Я стоял в тени старого дуба, когда увидел, как Алёна, держа в руках маленькие, изящные грабли, замерла от неожиданности. Поручень её пальцев развелся сам собой, а деревянный инструмент с лёгким стуком упал на сухую, потрескавшуюся землю. Ещё до того, как она успела ахнуть, за её спиной прозвучал голос, резкий, как скрип ветхой двери, но в нём звучала уверенность, от которой по шее пробежал холодный мурашка.
У тебя на огороде ничего не растёт, милая, потому что к тебе пришёл покойник, произнесла незнакомая старушка, глядя на Алёну глазами, изъеденными временем, но остро проницательными. Не видишь его? Приглядись внимательнее, доченька.
Алёна медленно, почти механически, обернулась и впервые понастоящему увидела тот небольшой участок земли перед её новым, желанным домом. Сразу охватило странное, невыразимое чувство тоски. Она видела эту пустыню каждый день, но лишь сейчас осознала, какой ужас скрывается за ней. Прямо перед аккуратным резным заборчиком, которым она так гордилась, лежал мёртвый, выжженный клочок почвы ни травинки, ни ростка, ни намёка на жизнь.
Тем временем за домом, на её старательно возделанных грядках, росли розы, тянулись к солнцу бархатцы, зеленели кусты смородины. Контраст был понастоящему жутким. Алёна пыталась оживить эту землю вносила удобрения, рыхлила, поливала слезами почти отчаянья, но всё было напрасно.
Погрузившись в свои садоводческие терзания, она не заметила, как к открытой калитке подошла худая, согбённая годами, но не духом, незнакомка.
Ты бы ещё вечернее платье наденет, чтобы так нарядно копаться в чёрной земле, с едва уловимой усмешкой, но без злобы, произнесла старушка, разглядывая наряд Алёны: дорогой, идеально сидящий розовый топ и велосипедные штаны из технологичной ткани.
Алёна инстинктивно поправила рыжую прядь, отодвинув её с лба, и лёгкое смущение отразилось на её лице.
Это это же специальная форма, попыталась она оправдаться, голос её звучал слабее. Технологичная, дышащая А соседи у нас новый, хороший поселок, все так красиво ходят Чисто, аккуратно Никто здесь не жил раньше, всё с нуля
Старушка уже не слушала. Наклонившись на самодельный клюшкообразный посох, она медленно исчезла, растворившись в летней пыли за поворотом дороги. Алёна осталась одна, а в ушах звенела оглушающая тишина, прерываемая лишь стуком собственного сердца.
Как же так? лихорадочно думала я, снимая садовые перчатки и проверяя безупречный маникюр. Как пришёл ко мне, в мой новый светлый дом, покойник? Кто он? Чего хочет?
Хорошо, что перед переездом из шумного мегаполиса в тихий пригород я успела закончить курсы маникюра. Теперь руки всегда в порядке, с горькой иронией подумала я, а с садом, видимо, так же будет: всё будет расти и радовать без привидений.
Моему мужу, дорогому и вечно занятому Дмитрию, я не сказала ни слова о странной гостье. Боялась его практичной усмешки. Но мысли о разговоре возвращались снова и снова, становясь навязчивой идеей. Никакие, даже самые дорогие удобрения, советы из интернета и от бывалых соседейдачников не помогали. Участок перед домом оставался пустынным, засохшим, как надгробная плита.
Я искренне хотела заниматься садом. Прошла онлайнкурсы, купила кучу журналов, вдохновлялась. Я обожала процесс чувствовать землю, вдыхать её аромат, заботиться о хрупких ростках. И у меня получалось! Появились первые хорошие результаты. Но этот злополучный клочок перед парадным входом отказывался поддаваться, словно невидимая стена отгоняла всё живое.
Похоже, придётся нанять дорогого ландшафтного дизайнера и почвоведа, грустно размышляла я, глядя в окно на чёрное пятно своего позора. Хотя если действительно приходит такой эфемерный гость, то вряд ли они смогут помочь.
Прошло несколько дней. Я досмотрела очередное подробное видео опытного садовода, отложив телефон. Ночь за окном была глухой и беззвёздной. Дмитрий уже давно спал, храпя в такт своим бизнесмыслим, а мне уже давно нужно было спать, но сон ускользал.
