Я стоял неподвижен, а вокруг меня гудел вечный ритм Киева, улицы не стихали, а я вглядывался в лицо женщины, которой, как я думал, никогда больше не увижу не так, как ожидал.
Ольга Морозова. Первая и, понастоящему, единственная любовь.
Девушка, что однажды подтолкнула меня к вершинам водяных башен, танцевала босиком в грозе, целовала меня за трибуной после занятий и шептала мечты о Париже, стихах и мире, большем, чем наш крошечный провинциальный городок.
После выпуска она исчезла. Без билета, без звонка, словно растворилась в воздухе.
А теперь она стояла передо мной, держала в объятиях двух дрожащих девочек на тротуаре у витрины «Шанель», будто бы мир её позабыл.
Я опустился на колени.
Точно в том месте, где шёл мой пошитый на заказ плащ и итальянские туфли, на грязном киевском тротуаре.
Ольга прошептал я, голосом ещё тише.
Она не могла смотреть мне в глаза.
Не хотел, чтоб ты меня так увидел, прошептала она хрипло. Я почти убежала, как только узнала меня.
Близнецы бросились на меня большими испуганными глазами. Одна потянула Ольгу за рукав.
Мамочка, холодно.
Сердце сжалось. Мамочка.
Я посмотрел на Ольгу, голосом мягче, чем помнил её раньше. Это ваши?
Она кивнула. Лиза и Соня. Трёхлетние.
Меня перехватило дыхание.
Три года.
Выглядели так же, как она, но в их взгляде была знакомая черта то же скольжение взгляда в солнечном свете, как у меня, когда я был ребёнком.
Сердце билось громко.
Это мои?
Ольга наконец подняла глаза, слёзы блестели. Я не знала, как тебя найти. Пыталась но когда узнала, кем ты стал, подумала её голос дрожал. Подумала, что ты этого не захочешь. Меня. Их.
Тишина тяжела, как глиняный шар, повисла между нами.
Не знал, сколько так сидели мы.
Потом, будто решение уже укоренилось в душе, я снял плащ и обвил его её плечи. Лизу нежно взял в объятия, затем протянул руку Соне.
Пойдём, сказал твёрдо. Идём домой.
В последующие дни газеты кипели.
Технологический миллиардер Лев Петров, замечен с женщиной и неизвестными детьми в центре Киева
Секретная семья ушедшего магната?
От улицы к пентхаусу: женщина, прервавшая молчание Льва Петрова
Но Леву было всё равно.
Не волновали заголовки. Не тревожили звонки членов совета директоров. Не достали сплетни светских вечеринок.
Потому что Ольга и девочки спали наверху, в его пентхаусе, в тепле, в безопасности, с едой.
И он наконец снова почувствовал живое.
Через несколько недель Ольга стояла у панорамных окон от пола до потолка, глядя в даль.
Я не из этого мира, Лев, прошептала она. Ты ты. А я лишь
Ты их мать, перебил он. Ты единственная, кто когдалибо видел меня понастоящему. Ты принадлежишь этому месту больше, чем ктобы то ни было.
Она повернулась к нему, глаза блестели слёзой. Я боялась.
И я, шепнул он. Но теперь страх ушёл.
Он опустился на колени не ради кольца, а ради сердца.
Останься. Давай искать выход вместе.
И Ольга осталась.
Не изза денег. Не изза квартиры, прессы или роскоши.
А потому, что тот мужчина, который когдато взял её за руку в школьном коридоре, нашёл её вновь на холодной улице, в самый тяжёлый час её жизни.
И вместо того, чтобы отвернуться
Он вернулся домой.
К ней.
К их дочерям.
К той жизни, что была им предначертана.
