Ольга ненавидела всех. Особенно свою мать.
Она была уверена, что как только вырастет и выберется из детского дома, обязательно найдёт её.
Но Ольге не хотелось бросаться к маме в объятья и кричать:
Привет, мамуля!
Она планировала лишь подшипнуть её взглядом, а потом отомстить. За годы, проведённые в детском доме, когда Ольга плакала, её мать проживала в комфортных апартаментах, наслаждаясь жизнью. Ольга не сомневалась, что мать живёт так и дальше.
Ольга провела всю жизнь в детском доме. Сколько лет она себя помнила, столько же и провела под крышей. Переезжала из учреждения в учреждение, потому что постоянно вляпалась в драки. Ей было всё равно, кто стоял перед ней мальчишка или девочка.
Накручивали, запирали в изоляцию, отбирали сладости, но она всё равно ненавидела воспитателей, детей и мир в целом. Когда ей исполнилось четырнадцать, драки прекратились. Не потому, что она вдруг полюбила всех, а потому, что все её уже страшились.
Ольге стало скучно. Она шла в дальний угол территории детского дома и просто сидела, мечтая о том, как отомстит матери.
Однажды она услышала странную мелодию. Ольга прислушалась ничего похожего не слышала. Музыка обычно заставляла её замирать, но эта была одновременно красивой, слегка печальной и грустной, и Ольга не могла понять, откуда она идёт.
Встала, подошла к кустам акации и осторожно раздвинула их. Оказалось, что это дворник, который уже успел её поддразнить. На чём он играл? Ольге было не видно, и пока она тянулась, сама, словно по волшебству, упала в кусты.
Дворник остановил игру и обернулся к кустам. Ольга встала, отряхнулась и собиралась уйти, но тот неожиданно спросил:
Хочешь научиться?
Девчонка удивилась. Я? Сможет ли я играть так же?
Она сделала шаг к нему. Дворнику, судя по виду, лет пятьдесятпять. Не совсем ясно, зачем ему в таком возрасте работать у двора.
Ольга приходила к нему каждый день. Сначала он просто показывал, как дуть в сопелку. Интересно, что сам эти сопелки вырезал. Забавные, но в то же время изящные. Когда у Ольги начали звучать первые настоящие ноты, она не смогла сдержаться и обняла дворника. Именно тогда они впервые поговорили.
Звали его Николай Петрович, а жил он в небольшом домике на территории детского дома в Киеве.
А почему? У вас нет родственников, нет дома?
Было всё: и дом, и родные Десять лет назад умерла моя Катерина. Думал, не переживу без сына
Потом женился, жена красивая, но жадная. Главное, чтоб мой Саша нравился. Через пять лет Саша разбился в машине, а квартира уже была переписана на него. Трёхкомнатка в центре. Снегурочканевестка собрала чемодан и отправила меня к четырём ветрам.
Почему же вы не боролись?
На что, Ольга? У меня здесь никого нет. Все мои любимые ушли. Мне просто нужно прожить пока не придёт моя очередь.
Ольге казалось, что сейчас она ненавидит невестку Николая Петровича даже больше, чем свою мать. Появились мысли сначала отомстить невестке, а потом уже маме.
Когда Николай Петрович понял, что в душе у этой девочкиволчка бурлит ненависть, он испугался. Как же бедняжка справится?
Они часто разговаривали. Николай чувствовал, как Ольга «оттаивает». Она перестала резать волосы коротко «под мальчишку», стала нежнее. Желание доказывать свою правоту кулаками кудато исчезло.
Однажды он спросил:
Ольга, через год ты уедешь, уже решила, кем станешь?
Девочка растерянно посмотрела на него.
Нет Даже не думала. Всё время только о том, как отомстить маме.
Допустим Ты отомстишь. Сначала найдёшь её. На какие деньги? Не важно, а потом?
Она промолчала, ушла. Не появлялась у него целую неделю, а потом всё же вернулась:
Я хочу строить.
