Я вела «Жигуль» уже третий час, и шоссе было пустынным, скользким от утренних осадков. В ноябре в наших краях быстро наступает темнота, и я торопилась, чтобы успеть домой до наступления ночи. В салоне гудел «Авторадио», печка едва справлялась с холодом, а в мыслях я уже была у дверей своей хаты, где меня ждали муж, дочкаАлена и, конечно, свекровь с её вечным недовольством. Я так погрузилась в рассудки, что даже не заметила, как на заднем сиденье ктото появился.
Ну что, мать, довезла меня? прозвучал скрип голоса.
Я вздрогнула так, что руль чуть не вырвался в кювет. Сердце упало в брюшную полость, и я резко нажала тормоз, бросив взгляд в зеркало заднего вида. Там, откинувшись на спинку сиденья, сидела старушка. Лицо её было покрыто глубокими морщинами, над головой тёмный платок, а глаза почти чёрные, как смоль, смотрели спокойно и проницательно.
Вы откуда взялись? голос мой дрогнул от страха. Я точно помнила, что садилась в машину одна. Ключи от квартиры лежали на переднем сиденье рядом с сумкой, и я никого не подбирала.
С дороги, ответила старушка, поправив платок. Замёрзну там насмерть. Везтито будешь или как?
Я хотела возразить, что не беру попутчиков, что это опасно, что меня ждут дома, но слова застряли в горле. Старуха смотрела, будто знала обо мне всё, словно читала меня как раскрытую книгу.
Мне до Каменского, шепнула я, надеясь, что она выйдет.
А мне до Каменского и нужно, усмехнулась она. Не бойся, доченька. Убивать я тебя не собираюсь, я уже старая для этого. А вот помочьможет, посмотрю. Чувствую, на душе у тебя тёмно. Муж гуляет? Свекровь грызёт?
Я промолчала. Мы жили со свекровью уже шесть лет, а последние два года превратились в сплошную муку. Но говорить об этом с первой встречной? Старушка словно прочитала мои мысли.
Ладно, молчи, проскользнула она пальцем в сторону меня. Я и так вижу. Тыдобрая. Слишком добрая. А добрых в этом мире сначала съедают. Поехали уже, а то темнеет.
Я завела мотор и выехала на трассу. В голове крутился один вопрос: зачем я всё это делаю? Нога послушно нажимала на педаль газа. Мы ехали молча около получаса. Старуха уставилась в окно, иногда бормоча себе под нос. Когда вдали показались редкие огоньки Каменского, она резко окликнула:
Стой здесь.
Я остановилась у полуразрушенной деревянной избы. Старушка открыла дверь, а прежде чем выйти, обернулась.
Спасибо, касатка. Слушай сюда. Через месяц я постучу в твою дверь. Не пугайся. Просто знай: когда всё пойдёт прахом, я приду.
Что? я даже не нашла, что ответить.
А вот и всё, старушка выскочила из машины, опираясь на клюку, и, не оборачиваясь, зашагала к дому. Запомни: ровно месяц.
Я уехала, дрожащими руками сжимая руль. Всю дорогу домой я убеждала себя, что это был сон, галлюцинация от усталости. Я почти выкинула историю из головы. Ровно на месяц.
А через месяц готовились к семейному торжеству десятилетию нашего брака. Или, как воскликнула моя свекровь Валентина Петровна, «десять лет мучений моего сына». Она сидела на кухне, перебирала крупу и, как обычно, ворчала.
Серёжа, у тебя ребёнокскелет, кормить не умеешь. Мясо опять пересушил. И вообще, кто так накрывает? У нас гости, а не бомжи.
Я молча раскладывала салат по тарелкам. Муж, Сергей, сидел в зале, пил пиво и смотрел телевизор. Помощи от него ждать не приходилось. Я работала на полторы ставки, тянула ипотеку квартира стоила 150000, покупали её в совместной собственности с матерью мужа, у которой тоже была доля, занималась домашним хозяйством и воспитанием дочери. Алена только исполнила десять лет, и часто смотрела на меня глазами, будто чувствовала мою усталость.
В дверь позвонили. Я пошла открывать, вытирая руки о фартук. На пороге стояла моя золовка Светлана с мужем и двумя подростками. Они ввалились в квартиру, даже не разувшись.
