Михайло было четырнадцать, а мир будто бы стоял против него. Точнее не хотел его понять.
«Опять этот хулиган!», бормочет тётка Клавдия из третьего подъезда, спеша на другую сторону двора. «Одна мать воспитывает. Вот и результат!»
Михайло прошёл мимо, засунув руки в карманы изношенных джинсов, делая вид, что не слышит. Хотя слышал.
Мать работает допоздна. На кухонном столе записка: «Котлеты в холодильнике, разогрей». И тишина. Всегда тишина.
Он шёл из школы, где учителя вновь «проводили беседу» о его поведении. Он понимал, что стал проблемой для всех, но что с того?
«Эй, парень!», окликнул его дядя Виталий, сосед с первого этажа. «Видел здесь хромого пса? Надо его прогнать».
Михайло остановился и присмотрелся.
У мусорных баков действительно лежал пес. Не щенок взрослый, рыжий с белыми пятнами. Стоял неподвижно, только глаза следили за людьми. Умные, печальные глаза.
«Кто-нибудь его уберёт!», подхватила тётка Клавдия. «Больной, наверное!»
Михайло подошёл ближе. Пес не шевельнулся, лишь слабо вилял хвостом. На задней лапе рваная рана, запачканная кровью.
«Что стоишь?», раздражённо бросил дядя Виталий. «Возьми палку, прогоняй!»
И тогда в груди Михайло чтото сорвалось.
«Только попробуйте его тронуть!», резко крикнул он, закрываясь над псом. «Он никому ничего плохого не сделает!»
«Вот это да», удивился дядя Виталий. «Защитник нашёлся».
«И я буду защищать!», Михайло сел рядом с псом, осторожно протянул руку. Тот обнюхал пальцы и тихо лизнул ладонь.
Тёплое чувство заполнило грудь мальчика. Впервые за долгое время ктото отнёсся к нему добро.
«Пойдём», прошептал он псу. «Пойдём со мной».
Дома Михайло устроил псу лежанку из старых курток в углу своей комнаты. Мать будет работать до вечера значит, никто не будет ругать и выгонять «заразу».
Рана выглядела плохо. Михайло зашёл в интернет, нашёл статьи о первой помощи животным, мучительно щурясь от медицинских терминов, но запоминая каждое слово.
«Надо промыть перекисью», бормотал он, рысканув в домашней аптечке. «Потом обработать йодом края. Только аккуратно, чтоб не болело».
Пес лежал спокойно, доверительно подводя пораненную лапу, смотрел на Михайло с благодарностью, такой же, какой давно никого не смотрел.
«Как тебя зовут?», Михайло аккуратно бинтовал лапу. «Ты рыжий. Рыжик, какнибудь назвать?»
Пес тихо гавкнул, будто согласившись.
Вечером пришла мать. Михайло готовился к скандалу, но мать молча осмотрела Рыжика, погладила бинт на лапе.
«Сам перевязываешь?», тихо спросила она.
«Сам. В интернете нашёл, как правильно».
«Чем будешь кормить?», спросила она.
«Придумаю».
Мать долго смотрела на сына, затем на собаку, которая лизала ей руку.
«Завтра к ветеринару отведём», решила она. «Посмотрим, что с лапой. А имя уже придумал?»
«Рыжик», пробормотал Михайло.
Впервые за долгие месяцы между ними не было стены непонимания.
Утром Михайло встал на час раньше обычного. Рыжик пытался встать, скрипя от боли.
«Лежи», успокоил его мальчик. «Сейчас воды принесу, еду дам».
Дома не было собачьего корма. Пришлось отдать последнюю котлету, размочить хлеб в молоке. Рыжик жадно, но аккуратно, облизывая каждую крошку.
В школе Михайло впервые за долгое время не спорил с учителями. Думал только об одном как там Рыжик, не больно ли ему, не скучает ли?
«Сегодня ты както иначе», удивилась классный руководитель.
Михайло лишь пожал плечами. Не хотел рассказывать смех бы вызывали.
После школы мчал он домой, игнорируя недовольные взгляды соседей. Рыжик встретил его радостным воями, уже мог стоять на трёх лапах.
«Что, дружище, на улицу хочешь?», Михайло сделал из верёвки поводок. «Только осторожно, лапу береги».
Во дворе случилось нечто удивительное. Тётка Клавдия, увидев их, чуть не упала со смеху:
«Так он же его домой потянул! Михайло! Ты совсем сошёл с ума?!»
«А что такого?», спокойно ответил мальчик. «Лечу его. Скоро поправится».
«Лечишь?!», подошла соседка. «А где деньги на лекарства? У мамы крадёшь?»
Михайло сжал кулаки, но сдержался. Рыжик прижался к его ноге, будто чувствовал напряжение.
«Не краду. Свои деньги трачу. На завтраках собирал», тихо сказал он.
Дядя Виталий покачал головой:
«Парень, ты понимаешь, что взялся за живую душу? Это не игрушка. Его надо кормить, лечить, гулять».
Каждый день теперь начинался с прогулки. Рыжик быстро поправлялся, уже мог бегать, хоть слегка ковылял. Михайло учил его командам терпеливо, часами.
«Сидеть! Молодец! Дай лапу! Вот так!»
Соседи наблюдали издалека. Ктото качал головой, ктото улыбался. А Михайло замечал лишь преданные глаза Рыжика.
