Мам, я быстро. Двадцать минут, не больше, Игорь Иванов стоит в дверях палаты, пытаясь улыбнуться, но губы дрожат.
Только не надолго, Алёна Петровна лежит на боку, вцепившись в одеяло, врач сказал, что к вечеру будет капельница.
Он кивает, бросает куртку на плечо и выходит. На улице сыро и ветрено. Октябрь в Киеве никогда не жалует прохожих дождь, сильный ветер, лужи, будто отражающие всё, что значит русская осень: низкое небо, молчаливые люди, всё ждёт своего конца.
Игорь идёт к автобусной остановке, чувствуя, что не успевает. Не к автобусу к жизни, к тому, что катится мимо.
Три недели назад врачи сказали, что у мамы «последняя стадия». Тогда он не заплакал. Сел на скамейку у морга почемуто именно туда привели ноги и сидел до темноты.
Ну что, собираешься уехать? спросил сосед по палате, старик с тонкой шеей и глазами, в которых живёт вечное ожидание.
Я сына жду, улыбается Алёна, он обещал вечером прийти.
Приходит часто?
Каждый день. Только я всё думаю может, зря его держу? У него ведь жизнь.
Старик кашляет и тихо произносит:
Не ты держишь, а он сам не отпускает. Пока не отпустит ты не уйдёшь.
Алёна отворачивается к окну. За стеклом идёт дождь. Странно, ведь когдато она любила его. В молодости дождь казался романтичным: сидеть на кухне с горячим чаем и слушать, как капли стучат по подоконнику. Сейчас он лишь мешает видеть.
Игорь заходит в старый парк, где в детстве они с мамой катались на санках. У третьей берёзы от входа она когдато сказала ему:
Знаешь, сын, не важно, что ты будешь делать. Главное чтобы после тебя ктото улыбнулся. Хоть один человек.
Тогда он не понял, а теперь понимает слишком хорошо.
Телефон вибрирует: «Мама: Не торопись, я в порядке». Он машинально улыбается в последнее время она часто пишет «не торопись», чтобы он не волновался.
В палате становится тихо. Старик спит, медсестра ушла. Алёна лежит, глядя в потолок, и вдруг слышит музыку. Гдето из коридора звучит старая песня «Осенний дождь». Она улыбается.
Господи, ну надо же, и тут… думает она и закрывает глаза.
Вдруг ктото садится рядом, тихо, словно ветер.
Не бойся, говорит голос, всё уже.
Она не открывает глаз, лишь вздыхает и прошептывает:
Только бы он не плакал.
Игорь возвращается через сорок минут. Врачи уже вышли из палаты, медсестра стоит у двери, глаза вспухшие. Он понимает без слов.
Можно? тихо спрашивает он.
Да, кивает медсестра, только ненадолго.
Он садится рядом. Мама лежит спокойно, будто слегка улыбается. На тумбочке телефон, экран мигает неотправленное сообщение:
«Игорь, не жди чуда. Сам им будь».
Он смотрит на экран, пока не становится больно. Затем замечает: на окне, где дождевые капли стекают тонкими линиями, образовалось маленькое сердечко, будто ктото нарисовал его пальцем изнутри. Он улыбается впервые за многие дни.
Проходит год. Игорь стоит у входа в детскую онкологию с термосом кофе и корзиной фруктов.
Вы волонтёр? спрашивает охранница.
Да, улыбается он. Просто хочу, чтобы ктото улыбнулся.
И когда в коридоре к нему подбегает лысый мальчишка и кричит: «Дядя, смотри, я выздоравливаю!», Игорь понимает чудеса всё же бывают.
Просто иногда они приходят через нас.