Ох, чего не накрыто? спросила Светлана, скидывая грязные сапоги в коридор. Серёжа! Встречай родню!
Проходите, прошептала я, хотя внутри всё кипело.
Дальше больше. Подтянулись троюродные дяди, какието «друзья семьи», которых я видела впервые. Валентина Петровна чувствовала себя королевой. Она командовала:
Алёна, принесиэто. Алёна, подай то. А нука, убери здесь. Серёжа, сядь, ты устал.
Кол-во гостей превысило все мыслимые пределы. Я бегала с подносами, как официантка, а Светлана громко комментировала:
Ой, мама, оливье с курицей? Надо было с колбасой нормальной. А селёдка под шубой пересолила.
Может, сама бы приготовила, раз такая гостья? не выдержала я, ставя на стол очередное блюдо.
Я? Светлана округлила глаза. Я гость, а гостей обслуживают. Ты же у нас нигде не работаешь нормально, так что старайся.
Я работаю, прошептала я сквозь зубы.
Ну, работаешь, махнула рукой Валентина Петровна. Там же зарплата мышиные слёзы. Если бы не мой Серёжа, вы бы с дочкой под мостом жили. Кстати, убери Алёну в комнату, она тут мешается.
Я посмотрела на свою дочь. Она сидела в углу, обхватив руками колени, и смотрела на меня испуганными глазами. Её не позвали за стол. Её вообще никто не замечал, кроме меня.
Алёна, иди в комнату, сказала я, чувствуя, как сжимаются зубы.
В этот момент раздался ещё один звонок. Я пошла открывать, ожидая увидеть очередного запоздавшего гостя. На пороге стояла она. Та самая старушка, в том же платке, с той же клюкой, но глаза её горели ярче, чем в прошлый раз.
Здравствуй, касатка. Я же говорила месяц. Пришла.
Это ещё кто? голос Валентины Петровны прозвучал как выстрел.
Старушка, не обращая на неё внимания, переступила порог. Она спокойно сняла старые, обмотанные изолентой галоши и прошла в зал, где замерли гости.
Здравствуйте, люди добрые, кивнула она. Я Евдокия, попростому Дуня. К Алёне пришла, погостить немного.
Что?! Сергей вскочил с дивана, покрасневший от пива. Алёна, ты с ума сошла? Кто это?
Я я растерянно смотрела на старушку, не зная, что сказать.
Ты, Алёна, вообще адекватная? подхватила Светлана, брезгливо глядя на гостью. Кого ты в дом тащишь? У нас тут культурная программа, а ты какуюто бомжиху привела!
Как вы смеете? я почувствовала, как во мне закипает злость, смешанная с унижением. Это моя квартира!
Наша квартира! рявкнула свекровь. И я не позволю всякому сброду тут селиться!
Дуня уже устроилась на единственном свободном стуле. Она окинула взглядом стол, грязные тарелки, недовольные лица и громко вздохнула.
Сброд, говоришь? спокойно переспросила она. Это ято сброд? А кто тогда вы? Пришли чужую квартиру грабить, хозяйку держите прислугой, девчонку родную притесняете Сброд, говоришь?
Лена! Немедленно выведи это чучело! закричала Валентина Петровна.
Она останется, услышала я свой голос, твёрдо как гранит.
Что?! хором спросили Светлана и Сергей.
Вы слышали, встала я между старушкой и родственниками. Евдокия моя гостья. Если она вам не нравится, дверь вон там. Вы и так ведёте себя, будто я здесь прислуга.
Тишина звенела. Светлана схватила мужа за руку.
Ну и оставайся со своей бабкой! Поехали отсюда! Я в этом цирке не участвую!
Гости начали расходиться, громко возмущаясь и бросая злые взгляды. Свекровь осталась сидеть за кухонным столом, сверля меня глазами, а Сергей демонстративно включил громкий телевизор. Когда последняя дверь захлопнулась, Дуня подошла ко мне.
Молодец, тихо сказала она. Первый шаг сделан. Дальше будет хуже, но держись. А теперь покажи, где я спать буду.
