Глафира, возьми только самое главное. Упакуй свой фирменный пирог и пару банок малинового варенья в дорогу, лениво протянул Глеб, улыбка играла на губах.
Глафира уставилась на гостя, будто бы не веря в его наглость. Как он мог так бесстыдно просить?
В голове крутилось воспоминание о том, как она штудировала рецепт, пока готовила дом к их приезду: скрипучие окна, пахнущие берёзой полы, аромат свежего хлеба.
А теперь Глеб, который за всю неделю ни одного гвоздя не поднял, сидел в тени и требовал «на вынос» угощения.
Она бросила взгляд на Артёма, который, казалось, не замечал, как ведёт себя брат.
Глеб, ты не перебарщиваешь? спросила Глафира, пытаясь сохранять спокойствие.
Да ну её, Глафира! отмахнулся он, не обернувшись.Мы же семья, делиться обязаны. А у тебя тут же гривен вал!
Глафира почувствовала, как внутри растёт раздражение, перемешанное с гневом.
Тот маленький домик у озера, купленный три года назад, стал для неё и Артёма настоящим убежищем.
Летом здесь не было ленивых дней: ранний подъём, прополка, сбор ягод, уход за курами, запасы на зиму. Любая помощь была на вес золота.
Поэтому требование Глеба прозвучало, как оскорбление. Он не видел а может, и не хотел видеть весь тот труд.
Для него коттедж был лишь бесплатным курортом, а Глафира с Артёмом обслуживающий персонал
Всё началось три недели назад, когда Глеб позвонил и предложил «заглянуть, помочь по хозяйству, а заодно отдохнуть на природе».
Эти слова прозвучали неожиданно. Глеб и его жена Ольга были городскими «потешками» до костей: вечеринки, бары, кино, шоппинг в выходные.
Помочь? переспросила Глафира, слегка сомневаясь.
Но Глеб уже возбуждённо продолжал:
Ну так! Мы же семья! Вам легче, нам свежий воздух на пользу. Я давно хотел малину собрать, баню разжечь
Положив трубку, Глафира ещё долго сидела на веранде, задумчиво перебирая пальцами полотно фартука.
Она знала характер Глеба он любил обещать, но редко исполнял. Внутри у неё росло сомнение, но Артём, услышав новость, загорелся:
Ну, может, хотя бы ягоды соберут. А потом, смотри, и за забором брат мне помоет.
Последующие дни Глафира провела в суете, будто к ней собирался сам президент. Она стирала и проглаживала постельное бельё, готовила чистые полотенца, ездила в Киев за продуктами: свежая рыба, мясо для шашлыка, фрукты, сладости чтобы родные чувствовали себя желанными.
Может, всё будет нормально, говорила она себе, развешивая полотенца.Если хотя бы чутьчуть помогут, уже будет хорошо.
Когда Глеб и Ольга наконец приехали, Глафира встретила их улыбкой, стараясь скрыть сомнения. Родичи выглядели расслабленно, будто только что вернулись с курорта.
Вот мы и здесь! воскликнул Глеб, раскидывая руки.
Глафира натянула улыбку и пригласила их к столу. На веранде уже ждали салаты, горячие пирожки и холодный компот.
Первые полчаса они болтали, обменивались новостями, а потом Артём осторожно озвучил план на ближайшие дни.
Завтра начнём с скашивания сенов, потом соберём ягоды. Дел много, но вместе справимся.
Дада, конечно, кивнула Ольга, но в её глазах Глафира уловила лёгкое недоумение, словно слово «сенокос» было для неё чужим.
Глафира поймала этот взгляд и в груди ощутила предчувствие: «помощь» может оказаться мнимой.
Первый день прошёл в атмосфере праздника. Глафира старалась не думать о том, что трава по пояс, клубника заросла сорняками, а в сарае ждут ведра с яблоками.
Глеб был в ударе: громко рассказывал анекдоты, щёлкал семенами, хвастался, что «устал от города» и «такое счастье выбраться в природу».
