала я. Он вернулся!
Она приподняла бровь, а я уже схватила её за руку, села на пол, зажала колено:
Тишина! Он может услышать.
Мария дрожала, но замерзла на месте. Снаружи мужчина ходил среди свалки, осмотрелся и направился к хижине. Я нажала пальцем на губы, помогла Марии спуститься в подвал, закрыла его фанерой и ждала.
Когда стук прозвучал в двери, я глубоко вдохнула и открыла её. Передо мной стоял высокий, крепко сложенный человек в дорогой одежде, но с выражением, будто всё вокруг ему ниже.
Добрый день, начал он, бросая презрительный взгляд. Вы здесь живёте?
Чтото вроде того, ответила я, стараясь выглядеть спокойно.
И ночью? продолжил он. Вы чтонибудь замечали? Чтото странное?
Я наделa невинный вид:
Что вы потеряли? спросила я, будто ничего не знаю.
Он почесал затылок:
Потерял? Можно и так сказать
Вы здесь ночевали?
Да, так и сказал.
И ничего не заметили прошлой ночью?
Нет, ответила я ровно. Только собаки не лаяли, а остальное тишина.
Он пристально посмотрел, будто пытаясь вычитать правду из моих глаз, потом молча пошёл к машине, бросив быстрый взгляд на хижину. Я наблюдала за ним до тех пор, пока он не уехал. Затем открыла люк подвала.
Мария, стонущая, вылезла, держась за бок и уже не плакала, только злилась:
Невероятно! Вернулся за мной мерзавец! Но ты, Симачка, хорошая девчонка спасла меня дважды!
Кто он такой для тебя, Мария Петровна? спросила я.
Зять, и не простой, а настоящий жадина! Моя дочь умерла, а он теперь хочет отнять у меня всё. Я давно сказала ему, что он ни копейки не получит, ни от меня, ни от его «невесты»!
Вы наследство оставляете внуку? уточнила я.
Да, внуку! А этот жадина хочет всё отнять, даже имя моё. Я и с ним, и с его новой «невестой», если бы он захотел отправить меня во Францию, меня бы уже не пустили. Он просто бросил меня в ковер на свалке.
Я взглянула на неё с сочувствием:
Не волнуйтесь, Мария Петровна. Дайте адрес внука, я сама доберусь. Он точно знает, где вы.
Правда? глаза её заблестели надеждой. Но они не пустят меня, охрана сразу вызовет полицию.
Тогда сыграем в другую игру, улыбнулась я. Вы переоденетесь, а я пойду вместо вас.
Мария не возражала. Скинув шерстяной костюм, она быстро надела длинную юбку и мешковатый свитер. Когда я надела её мужскую одежду, она кивнула:
Вам всё к лицу! Если бы только каблуки, можно было бы на бал!
У меня есть пара, ответила я, доставая туфли из сундука. Не моего размера, но подойдёт.
Пока я готовилась, Мария писала записку твёрдым почерком:
«Олег узнает меня. Пусть заберёт меня отсюда, тогда будем разбираться с Глебом!»
Перед уходом я обняла её:
Береги себя, Мария Петровна. Закрывай окно, запирай дверь. Если ктото появится, сразу в подвал, как можно глубже.
Понял, командир! улыбнулась она.
Я выскочила на дорогу, медленно направляясь к Киеву. Машины проносились мимо, никто не замечал одинокую фигуру в чужом костюме. Вдруг за мной проскрипели тормоза.
Подвезти? спросил водитель лёгкой машины. В город?
Я развернулась. За рулём молодой парень с мягким южным акцентом. Увидев меня, я сразу сказал на русском:
Соотечественник?
Конечно! выскочил он из машины. Как вы здесь оказались?
Долгая история, вздохнула я, передавая ему записку. Нужно доставить её туда. Поможете?
Он посмотрел на бумагу и посвистел:
Далеко, но всегда рад помочь соотечественнику.
Я села в машину, пристёгнула чужие туфли:
Они большие, я шёл босиком, пошутила я.
Водитель улыбнулся иКогда машина исчезла за горизонтом, я понял, что судьба наконецто нашла меня, и улыбнулся, зная, что и я теперь могу стать тем, кто спасает других.
