Старшая дочь,Галина Петровна, вынесла семейный вердикт.Она, будучи упрямой и требовательной к женихам, так и не вышла замуж, а к тридцати годам превратилась в ядовитую мужененавистницукакуюто язву души, ночной кошмар для любого мужа.
Приблуда, произнесла она, будто печатая эти слова. Младшая сестра,Ольга Сидорова, пухлая и весёлая, одобрительно улыбнулась. Мать,Вера Ивановна, промолчала, но её мрачное выражение говорило ясно: новосельная невестка ей тоже не понравилась. Что тут могло понравиться? Единственный сын,Тимофей «Тимка» Петров, вернулся из армии с женой. У этой, так называемой супруги, ни отца, ни матери, ни гроша в кармане. Ни родных, ни имущества. Говорят, что росла в детском доме, а может, по родне переезжалаточных сведений нет. Тимка молчал, лишь отшучивался: «Не тревожься, мать, скоро наживём своё» И разговорились, будто бы он привёл в семью очередную аферистку. Кто знает, сколько их уже в деревне!
С тех пор, как Приблуда поселилась в доме, Варвара Никитична почти не спала ночами. В полупримере дремала, ожидая очередную проделку новоявленной невестки: когда она начнёт рыться в шкафах. А дочери подгоняли:«Ты бы, мать, ценные вещи породному спрятала, мало ли чтонибудь! Шубы, золото иначе проснёмся однажды и всё исчезнет!»
Тимка, однако, не скрывал:«Кого ты в дом привёл! Где же твои глаза? Ни кожи, ни лица!»
Но жить надо, и Приблуда заняла своё место.
Дом был полновесный: огород в тридцати соток, три кабана в вольере, птицы «не считалось». Работы впрок, а Приблуда не жаловалась. Хлебала, кормила кабанов, готовила, убиралась, старалась угодить свекрови. Но если сердце матери не согревалось, даже золотой шар не спасал бы положение. Нежеланную невестку в первый же день она отрезала:
Зови меня по отчеству, сказала она,Тогда будет лучше. У меня уже есть дочери, а ты, как бы ни старалась, не станешь роднее.
С тех пор Приблуда стала Варварой Никитичной, а сама мать её больше не называла иначе. Призыв «надо чтото сделать» стал её единственной фразой. Не потакали ей, но и золовки не давали свободы. Каждое слово врет как в сказки. Иногда мать вынуждена была удержать разъярённых дочерей, не ради жалости к Приблуде, а ради порядка в доме. Ведь она была работящей, не лентяйка, вся в деле. Мать постепенно оттаивала.
Жизнь могла бы наладиться, но Тимка отскочил.
Каким же мужиком вынести всё, когда с утра до ночи в два голоса ему: «На ком женился», «На ком женился»? И вот Галина познакомила его с подружкой, и всё закружилось. Сестры радовались победе: «Теперь ненавистная Приблуда уберётся». Мать молчала, а Приблуда делала вид, будто ничего не случилось, лишь глаза её потускнели.
И вдруг, словно гром в ясном небе, две новости: Приблуда ждет ребёнка, а Тимка с ней разводится.
Не будет так, сказала мать Тимке. Я её в жёны не сватала.
Но женился живи! Не кобелевай. Скоро станешь отцом. Порушишь семью сгоню из дома и не желаю тебя видеть. А Шурка здесь будет жить.
Впервые мать назвала Приблуду по имени. Сёстры замерли. Тимка возмутился: «Я мужчина, решаю сам». Мать, упершись руками в бока, засмеялась: «Какой ты мужчина? Пока только штаны. Родишь ребёнка, вырастишь его, научишь умам, тогда и назовёшь себя мужчиной!»
Мать не прибегала к клевете, но и Тимка держался за маму. Если задумал уходит. Шурка осталась. Через время Приблуда родила девочку и назвала её Варушка. Мать, услышав, ничего не сказала, но радость была очевидна.
Внешне дом не изменился, лишь Тимка забыл, где дом. Обиделся. Мать тоже переживала, но скрывала эмоции. Внучку полюбила, баловала, дарила сладости. Шурке же, видимо, простила, что сын через неё лишился. Но ни словом, ни полувзглядом её не упрекала.
Прошло десять лет. Сёстры вышли замуж, а в большом доме остались трое: мать, Шурка и Варушка. Тимка ушёл в армию, а потом с новой женой отправился на север. К Шурке подошёл один отставной офицер, серьёзный мужчина постарше её. Он развёлся, оставив ей квартиру, сам же жил в общежитии. Получал пенсию, был надежным женихом. Шурке он тоже понравился, но куда её вести? К свекрови?
Она всё объяснила, попросила прощения и ушла. Мужчина, не будучи дураком, пришёл к матери: «Варвара Никитична, я люблю Шуру, без неё не могу жить». Мать ни мускулом не дрогнула.
Любишь, сказала она,тогда поженитесь и живите.
Потом добавила:
Варушку в квартире не дам. Живите здесь со мной.
Так они все стали жить вместе. Соседи до молочных зубов обсуждали, как «чокнутая» Никитична сына с дома выгнала, а Приблуду с ухмылкой приняла. Никто не слышал, как Варвара Никитична отсылает «ленивых» к косточкам. Она игнорировала сплетни, не вела разговоров с соседками, держалась гордо и недоступно. Шурка родила Катю. Мать, однако, не могла радоваться своим внукам: «Какая же она внучка? Никакая».
И вот беда как водится, неожиданно. Шурка тяжело заболела. Муж сломался, время от времени запивал. Мать, без лишних слов, сняла всё с банковской книжки и везла Шурку в Киев. Выписывала лекарства, показывала врачам. Не помогло.
Утром Шурка почувствовала облегчение, попросила куриный бульон. Мать, обрадованная, быстро зарубила курицу, ощипала, сварила. Но когда подала, Шурка не смогла его съесть и впервые заплакала. Мать, которой никто никогда не видел слёз, расплакалась вместе с ней:
Что ты, дитя, уходишь от меня, когда я тебя полюбила? Что ты делаешь?
Затем успокоилась, вытерла слёзы и сказала:
Не волнуйся за детей, они не пропадут.
Больше слёз не проливала, сидела рядом, держала Шурку за руку, тихо гладила, словно ищет прощения за всё, что было между ними.
Прошло ещё десять лет. Варушку готовили к свадьбе. Пришли Галина и Ольга, уже постаревшие, с морщинами. Ни одна из сестёр не имела детей. Собралась вся родня. Тимка приехал. С женой к тому времени уже развёлся, пил крепко. Увидев, как красива стала Варушка, обрадовался: «Не ожидал, что у меня такая замечательная дочь». Но узнав, что дочь называет «папой» чужого мужчину, он помрачнел, обвинил мать: «Ты ввела чужого мужа в дом, пусть убирается». Ничего ему здесь не делать. Я отец.
Мать ответила:
Нет, сын. Ты не отец. Как в юности в штанах, так и не вырос в мужчину.
Сказала, будто печатала. Тимка не вынес унижения, собрал вещи и снова пустился в путь. Варушка вышла замуж, родила сына и назвала его Александром в честь приёмного отца. А бабу Варю в прошлом году похоронили рядом с Шуркой.
Так они и лежат рядом: невестка и свекровь. А между ними этой весной проросла берёзка. Откуда взялась, непонятно. Никто её специально не сажал. Приблудилась ниоткуда. То прощальный привет от Шурки, то последнее «прости» от матери.