Ольга в новом сарафане позировала на фоне заката и озера, делая десятки фотографий.
Артём улыбался брат наконец приехал, и он надеялся, что работа пойдёт быстрее.
Но уже на следующий день настроение начало меняться.
Глафира проснулась на рассвете от крика петуха, надела резиновые сапоги и вышла во двор. Роса блестела на траве, воздух пахнул свежестью и сеном. Куры ворочались, требуя корма.
Она зачерпнула зерно, а её взгляд скользнул к окну гостевой комнаты: шторы были застёканы, в комнате тишина.
К восьмому часу утра Глафира уже накормила птиц, собрала ведро зелёных огурцов и полила грядки.
Артём вышел с чашкой чая и сообщил:
Глеб с Ольгой уехали в Львов. Говорят, срочные дела.
Глафира кивнула молча, хотя внутри чтото кололо. Она надеялась, что «помощники» присоединятся хотя бы после завтрака.
Вернулись они лишь к вечеру, сияя и довольные. Глеб выгрузил из багажника пакеты с чипсами, газировкой и пеной, будто совершил подвиг.
Глафира, у тебя тут прямо санаторий! воскликнул он, устраиваясь в кресло на веранде.Всё само делается!
На следующий день Глафира уже ощущала, как раздражение накапливается. Она косила траву одна, тащила тяжёлые ведра, мыла пол, готовила обед.
Глеб лежал в гамаке, лениво листая ленту в телефоне, и жаловался на головную боль.
Наверно, простудился. Сегодня буду лежать.
Ольга растянулась на пляжном полотенце у воды и делала селфи. В её соцсетях появились новые подписи: «#СельскийРелакс», «#ЖизньПрекрасна», «#ОтдыхНаПрироде».
С каждым днём Глафира становилась всё более изнурённой и раздражённой. Она вставала в пять утра, а ложилась после полуночи, моет посуду и убирает после «гостей».
Гости даже не предлагали помощи они искренне полагали, что их присутствие уже является подарком.
Мы же к вам в гости приехали, удивлялась Ольга, когда Глафира попросила её помочь с посудой.Разве гости должны работать?
С той минуты улыбка хозяйки стала натянутой, а любое просьба гостей словно удар по терпению.
Внутри медленно, но неизбежно дело шло к перелому: время гостеприимства подходило к концу.
На пятый день Глафира больше не могла молчать. Она чувствовала, что раздражение, накопившееся с момента приезда гостей, достигло предела.
Весь день она пробылась в огороде: полола грядки, тащила ведра с водой, всё на фоне смеха, доносящегося с веранды, где Ольга, растянувшись в шезлонге, болтала с подругами.
Когда Артём вернулся с поля, уставший и запылённый, Глафира встретила его серьёзным лицом.
Я больше так не могу, сказала она.Они даже посуду после себя не убирают! Сегодня Глеб попросил постирать его рубашку, а Ольга заявила, что завтрак «какойто простой».
Артём кивнул, и они решили вечером привлечь гостей к завтрашней работе: Глеб, наконец, поможет Артёму чинить забор, а Ольга займётся прополкой клубники.
Глафира надеялась, что хотя бы так гости поймут: отдых это прекрасно, но хозяйство само себя не обслужит.
Глеб, завтра нам нужно полагать забор, сказал Артём за ужином.Поможешь?
Конечно, конечно, отмахнулся он, жуя шашлык и не отрывая глаз от телефона. Было ясно, что его больше интересует переписка, чем работа в поле.
Утром Артём встал рано. Воздух был свеж, пахло сеном и росой. Он достал из сарая инструменты, проверил доски и гвозди, даже заварил крепкий чай для брата, чтобы день начался дружно.
Он постучал в дверь гостевой комнаты. Тишина. Постучал ещё раз, громче. В ответ лишь приглушённый шум работающего кондиционера. Когда Артём открыл дверь, комната была пустой.
На тумбочке лежала записка:
«Мы в город, вернёмся к вечеру! Ужинаем барбекю!»
