Подъехав к подъезду в старом пятиэтажке на проспекте Победы в Киеве, Максим Петрович ощутил, как падает настроение, будто бы ктото вырвал у него последний луч солнца. Машина глухо заскрипела, он вытащил ключи, прошёл в вестибюль и сразу же оказался в привычных деталях домашней рутины: в прихожей лежали его старые тапочки, аромат тушёнки и свежего хлеба наполнял воздух, а на столе стояла ваза с геранями.
Внутри его ждала жена Марина, слегка сутулая, но всё ещё сияющая своей привычной улыбкой. Она в синих хлопчатобумажных штанах и лёгком домашнем жакете, волосы убраны в шарф, а на лице лёгкий блеск помады, которой она пользовалась почти так же регулярно, как и своим старым привычным блюдом варениками с вишней.
Устал? спросила она, протягивая ему тарелку с горячими варениками, как ты любишь, с вишнёй и сметаной и замерла, когда взгляд Максима задержался на её лице. Марина стояла, будто бы в кадре фильма, где каждая морщинка уже отточена временем, а её руки, привычно гладящие волосы, говорили о жизни, отданной кухне.
Он, привыкший к строгой дисциплине, которая сформировалась у него, пока он шёл по карьерной лестнице в юридический отдел крупного киевского холдинга, вдруг срезал её тонкую линию красоты:
Твоё «всё равно» в твоём возрасте просто нонсенс! Тебе не к лицу такие «уходы».
Губы Марины дрогнули, но она молчала, не подняв ни кастрюлю, ни чайник. Пироги под полотенцем, чай уже заваривался ей было проще оставить его самому.
После душа, когда аромат мыла ещё висел в воздухе, Максим, закутанный в свой любимый махровый халат, устроился в кресле перед телевизором, делая вид, что читает. Как будто бы вспоминая слова новой коллеги:
Вы полностью привлекательный мужчина, и к тому же интересный.
Максиму было 56, и он возглавлял юридический департамент в «ОрифлеймУкраина». В его подчинении недавний выпускник Киевского национального университета, три женщины за сорок, а одна из сотрудниц ушла в декрет. На её место пришла молодая Людмила, только что закончившая магистратуру в Харькове.
В день её первого рабочего визита Максим, находясь в командировке в Одессе, наконецто увидел её в офисе. Как только дверь закрылась, в кабинете зазвучал лёгкий аромат тонкого парфюма, а её лицо, обрамлённое светлыми локонами, смотрело уверенно в синеву глаз. На правой щеке маленькая родинка, губы сочные, будто только что вышли из рекламного ролика. Было ощущение, будто ей лишь тридцать, а Максим, глядя на неё, думал: «Если бы мне было 25, я бы её уже давно обнял».
Людмила была разведённой, мать восьмилетнего Саша. Внутренний голос Максима громко прошептал: «Хм хорошо».
Разговаривая, он слегка пошутил, подчёркивая, что теперь у неё «старый начальник». Людмила улыбнулась, её длинные ресницы щёлкнули в ответ, а её реплика заставила его заново ощутить подёргание сердца.
Марина, отложив чашку ромашкового чая, появилась у окна, где стоял её старый «Тойота», и сказала: «Опять ты в своих делах, Макс». Он нахмурился: «Вечно не туда». Но всётаки сделал глоток, чувствуя, как в груди просыпается давно забытая ревность.
Вечером Людмила зашла в супермаркет «АТБ», купила творог, хлеб и кефир на ужин. Дома она, почти без улыбки, обняла сына Василия, который радостно бросился к ней, крича: «Мама!». Отец занялся ремонтом в лоджии, где его инструменты покрывали весь пол, а Марина готовила ужин, заявив, что у неё «голова болит» и её не трогать. На самом деле, в её глазах таилась печаль: годы разрыва с отцом её сына не смогли заполнить пустоту, а попытки стать «главной женщиной» в семье оказались тщетными.
Все «заслуживающие» отношения выглядели как браки, где каждый держался за привычный комфорт. Людмила, живя в аренде лишь ради удобства, когда в квартире пахло жареными котлетами, вдруг заявила, что им надо «разойтись и она должна уволиться». Она нашла себе новое место, а дома вернулась к родителям, где её мать жалела её «поженски», а отец настаивал, что ребёнок должен расти с матерью, а не только с дедушкой и бабушкой.
Марина давно замечала, что муж переживает возрастный кризис: всё вроде бы есть, но «главного» чегото не хватает. Она боялась стать тем, что будет для него лишь «добавкой», старалась смягчать его настроение, готовить любимые блюда, всегда выглядеть ухоженной, не вмешиваться в его душевные разговоры, хотя ей этого так не хватало. Она пыталась увлечь его дачей, но Максим лишь хмурился и скучал.