Фу, какая духота Нечем дышать, прошептала я, сняв шелковое покрывало и подошла к стеклянной двери, ведущей на просторный балкон. Тихо открыв её, я вышла под прохладное ночное небо. Воздух был свеж и сладок. С высоты второго этажа тот злополучный участок был почти не виден, скрыт свесом крыши и тенью большого клена. Подгоняя себя к холодным перилам, я всматривалась в темноту, где лежала бесплодная земля.
И увидела его.
Под светом кусковчатой, кривой луны, пробивавшейся сквозь разорванные облака, по мёртвой, вскопанной земле шёл незнакомый силуэт. Мужчина, стоящий спиной к мне, двигался странно, будто преодолевал сопротивление невидимой среды. Он топтался, приседал, вставая вновь, ковырял носком старого, не модного ботинка землю, трогал её бледными, длинными пальцами, чтото ища.
Моё сердце замерло, потом закричало так сильно, что я задрожала. Я впилась глазами в темноту, пытаясь разглядеть детали. Чем дольше смотрела, тем яснее понимала с ним чтото не так. Он был полупрозрачным, лунный свет чуть просачивался сквозь его истощённое тело, одетое в старомодный пиджак. Его движения были не просто медленными, а неестественными, лишёнными земной гравитации. Это явно не был живой человек.
Я почувствовала, как ноги подкашиваются, а в висках вспыхнула чёрная, липкая волна паники. Я бы уже упала с балкона, но в тот же миг мужчина обернулся.
Он посмотрел прямо на меня. Лицо его было безмятежным, словно высеченным из мрамора, с пышными усами и аккуратно причесанными волосами, а глаза пустыми, тёмными, бездонными.
Внезапно он протянул руки вперёд, будто хотел дотянуться до меня, схватить за горло ледяными пальцами. Его лицо, мёртвое и угрюмое, приближалось всё ближе, заполняя пространство. Я, издав слабый стон, оттолкнулась от перил и, споткнувшись, упала назад в спальню, на холодный пол.
Найти ту старушку оказалось проще, чем я думала. Я была уверена, что такая женщина не могла жить в нашем чистом, новеньком коттеджном поселке. Значит, её дом гдето за мостом, в старой, спящей деревушке. Спросив у местных бабушек, сидевших у колодца, я быстро узнала, где искать.
Я остановила свой аккуратный городской хэтчбек у покосившегося, давно не крашенного домика с облупившимися наличниками. Калитка держалась на единственной ржавой петле, поэтому я решила не стучать.
Бабушка! крикнула я, робко заглядывая в щель между досками. Бабушка Вера? Меня зовут Алёна! Вы говорили мне на прошлой неделе о моём участке о госте
Дверь скрипнула, и на пороге появилась та самая старушка. Она прищурилась, разглядывая меня.
Господи Иисусе опять нарядилась, как на парад, прошептала она, осматривая моё шифоновое платьетунику и элегантные туфлибалетки. Затем махнула рукой, смирившись. Заходи, только не ломай мои половицы! Что тебе нужно?
Перешагнув порог, я почувствовала, как ком застрял в горле.
Он он действительно приходит. Топчётся там, где вы сказали. Я видела его прошлой ночью, голос дрожал. Я подумала, если вы видите таких и не боитесь, значит, сталкивались с этим раньше. Может, вы знаете, как его прогнать? Я бессознательно сжала руки, а мой маникюр блестел в полумраке.
Думала, правильно, детка, кивнула Вера Петровна, её глаза мелькнули чемто непонятным. Хочешь, чтобы я его изгнала?
Я кивнула, а потом, охваченная лихорадкой, открыла кожаную сумочку и достала несколько крупных, хрустящих купюр.
Я не знаю, сколько это стоит. Я не из жадных, честно! Если нужно больше съезжу в банкомат, привезу! Сколько скажете! проговорила я.
Старушка внимательно посмотрела на деньги, затем прямо в глаза.
Хватит, тихо, почти мягко произнесла она. Я помогу. Садись, присаживайся, а я пока замолчала, смущённо опустив глаза. Чайку не могу предложить, закончился вчера. А в магазин за три версты старые кости уже не тащатся.
Я села на краешек покрашенной табуретки и оглядела её хижину: старый тюль на единственном окне, отсутствие скатерти, трещины в лакированном буфете, пустая сахарница и пустая хлебница. Всё выглядело бедно и одиноко.