Вечером Глеб и Ольга вернулись, обвешанные пакетами с мясом, пеной и сушёной рыбой. Смеялись, обсуждали «ужасные пробки» и жару. Глафира, измотанная, держалась едва на ногах у ганка.
Мы договаривались о работе на участке, сказала она.
А, дада, недрёно ответил Глеб, размахивая пакетом с мясом.Завтра точно поможем! Обещаю.
Но утром седьмого дня он объявил:
Нам срочно нужно уезжать. Жаль, что не успели помочь!
И тут же добавил, улыбаясь:
Глафира, упакуй нам в дорогу свой фирменный пирог и пару банок малинового варенья. Оно просто восхитительно!
Глафира почувствовала, как внутри закипает злоба. Неделя тяжёлой работы рассветы в огороде, бесконечные готовки, стирки, уборки и забота о неблагодарных гостях всё это вылилось в решительный отказ.
Мы ничего вам не дадим, сказала она, пытаясь говорить ровно, хотя голос всё равно дрожал.За неделю вы не сделали ни одного дела.
Глеб застыл, не веря своим ушам. Лицо покраснело, глаза сузились.
Вот вы какие! закричал он, голос прервался к крику.А как же гостеприимство? Мы же к вам с душой!
С какой душой? не выдержала Глафира.Вы приехали отдыхать за наш счёт! Я одна трудилась, пока вы валялись в гамаке и гоняли по магазинам!
Артём, обычно избегавший конфликтов, встал рядом, положил ей руку на плечо и, глядя прямо в глаза брату, спокойно, но твёрдо сказал:
Глеб, ты сам предлагал помочь. А получилось, что вы только ели, пили и жаловались на жару.
Да чего ты несёшь, Артём! взорвался Глеб, сделав шаг вперёд.Мы родные! А ты что, деньги за еду потребовал! Позор тебе, брат!
Ольга, стоявшая у ганка, громко вздохнула, подняла руки к небу, будто демонстрируя своё пренебрежение, стиснула губы и пошла к машине.
Она демонстративно села и хлопнула дверью. Ольга была возмущена тем, что вместо «семейного приёма» они получили скандал.
Поехали, Глеб! крикнула она из машины.Нас здесь не ценят! А ещё семья называется
Глеб повернулся к Артёму и Глафире. Он хотел чтото сказать, но лишь взмахнул рукой, отмахнувшись от всех оскорблений, и быстрым шагом направился к машине.
Он громко хлопнул багажником, обиженно сел за руль. Его лицо исказилось от ярости, в глазах блеснула смесь удивления и обиды, словно мир вдруг стал несправедливым.
Он крикнул через плечо:
Да вы свои пироги только подавайте! уже закрывая двери.Больше к вам ни разу не придём!
Когда машина исчезла за поворотом, Глафира и Артём остались на ганке. Они ощущали облегчение, но вместе с тем и усталость от эмоционального напряжения.
Артём тяжело вздохнул и опустился на ступеньку.
Опыт дорогой, но полезный, сказал он, глядя на жену с пониманием.Больше к нам «нахлебники» не приедут.
Глафира кивнула, понимая, что это действительно был ценный урок.
Вечером они прошлись по участку, оценивая объём работ, которые ещё предстояло выполнить. Забор всё ещё требовал ремонта, клубнику нужно было прополоть, а сенокос оставался незавершённым.
Они медленно шли по дорожке, слушая вечерние звуки сада. Глафира поймала себя на мысли, что усталость от тяжёлой работы приятнее, чем усталость от чужой наглости.
Вечером супруги разожгли баню и налили чай с малиновым вареньем тем самым, которое так настойчиво просил Глеб.
Они смотрели на озеро, и Глафира ощущала, как их маленький домик снова стал их тихим миром.
Теперь будем принимать гостей только тех, кто приходит с косой, а не с телефонами, сказала она, и они оба рассмеялись, понимая, что в жизни главное взаимопомощь и уважение.
