Дождь шёл без передышки, будто небо решило вымыть каждый уголок города. Асфальт блёк под светом фонарей, а маленькие ручейки, собранные в кюветы, влекли за собой опавшие листья, окурки и пыль, накопившуюся за последние дни. Внутри моего «ZAZ» тихо гудел обогрев, окутывая меня приятным теплом. Мелодичная музыка из радио создавалала вокруг меня невидимый кокон, изолируя от бушующей непогоды.
Это был обычный средний день недели, я возвращался с работы после встречи, которая сложилась лучше, чем я ожидал. На пассажирском сиденье лежала папка с бумагами, а в голове крутилась список дел. Всё это резко оборвалось, когда на углу проспекта я увидел крошечную фигурку, прижавшуюся к стене под ливнем.
Ей было не старше восьми лет. Тёмные волосы прилипли к лицу от воды, а куртка была такой тонкой, что напоминала лист бумаги. В ладонях она сжимала букет увядших цветов, завернутый в потёртую прозрачную пленку. Тканевые ботиночки были полностью промокшими.
Я замедлил ход и, не раздумывая, припарковался у тротуара. На несколько секунд я просто смотрел на неё. Мог бы проехать мимо, как делают многие, но то, как она сжимала цветы к груди, будто держала своё единственное сокровище, заставило меня остановиться.
Я выключил двигатель и открыл дверь. Холодный ветер сразу же ударил в лицо, сопровождаемый непрекращающимся стуком дождя. Я подошёл ближе.
Эй, малышка! крикнула она, пытась перебить шум ливня. Не хотите ли вы цветы для своей жены? Они такие красивые отдам дешёво.
Голос её был тихим, но она всё же пыталась звучать бодро.
Снял с плеча куртку и накинул её на её крошечные плечи. Она была огромна для её росту, но хотя бы укрывала её.
Береги, сказал я, протягивая ей также свой красный зонтик. Так ты простудишься.
Она посмотрела на меня, будто я вручал ей драгоценный камень.
Нет, пробормотала она, мама говорит, не принимать подарки от незнакомцев.
Мама права, согласился я, но это не подарок. Это займы, пока ты работаешь.
Она колебалась, но в конце приняла зонт.
Сколько у тебя цветов? спросил я.
Двадцать букетов, сэр. По тысяче гривен каждый могу продать за восемьсот, ведь дождь их чутьчуть испортил.
Я достал кошелёк и протянул ей двадцать тысяч гривен.
Беру их все.
Она открыла рот, будто собиралась чтото сказать, но слово не вырвалось.
Всё? Что ты будешь делать с таким количеством?
Раздавать, ответил я. Людям, проходящим мимо. Чтобы у каждого был чуть ярче день.
На её лице появилось лёгкое, робкое улыбка.
Мама не поверит.
Где мама?
Дома ухаживает за младшим братом. Он болен. Я вышла сегодня, чтобы мама не намокла.
У меня защемило в желудке.
Оставь куртку и зонтик. И сейчас же беги домой. Мама ведь будет волноваться.
Она прижала деньги к груди, сделала несколько шагов и, прежде чем свернуть за угол, крикнула:
Спасибо, господин! Да благословит вас Бог!
Я наблюдал, как она уходит, теперь под моим красным зонтом. Вернувшись к машине, я был полностью промок, но внутри меня кипела странная смесь печали, нежности и лёгкой надежды.
Я включил обогрев. Аромат цветов наполнил салон, и, когда я бросился раздавать их прохожим, почувствовал, что чтото изменилось во мне, хотя пока точно не мог понять, что именно.