Он изменился. Не сразу, а постепенно. Перестал грубить, начал убирать в доме, даже оценки улучшились. У него появилась цель. И это был только начало.
Через три недели случилось то, чего Михайло боялся больше всего. Он шёл с Рыжиком вечерней прогулкой, когда из-за гаражей бросилась стая дворняжек пятерошесть собак, злых, голодных, с пламенеющими в темноте глазами. Вожак, огромный чёрный пёс, обнажил клыки и пошёл вперёд.
Рыжик инстинктивно отступил за спину Михайла. Лапа ещё болела, бегать нормально не мог. А эти собаки почувствовали слабость.
«Назад!», крикнул Михайло, размахивая поводком. «Убирайтесь отсюда!»
Но стая не отступала, окружала их. Чёрный вожак рычал всё громче, готовясь к прыжку.
«Михайло!», из окна крикнула тётка Клавдия. «Беги! Брось собаку и беги!»
Это была Клавдия, выглянувшая из окна. За ней маячили ещё несколько соседских лиц.
«Парень, не геройствуй!», крикнул дядя Виталий. «Он же хромой, всё равно не уйдёт!»
Михайло взглянул на Рыжика. Тот дрожал, но не убегал, прижимаясь к ноге хозяина, готовый разделить любую судьбу.
Чёрный пёс прыгнул первым. Михайло инстинктивно закрылся руками, но удар прилетел в плечо. Острые клыки пробили куртку, дошли до кожи.
А Рыжик, несмотря на больную лапу и страх, бросился защищать хозяина. Вцепился зубами в ногу вожака, встал на неё всем телом.
Бой начался. Михайло отбивался ногами, руками, пытался прикрыть Рыжика от клыков. Получал укусы, царапины, но не отступал ни на шаг.
«Господи, что происходит!», крикнула сверху тётка Клавдия. «Виталий, сделай чтонибудь!»
Дядя Виталий спускался по лестнице, хватал палку, арматуру, всё что попалось под руку.
«Держись, парень! Сейчас помогу!»
Михайло уже падал под натиском стаи, когда услышал знакомый голос:
«А ну прочь!»
Это была мать. Она выскочила из подъезда с ведром воды и обливала собак. Стая отскочила, рычая.
«Виталий, помогай!», крикнула она.
Дядя Виталий подбежал с палкой, ещё несколько соседей спустились с верхних этажей. Дворняги, поняв, что силы неравны, бросились в отступление.
Михайло лежал на асфальте, прижимая к себе Рыжика. Оба были в крови, оба дрожали. Но были живы. Целы.
«Сынок», мать села рядом, осторожно осмотрела раны. «Как же ты меня напугал».
«Я не мог его бросить, мамо», прошептал Михайло. «Понимаешь? Не мог».
«Понимаю», тихо ответила она.
Тётка Клавдия спустилась во двор, подошла ближе. Смотрела на Михайло странно, будто видела впервые.
«Парень», запнулась она. «Ты мог бы умереть изза собаки».
«Он не «изза собаки»», неожиданно вмешался дядя Виталий. «Он за друга. Понимаете разницу, Клавдия Степановна?»
Соседка кивнула молча, слёзы текли по щекам.
«Пойдём домой», сказала мать. «Нужно обработать раны. И Рыжика тоже».
Михайло с трудом поднялся, взял собаку на руки. Рыжик тихо скулил, но хвост еле-еле шевелился радовался, что хозяин рядом.
«Подождите», остановил их дядя Виталий. «Завтра к ветеринару поедете?»
«Поедем».
«Я отвезу. На машине. И за лечение заплачу собакагерой».
Михайло удивлённо посмотрел на соседа.
«Спасибо, дядя Виталий. Но я сам».
«Не спорь. Заработаешь потом отдашь. А пока», мужчина похлопал мальчика по плечу. «Пока гордимся тобой. Правильно?».
Соседи кивали молча.
Прошёл месяц. Обычный октябрьский вечер, и Михайло возвращался из ветклиники, где теперь помогал волонтёрам по выходным. Рыжик бегал рядом лапа зажила, хромота почти исчезла.
«Михайло!», окликнула его тётка Клавдия. «Подождино!»
Парень остановился, готовясь к очередной реплике. Но соседка протянула ему сумку с кормом.
«Это для Рыжика», смущённо сказала она. «Хороший корм, дорогой. Ты так о нём заботишься».
«Спасибо, тётка Клава», искренне ответил Михайло. «Но у нас уже есть корм. Я теперь подрабатываю в клинике, Анна Петровна платит».
«Всё равно берите. На будущее пригодится».
Дома мать готовила ужин. Увидев сына, улыбнулась:
«Как дела в клинике? Анна Петровна довольна?»
«Говорит, что у меня хорошие руки и терпение». Михайло погладил Рыжика по голове. «Может, стану ветеринаром. Серьёзно подумываю».
«А учёба?».
«Нормально. Даже Петрович из физики хвалит, говорит, стал внимательнее».
Мать кивнула. За месяц сын изменился до неузнаваемости. Не грубит, помогает дома, даже с соседями дружит. А главное появилась цель, мечта.
«Знаешь», сказала она, «завтра Виталий придёт. Хочет предложить тебе ещё одну подработку. В питомнике его знакомого нужен помощник».
Михайло просил:
«Правда? А Рыжика можно с собой взять?»
«Думаю, да. Он почти служебный пес».
Вечером МихТак Михайло понял, что истинная сила приходит, когда сердце открывается заботе о другом живом существе.
