Не приглашай их! Слышишь? Ни при каком предлоге!
Это же твой день рождения. Тридцать пять серьёзный рубеж.
Плевать. Я их не хочу видеть.
Степан, сколько можно? Десять лет прошло.
И ещё десять пройдёт, и двадцать. Для меня они мертвы.
Людмила села рядом, взяла его руку. Тёплая, напряжённая. Как всегда, когда речь заходила о родителях.
Ярослав звонил. Спрашивал, можно ли прийти.
Игорь да. Один. Без остальных.
Он сказал, что мама плачет, хочет тебя увидеть.
Пусть плачет. Где она была, когда меня выгнали из дома? Когда я ночевал у друзей по очереди?
Старая история. Людмила знала её наизусть: второй курс института, тяжёлая сессия, отчисление. Отец полковник на пенсии, человек железных принципов. «Покорми семью уйди». И Степан ушёл в никуда.
Ты же выжил. Окончил другой институт, работу нашёл.
Сам! Без них! А Игорю потом купили квартиру! И машину! Любимую!
Не злись на брата. Он не виноват.
Я не злюсь, но родителей, даже на пороге, не хочу видеть.
Людмила вздохнула. Пустая беседа, как всегда.
Вечером она мыла посуду, думала о своей маме, которую три года не видела до последнего вздоха. Обиделась тогда на её постоянные расправы, беспричинные наказания, унижения. Переехала в другой город, сменила номер квартиры.
Позже позвонила тётя: мамы нет, болезнь печени. Одна была в больничной палате.
Поночному сну слышал мамин голос:
Люда, прости меня, а она бросала трубку.
Что задумалась? обнял Степан сзади.
О маме.
Снова себя терзаешь?
Не могу остановиться. Нужно было приехать, хотя бы попрощаться.
Она обижала тебя, Люда! Трать твою стипендию.
Но она болела. Страсть к крепкому болезнь.
И что? Это оправдание?
Нет. Но могла бы простить. А теперь поздно.
Степан повернул её к себе.
Не мучай себя. Ты сделала, что могла. Спасла себя.
А душу потеряла.
Чепуха. У тебя самая светлая душа, что я знаю.
Поцеловал в висок, и Людмила притянулась к нему. Он не понимал, как жить с виной.
День рождения решили отмечать дома. Гостей пятнадцать близкие друзья, коллеги, Ярослав с женой.
С утра Людмила суетилась на кухне: салаты, горячее, заказали торт. Степан помогал резал овощи, накрывал на стол.
Игорь точно один придёт? спросил, пока работал.
Обещал.
Хорошо.
К семи начали собираться гости. Ярослав появился в полвосьмого. За ним в дверь протиснулись двое.
Отец седой, прямой, как палка, в строгом костюме. Мать небольшая, в платье с цветочками, с коробкой в руках.
Степан замер с бутылкой в руке.
Что это значит?
Степанчик, сынок мать сделала шаг вперёд.
Я вас не приглашал.
Мы пришли сами, резко сказал отец. Мы имеем право!
У вас нет права! Ярослав, чего тебе надо?
Брат, успокойся. Они же родители!
Мне всё равно! Убирайтесь!
Гости застыли. Ктото с бокалом, ктото с тарелкой. Наступила неловкая тишина.
Степан, не надо, Людмила коснулась его руки.
Нет, надо! Он вырвался. Десять лет вы меня не знали! Игнорировали моё свадьбу! Не признаёте внука! А теперь пришли?
Мы хотели поздравить, мать протянула коробку. С днём рождения.
Засуньте свои поздравления Мне от вас ничего не нужно!
Степан, успокой истерику! закричал отец. Веди себя, как мужчина!
Как вы меня учили? Выгонять из дома того, кто споткнулся?
Ты позоришь семью!
Я был студентом! Обычным студентом, провалившим сессию!
Изза гулянок и девушек!
И что? Это повод выгнать сына на улицу?
Мать заплакала. Отец покраснел.
Мы дали тебе урок!
Вы разрушили мою жизнь! Если бы не Людмила, не друзья, где бы я был?
Не преувеличивай! Выжил же!
Выжил без вас! И проживу!
Ярослав попытался встать между ними.
Слушайте, успокойтесь. Гости же
Пусть уходят! Степан развернулся к двери. Вон! Оба!
Отец выпрямился ещё больше.
Что ж. Теперь я точно знаю, что принял правильное решение. Всё наше имущество достанется Ярославу. До копейки! А ты ноль. Пустое место!
Мне наплевать на ваши деньги!
Посмотрим, как споёшь, когда нас не будет.
Скатертью дорога!
Родители ушли. Мать всхлипнула, отец ушёл, топая шагами. Ярослав бросился за ними, чтото бормотал, уговаривал.
