Дождь лил без остановки, словно небо решило смыть каждый уголок Киева. Асфальт блестел под фонарями, а малюсенькие реки текли по кюветам, тащая листья, окурки сигарет и пыль, накопившуюся за дни прошлые. В моём «Ладе» отопление шепотом гудело, окутывая меня приятным теплом. Тихая музыка из радио казалась невидимым куполом, отгоняющим бурю.
Было обычное средапослеполудня, я возвращался с работы, где совещание както удалось лучше, чем я ожидал. На пассажирском сиденье лежал портфель, полон бумаг, а в голове список дел. Всё внезапно замерло, когда на углу одной из проспектов я увидел крошечную фигурку, согнутую под дождём.
Ей было не старше восьми лет. Тёмные волосы прилипли к лицу от воды, а куртка была настолько тонка, что выглядела, как бумажка. В руках она сжимала букет увядших цветов, завернутый в помятый прозрачный пакет. Тканевые кроссовки были полностью промокшими.
Я притормозил и, почти не думая, остановил машину у тротуара. Стоял, смотрел на неё несколько секунд. Можно было бы проехать мимо, как делают многие, но както её сжатые к груди цветы, словно единственное сокровище, удержали меня.
Выключил мотор и открыл дверь. Холодный ветер ударил меня, сопровождая нескончаемый стук капель. Я подошёл.
Слушай, молодой человек! крикнула она, перебивая гром дождя. Не хотите цветов для своей жены? Они хороши могу отдать дешёво.
Голос её был слаб, но пытался звучать весело.
Снял с себя куртку и накинул её на её плечи. Куртка была огромна для её крохотного тела, но хотя бы согревала.
Береги, сказал я, передавая ей тоже свой зонт. Так простудишься.
Она посмотрела, будто я подал ей драгоценный камень.
Нет, тихо ответила она. Мама говорит не принимать подарки от незнакомцев.
Мама права, кивнул я, но это не подарок. Это займ, пока ты работаешь.
Она колебалась, но всётаки приняла зонт.
Сколько у тебя цветов? спросил я.
Двадцать букетиков, каждый стоит тысячу гривен могу дать за восемьсот, потому что дождь их немного испортил.
Я достал бумажник и протянул ей двадцать тысяч гривен.
Я возьму их все.
Она открыла рот, будто хотела чтото сказать, но слово не вышло.
Все? И что ты будешь делать с таким количеством цветов?
Раздавать, ответил я. Тем, кто проходит мимо. Чтобы у всех был чуть ярче день.
На её лице появилась робкая улыбка.
Мама не поверит.
Где твоя мама?
Дома ухаживает за младшим братом. Он болен. Поэтому я вышел, чтобы она не промокла.
У меня сжалось в груди странное чувство узла.
Возьми куртку и зонт. И быстрее иди домой. Мама, наверно, уже волнуется.
Она прижала к себе деньги, сделала несколько шагов и, не успев даже повернуть за угол, крикнула:
Спасибо, сэр! Да благословит тебя Господь!
Я увидел, как она удаляется, теперь под моим красным зонтом, словно под защитным куполом. Вернулся к машине, отмокший, но с непонятным ощущением: смесь печали, нежности и лёгкой надежды.
Включил обогрев. Аромат цветов заполнил салон, и когда я начал раздавать их прохожим на улице, почувствовал, как чтото изменилось во мне, хотя точно понять, что именно, я пока не мог.
