Мам, я уже иду. Двадцать минут, максимум, Игорь Иванов стоял в дверях палаты, пытаясь улыбнуться, но губы дрожали.
Пожалуйста, не задерживайся, Аграфена Петровна лежала на боку, прижавшись к одеялу, врач сказал, что к вечеру будет капельница.
Он кивнул, бросил куртку на плечо и вышел. На улице сырость и пронизывающий ветер. Осень в Киеве никогда не жалует прохожих морось, свистящие порывы, лужи, отражающие весь смысл украинской осени: низкое небо, молчаливые люди, будто всё ждёт своей зимы.
Игорь спешил к автобусной остановке и ощущал, что не успевает. Не к автобусу к жизни. К всем тем вещам, что проносятся мимо.
Три недели назад врачи сказали, что у мамы «последняя стадия». Он тогда не заплакал. Просто сел на скамейку у морга почему-то именно туда привели ноги и просидел до темноты.
Ну что, собираешься уезжать? спросил сосед по палате, худой старик с тонкой шеей и глазами, полными вечного ожидания.
Я сына жду, улыбнулась Аграфена, он обещал вечером прийти.
Приходит часто?
Каждый день. Только я всё думаю может, зря его держу? У него ведь жизнь.
Старик кашлянул и тихо произнёс:
Не ты держишь, а он сам не отпускает. Пока не отпустит ты не уйдёшь.
Аграфена отвернулась к окну. За стеклом шёл дождь. Странно ведь когдато она любила эту погоду. В молодости капли казались романтикой: сидеть на кухне с горячим чаем и слушать, как они стучат по подоконнику. Сейчас же дождь лишь мешал видеть.
Игорь зайшёл в старый парк, где в детстве они с мамой катались на санках. У третьей берёзы от входа она когдато сказала ему:
Сынок, не важно, чем ты займёшься. Главное чтобы после тебя ктото улыбнулся. Хоть один человек.
Тогда он не понял, а теперь понял слишком хорошо.
Телефон завибрировал: «Мама: Не торопись, я в порядке». Он машинально улыбнулся в последнее время она часто писала «не торопись», будто боясь, что он будет тревожиться.
В палате стало тихо. Старик спал, медсестра ушла. Аграфена лежала, глядя в потолок, и вдруг услышала музыку. Гдето из коридора звучала старая песня «Осінній дощ» группы Океан Ельзи.
Она улыбнулась. «Боже, и здесь» прошептала она и закрыла глаза.
Вдруг ктото сел рядом, тихо, как будто ветер.
Не бойся, сказал голос, всё уже.
Она не открыла глаз, лишь лёгким вздохом прошептала:
Только бы он не плакал.
Игорь вернулся спустя сорок минут. Врачи уже вышли из палаты, медсестра стояла у двери, глаза раскраснелись.
Он понял без слов.
Можно? спросил он тихо.
Да, кивнула медсестра, но ненадолго.
Он сел рядом. Мама лежала спокойно, чуть улыбаясь. На тумбочке стоял телефон, экран мерцал несостоявшееся сообщение:
«Игорь, не жди чуда. Сам им будь».
Он смотрел на экран, пока не стало больно. Потом заметил: на окне, где капли стекали тонкими линиями, образовалось маленькое сердечко, будто нарисованное пальцем изнутри.
Он впервые за многие дни улыбнулся.
Прошёл год. Игорь стоял у входа в детскую онкологию с термосом кофе и корзиной фруктов.
Вы волонтёр? спросила охранница.
Да, улыбнулся он. Просто хочу, чтобы ктото улыбнулся.
И когда в коридоре к нему подбежал мальчишка с лысой головой и крикнул: «Дядя, смотри, я выздоравливаю!», Игорь понял чудеса бывают.
Иногда они приходят к нам через простое желание подарить улыбку, и тогда даже самая серую осень превращают в светлую надежду.