Я отвела её в небольшую комнату, которую мы называли «закуток». Там стоял старый диван. Дуня улеглась, скрипя, и, закрыв глаза, пробормотала:
Всё, Алёна. Начинается самое интересное. Завтра твои «родственники» покажут себя во всей красе.
Утром я проснулась от криков. Выбежав на кухню, я увидела Сергея и свекровь. Они стояли над Дуной, которая спокойно пила чай из моей любимой кружки.
Она украла мои серьги! орала Валентина Петровна, трясясь от ярости. Золотые! Серёжа, вызови полицию!
Какие серьги? я бросила взгляд от мужа к старушке.
А ты их не знаешь! рявкнул Сергей, сверкая глазами. Всё ты подстроила, чтобы маму выжить! Привела в дом попрошайку, а она ворует!
Не брала я твои серьги, спокойно сказала Дуня, отхлебывая чай. У меня свой добрый запас, хоть я и бедно одета. Не в деньгах счастье, дочка.
Вон отсюда! закричала свекровь. Немедленно вон!
Я встретилась глазами со свекровью. Она выглядела не столько рассерженной, сколько торжествующей. Меня осенило: это подстава.
Где вы их искали? спросила я.
В комнате у этой, Светлана вышла из-за спины матери. Оказалось, она с утра притащилась. Я своими глазами видела, как она прятала их в карман халата.
Ты врёшь, сказала я спокойно.
Кому «врёшь»? Светлана двинулась на меня. Да я
Руки уберите! Дуня внезапно встала, голос её стал твёрд, как сталь. Вы, девки, думаете, старуха глупа? Думаете, я не замечу, как вы серьги в карман моего халата подкинули, пока я спала? Я всё слышала.
Валентина Петровна побледнела.
Что ты слышала, старая карга? спросила она.
А то, как ты шепталась с дочкой своей. «Сережа ей поверит, выгоним её, и Алёна сбежит к своей бабке». Не выйдет.
Серёжа! взвизгнула свекровь. Ты будешь это слушать?!
Сергей стоял, сжатый кулаками, лицо красное.
Алёна, прошипел он, либо эта бабка уходит, либо я ухожу. Выбирай.
Я посмотрела на мужа. Десять лет брака, десять лет унижений, его молчание, его вечное «мама сказала». Смотрела на дочь, стоявшую в дверях, глаза её полны ужаса.
Выбирай, повторил он.
Уходи, сказала я.
Что?
Я сказала: уходи. К маме, к Светлане, куда хочешь. Но из этой квартиры, оформленной на меня и Алёну, уходишь ты.
Юридическая угроза сработала. Сергей замёрз от неожиданности. Он привык, что я молчу, терплю, но сейчас во мне чтото сломалось, либо возродилось.
Ты пожалеешь, прошипела свекровь, хватая сына за руку. Пойдем, Серёжа. Посмотрим, как она будет с бабкой без мужа.
Они вышли, громко хлопнув дверь. Я опустилась на стул, чувствуя, как дрожат колени.
Вот и всё, выдохнула я.
Нет, касатка, Дуня подошла и погладила меня по голове. Это только начало. Они так просто не сдадутся. Квартира у тебя, да, но и у них доля. Они пойдут в суд, потребуют алименты, отнимут машину. Ты готова?
Я подняла голову. Я не была готова. Но выбора не оставалось.
Через три дня вернулся Сергей, но не с извинениями, а с повесткой в суд. Валентина Петровна подала иск о выселении меня и Дуни, требуя продажи квартиры, раздела средств. В иске писалось, что я «создаю невыносимые условия», «привела постороннего человека» и «психологически давлю на мужа, вынудив его уйти».
Я сидела на кухне, держала в руках лист бумаги и не могла поверить. Моя свекровь, жившая за мой счёт, ела мой хлеб, теперь хотела лишить меня крыши над головой.
Не бойся, касатка, шептала Дуня у плиты, заваривая травяной настой. Суд дело такое. Кто прав, тот и сильнее.
Но у них доля, прошептала я. И юрист.
А мы без защиты? усмехнулась Дуня. С улыбкой, полной гордости и решимости, я поднялась, закрыла дверь суда и шагнула в новое, свободное будущее.