Целый год они готовились к поступлению в строительный техникум. Ольга понимала, что институт пока слишком далёко, может быть позже.
В тот день, когда она уезжала в другой город, чтобы учиться и жить, она впервые за годы расплакалась.
Николай Петрович, я обязательно к вам зайду, только
Давай договоримся? Я никуда не денусь, а тебе нужно закончить учёбу, встать на ноги, а потом
Ну, какой же вы старый?
На прощание он подарил ей сопелку.
Прошло почти пятнадцать лет. Ольга вышла замуж поздно, всё никак не могла найти того, кто её поймёт. В тридцать у неё появилась дочь, и почти сразу же развод. Всё счастье теперь в маленькой Катеньке.
Теперь она могла позволить себе многое. И когда, наконец, заработала столько, сколько хотела, подала в розыск свою мать. Всё выяснилось быстрее, чем она ожидала. Мать, бедная одинокая женщина, узнала за два месяца до родов, что болеет. Сейчас с онкологией борются, а раньше тоже пытались, но безуспешно. Врачи сказали, что организм ослаблен, дали ей год. Она приняла страшное решение отказаться от дочери в роддоме. Тогда ни один врач её не осудил. Ольга даже нашла её могилу, где стоял большой памятник с ангелом.
Она часто вспоминала Николая Петровича, но, вернувшись в Киев спустя годы, найти его уже не удалось. Директор детского дома сменился, почти весь персонал обновился.
Когда находилась свободная минутка, Ольга с дочкой гуляли в парке. Катенька, как её прозвали, всегда хотела спасти весь мир. До шести лет была умной девчушкой, почемуто убеждая маму тратить деньги на всё подряд: купить всем детям конфетки, накормить всех уток батонами, в жару раздавать по десять порций мороженого. И сегодня она вымолвила:
Мам, купи, пожалуйста, колбасу, батон и попить.
Ольга уставилась на неё.
Боюсь спросить, кто это на этот раз.
Мам, может, лучше не знать? Зачем нервничать?
Катя, мы сейчас никуда не пойдём.
Мам, это один дядя, у него нет дома.
Кто?!
Ольга подумала, что упадёт в обморок. Катя улыбнулась, будто бы говорила: Я же предупреждала.
Мам, ну что ты так беспокоишься? Это просто старый человек, у него никого нет.
Он не просит, как другие, потому что стыдится. Знает столько сказок и стихов, что никому не известны. Тебе что, колбаски жаль?
Ольга, уже взрослая женщина, сотрудница крупной строительной фирмы, просто не могла придумать ответ. Молчалкой купила всё, что сказала Катя, и они направились к парку.
Катя села на лавочку.
Мам, ты здесь сидишь, а я к пруду. Видишь, там дядя сидит, это он.
Ольга действительно увидела плохо одетого старика. Рядом с ним стояли дети, и она немного успокоилась. Главное, что дочь будет на виду.
Вечером она устроилась с книгой на диване. Катя была в своей комнате. Вдруг Ольге показалось, что слышит знакомую мелодию. Тишина. Нет, опять та же мелодия, что в начале. Ольга бросилась в комнату к дочке, испуганно глядя на неё.
Мамочка, я тебя разбудила?
Катя! Что это было?
Дядя учит меня играть на сопелке. У меня всё получается, только переход в начале не идёт.
Катя вздыхала горько. В её руках лежала сопелка. Ольга смотрела на неё глазами, полными слёз.
Давай, я покажу. Мне тоже было нелегко
Ольга сыграла всю мелодию и расплакалась. Воспоминания навалились с такой силой, что сдержаться было невозможно. Катя испугалась.
Мамочка, почему ты так расстроена? Тебя музыка так задела? Хочешь, я больше не буду играть дома?
Ольга кивнула головой отрицательно, вышла и через минуту вернулась с той же сопелкой, лишь потемневшей от времени.
Катя, знаешь, где живёт тот дядя?
Мам, там же, у пруда. У него коробки за кустами.