В комнате повисла тишина.
Извините, сказал Степан гостям. Семейные разборки.
Всё нормально, бывает, ктото попытался разрядить обстановку.
Но праздник был испорчен. Гости быстро разошлись. Осталcя только Ярослав бледный, подавленный.
Зачем ты их привёл? устало спросил Степан.
Думал, вы помиритесь. Мама так просила.
Пусть просит, сколько хочет. Мне всё равно.
Брат, это неправильно. Они уже стары.
И что? Старая прощение?
Отец говорил о завещании серьёзно. Тебе ничего не оставит.
И слава богу. Мне не нужны их пособия!
Ярослав ушёл. Людмила молча убирала со стола. Степан сел на диван, уткнулся лицом в ладони.
Я правильно поступил?
Не знаю. Но понимаю тебя.
Они даже не извинились. Пришли, как будто ничего не было.
Гордость не даёт.
А моя гордость? Меня могли бы раздавить?
Людмила села рядом, обняла.
Нельзя. Но иногда иногда лучше простить, пока не поздно.
Как твоя мама?
Тоже…
Это другое, Люда. Твоя мама была больна. А мои просто жёсткие люди.
Может, они просто не умеют любить иначе.
Прошло три года. Обычное утро, Степан собирался на работу. Позвонил телефон Ярослав.
Брат, папа в больнице. Инсульт.
Внутри чтото сломалось.
Серьёзно?
Врачи говорят возможно, не выживет.
Понятно.
Приедешь?
Не знаю.
Степан, он папа. Что бы ни было.
Положил трубку. Людмила смотрела вопросительно.
Папа на грани.
Едь.
Зачем? Он меня не хочет знать.
А ты? Хочешь, чтобы он ушёл так?
Степан молчал. Вспоминал детство: отец учил кататься на велосипеде, рыбалка на озере, первый класс огромный портфель и папина рука. Когда всё сломалось? Когда отец из защитника превратился в тирана?
Едь, повторила Людмила. Потом будет поздно.
Больница, запах лекарств. Мама сидела в коридоре маленькая, серая, потерянная. Увидела Степана дрогнула.
Степан! Ты пришёл!
Обняла. Он стоял, как столб, не отвечая.
Как папа?
Плохо. Врачи не дают надежды.
Можно к нему?
Он без сознания. Но, говорят, слышит.
Палата, отец на кровати трубки, капельницы, мониторы. Не грозный полковник, а слабый старик.
Степан сел рядом, взял сухую руку лёгкую, как птица.
Папа, это я. Степан.
Тишина. Лишь писк мониторов.
Я хочу сказать. Я был зол на тебя. Долго держал обиду. За то, что выгнал. За равнодушие. За любовь к Игорю, а не ко мне.
Рука в его ладони дрогнула.
Но знаешь что? Я тебя прощаю. Слышишь? Прощаю. За всё.
Глаза отца раскрылись, мутные, но смотрят узнают.
Папа?
Губы шевельнулись. Степан наклонился.
Пр прости
Одно слово. Едва слышно. Но Степан услышал.
Я прощаю, папа. Всё в порядке.
Отец снова закрыл глаза. Но теперь лицо было спокойно.
Степан сидел, держал его за руку, говорил о работе, о семье, о внуке, которого старик так и не увидел.
Отец ушёл ночью. Тихо, как во сне. Мама сказала, что он ждал. Ждал прощения.
После похорон Степан с Людмилой сидели дома, пили чай, молчали.
Как ты? спросила она.
Странно. Думал, всё разорвётся. А внутри пусто.
Ты сделал правильно, что уехал.
Знаешь, он сказал «прости». Впервые в жизни.
Гордость сломалась перед чужим миром.
Да. И моя тоже.
Людмила подняла голову.
Степан, прости себя за маму. Она бы не захотела, чтобы ты страдал.
Откуда ты это знаешь?
Потому что родители любят своих детей. Даже такие, как мой отец. Посвоему, криво, больно, но любят. И прощают всё.
Людмила заплакала. Степан обнял её, прижал к себе.
Мы оба были глупы. Держали обиды, грызли себя. А нужно было просто просто простить.
Теперь знаем.
Уже поздно.
Для них так, но мы живы. И можем жить без этого груза.
За окном шёл снег. Первый в этом году чистый, белый. Как прощение. Как новая страница.
Степан думал о отце. Как могли бы помириться раньше. Сколько времени потеряно на агрессию. Но хоть успел. Хотя бы сказал. Хотя бы услышал. И этого уже достаточно.
Будьте мудры, умеете прощать, ведь родители не вечны, их не выбирают, а любовь и прощение делают жизнь легче.