Достань из холодильника бутылку, прозрачную, крикнула Вера из соседней комнаты. У меня там травяной настой. Горьковатый, но даёт силы.
Я подошла к потрескавшемуся холодильнику и открыла его. Сердце сжалось ещё сильнее: пол-литра мутной жидкости, три яйца, банка квашеной капусты и пустая, вытертая до дыр масленка.
Боже правый подумала я, чувствуя острую боль. Она живёт в такой нищете, а я приехала на дорогой машине в шёлковом платье.
Нашла? спросила старушка, её голос эхом разнёсся по комнате.
Да, бабушка Вера, сейчас! воскликнула я.
Вера Петровна вынула из старой газеты маленький узелок, перевязанный бечёвкой.
Вот. Закопай это на своём участке, не глубоко, на штык лопаты. Через три дня гость уйдёт и не вернётся. Это просто травы, сухие веточки, лесные ягоды Всё заговорено на добро. Попробуешь отвар?
Я сделала глоток горьковатой, но ароматной жидкости.
Очень вкусный, искренне улыбнулась я, беря свёрток. Спасибо огромное. Можно я вас тоже чемнибудь угощу? неожиданно вырвалась я, глаза бегали. Я в магазине перед отъездом покупала акцию, два товара, а потом не знала, куда их деть. Может, вам чтото пригодится?
Не дожидаясь ответа, я бросилась из дома, а через минуту вернулась, тяжело глядя на огромный бумажный пакет, и стала выкладывать содержимое на стол, беспрестанно тараторя:
Масло подсолнечное зачем я два взяла? Я же готовлю на пару, у Дмитрия проблемы с желудком Чай черный, а мы всегда пьем зелёный Сладости люблю, но надо худеть, а дома полно шоколада Печенье? Чай отлично! Пастила не очень Мясо сколько набрала? Морозильник уже переполнен! Не обидитесь, если я оставлю? Можно? Крупы бурый рис, зелёная гречка. После того как у мужа начались проблемы, я пошла на курсы правильного питания, теперь всё так покупаю
Я аккуратно раскладывала продукты, не решаясь посмотреть на Веру Петровну. Было страшно, будто я дарю милостыню, а старушка обидится.
Но когда я наконец взглянула, я увидела, как по щекам Вера Петровна тихо текут светлые слёзы. Она молча вытерла их краешком платка.
Спасибо тебе, доченька, прошептала она, словно шёпот листьев за окном.
Это вам спасибо, выдохнула я, пожав плечами. Я пойду спасать участок! Но если вы не против, зайду к вам ещё раз? Мне с вами интересно.
Я закопала свёрток в указанном месте и больше не видела того мрачного мужчины с усами. Через неделю, как сказала Вера Петровна, на мёртвом участке пробились первые робкие ростки: одуванчики и какаято трава. Я плакала от радости, ведь земля ожила.
В тот же день Вера Петровна, опираясь на палку, медленно шла к старому, заброшенному деревенскому погосту. Она шла по узкой тропинке, кивала невидимому собеседнику, приветствовала давних знакомых. Остановилась у неухоженной, безымянной на первый взгляд могилы. На потрескавшемся камне, позолотившемся от времени, виднелась фотография седого мужчины с пышными усами.
Спасибо тебе, Пётр Степанович, тихо прошептала старушка, присев и вынимая сухую траву вокруг. Ты помог мне, а я тебе помогу. Приберу здесь, чтобы было чисто и красиво А ты покойся. Спасибо.
Через две недели я снова пришла к Вере Петровне. Робко постучала в знакомую дверь и, услышав хриплое «заходи!», вошла, поставив у порога тяжёлый, доверху набитый пакет.
Бабушка Вера, это я, Алёна! Здравствуйте! Я к вам в гости, как обещала, начала я, но смутилась и указала на сумку. А это я привезла коечто. Раньше я ходила на курсы по дизайну интерьера, но они мне не подошли. Сейчас же купила кучу вещей: шторы, махровые полотенца, пледы, посуду Всё новое, ноЯ положила все подарки на стол, улыбнулась Вере Петровне и сказала, что теперь мы будем вместе ухаживать за её садом, пока земля полностью не оживёт.