Собирайся, дочка.
Они нашли его сразу. Катя крикнула:
Дедушка!
Он вылез из кустов.
Что случилось, малышка, почему ты не дома?
Николай Петрович, добрый день.
Он дрогнул, словно от удара. Медленно обернулся, долго всматривался в её лицо.
Ольга, этого не может быть.
Она крепко обняла его.
Всё может быть. Хватит кормить комаров, пойдем домой.
Куда?
Домой, Николай Петрович, если бы не вы, у меня ничего не было бы, так что мой дом всегда ваш дом.
Весь путь домой Николай Петрович вытирал слёзы. Они мешали ему, а откуда только они взялись, проклятые. Если бы не Ольга, державшая его за руку, он давно бы упал.
Но теперь в душе была уверенность он не уйдёт в пустоту один, никому не нужнымОни шли по мокрому тротуару, пока фонари не сливались с серебром дождя. Катя, слегка дрожа, держала в ладонях сопелку, а Николай Петрович, будто впервые за пятнадцать лет, ощущал лёгкость в груди, которой давно не знал.
Ты слышала, сказал он, глядя на Ольгу, как в детском доме звучала эта мелодия? Мы играли её, когда никто не слушал. А сейчас её слышат даже сердца, что давно забыли, как любить.
Ольга кивнула, пытаясь удержать слёзы. В её душе смешались обрывки воспоминаний о кровавой ярости и нежные нотки прощения. Вокруг шуршали осенние листья, словно листала сама жизнь её старый, изрезанный лист.
Я всё время искала, прошептала она, когото, когото, чтобы отомстить. Но сейчас понимаю, что самая большая победа это простить. Не тебя, Николай, а себя.
Он улыбнулся, его улыбка была хрупкой, но чистой, как первая весна после долгой зимы.
Ты построила свой дом, сказал он, а я построил лишь мосты из звуков. Пусть эти мосты соединят тебя с тем, кого ты любила, даже если её уже нет рядом.
Ольга посмотрела на надгробие своей матери, где стоял ангел, охраняющий тихий уголок. В тот же миг в её голове прозвучала та самая мелодия, но уже не как крик боли, а как колыбельная, которую она когдато играла себе в одиночестве.
Давай сделаем так, предложила она, чтобы каждый ребёнок, кто когданибудь окажется в стенах детского дома, слышал эту мелодию. Чтобы они знали, что они не одни, и что мир может быть добрее, чем они считают.
Николай кивнул, а Катя уже начала тихо приговаривать ноты, их сопелка звенела в такт дождю. На другом конце улицы появился маленький плакат с надписью: «Дом музыки для всех». Ольга ощутила, как её сердце, за годы сжатое, наконец-то раскрывается.
Вечером, когда они дошли до квартиры, Ольга сняла старый ящик со своими детскими вещами. Среди них лежала первая «сопелка», покрытая пылью, но всё ещё готовая звучать. Она передала её Катe, а сама взяла в руки старый ключ от двери детского дома, который когдато держал её в плену.
Сейчас я открою эту дверь, сказала она, но не для того, чтобы войти обратно, а чтобы показать, что её можно открыть и закрыть.
С этими словами Ольга пошла к окну, вышла в ночь и, под шёпот дождя, бросила ключ в пруд, где стоял Николай Петрович. Ключ погрузился в воду, но в его отражении вспыхнула яркая искра как будто сама мелодия отразилась в воде и стала частью чегото большего.
Николай посмотрел на неё, глаза его наполнились слёзой, которой он давно не позволял себе.
Ты освободилась, Ольга, сказал он, и теперь ты можешь жить, не обременённая тем, кем ты была.
Ольга обняла его, и в её груди звучал последний аккорд старой мелодии, которая теперь стала гимном прощения. Катя, стоя рядом, улыбнулась и тихо напела вместе с ними, пока дождь переставал падать, а первые лучи солнца прорывались сквозь облака, обещая новый день, полный надежды и музыки.