И вот, когда оба жаждали перемен, их отношения с Людмилой зажглись молниеносно. Через две недели после её появления в компании он пригласил её обедать и подвёз домой. Он коснулся её руки, а она, покраснев, обернулась к нему с лёгкой улыбкой.
Не хочу расставаться. Съезди со мной на дачу? прошептал хрипло Максим. Людмила кивнула, и машина, будто получив сигнал, резко отъехала.
По пятницам он уходил с работы на час раньше, но к девяти вечера Марина получала смс: «Завтра поговорим». Максим и не догадывался, насколько точно эта фраза предвещала важный разговор. Марина знала, что после тридцатидвух лет брака невозможно удержать пламя, но потерять его всё равно будто бы терять часть себя. Он мог ворчать, бурчать, вести себя помужски, но всё равно оставался в своём любимом кресле, ужинает рядом и дышит рядом с ней.
Марина, ищя слова, способные остановить разрушение, не могла спать. В отчаянии достала свадебный альбом, где они, молоды, были полны надежд. Она вспомнила, как красива была тогда, как многие мужчины мечтали завладеть её сердцем. Слезы текли, прерывая речь, но в конце она крикнула ему:
Не тяни меня в свою старость!
Людмила, повидимому, не влюбилась в Максима, а лишь согласилась на его предложение о совместной жизни, ведь статус замужней женщины её привлекал, а в ответ он отверг её прежних чувств. Её жизнь была полна желаний: концерты, аквапарки, пляжные купальники, встречи с подругами. Молодость и темперамент позволяли ей совмещать всё это с домашними обязанностями, даже с сыном, который теперь жил с ней.
Максим, опытный юриструководитель, решал кучи вопросов каждый день, но дома он был уставшим, желающим тишины и уважения к своим привычкам. Он не возражал против интима, но сразу после этого хотел спать, часто до девятого вечера. Его желудок уже не выносил жареное, колбасы, полуфабрикаты привычка, оставленная бывшей женой, иногда приводила к ностальгии по её паровым блюдам. Людмила готовила, ориентируясь на сына, не понимая, почему свиные котлеты могут болеть в боку.
Он сам покупал лекарства, считая, что взрослый мужчина справится, и часть её жизни шла без него. Она увлекалась сыном, встречалась с подругами, а возраст Максима словно подгонял её к скорейшему вступлению в «взрослую» жизнь.
Они уже не работали вместе дирекция сочла это неэтичным, и Людмила перешла в нотариальную контору, вздохнув с облегчением, что больше не будет под постоянным взором мужа, напоминающего отца.
Её уважение к Максиму было смешанным: он был умён, ухожен, но в его возрасте уже не было той энергии, которой она жаждала. Приближаясь к шестидесятилетию, Максим заказал столик в небольшом знакомом ресторане, где бывал раньше. Людмила не тревожилась, ведь она уже привыкла к его привычкам.
В тот вечер с ним пришли бывшие коллеги, с которыми он давно не встречался. Сын, которого, как казалось, больше не было, отрёкся от имени. Но у отца всё ещё было право выбирать свою жизнь.
Первый год с Людмилой был словно медовый месяц: он радовался её присутствию в общественных местах, поощрял её траты (не слишком щедро), поддерживал её увлечение фитнесом. Он выдерживал громкие концерты и безумные фильмы, сделав её и её сына полноправными хозяевами своей квартиры. Позже он перестал платить за часть дачи, оставив её в собственности Людмилы, аргументируя, что рядом река и лес всё для ребёнка.
Тогда же бывшая жена, Марина, продала своё трёхкомнатное жильё и переехала в студию, а сын нашёл двухкомнатную квартиру. Максим, тем временем, не интересовался, как они живут.
Шестьдесят лет прошли, и к нему всё чаще приходило чувство неудовлетворённости. Он любил молодую жену, но не успевал за её темпом; он не мог «запереть» её, и она жила своей жизнью, не позволяя себе лишних привилегий. Он думал: «Если бы я вложил в неё душу своей первой жены, она бы радушно встречала меня с ромашковым чаем, укрывала бы одеялом, если бы я задрём». Вместо этого он просто хотел гулять с ней по парку, шептать ей вечерние признания, но её длинные разговоры утомляли его, и в постели он начал скучать.
Максим сожалел, что поспешил к разводу. Умные мужчины превращают любовницу в праздник, а жену в будни. Людмила, будучи «конём» в его жизни, оставалась молода в душе, но с возрастом её привлекательность уменьшалась, и он боялся, что её жизнь может закончиться в один миг, а может и затянуться бесконечно.
В конце концов, стоя в ресторане, он увидел её среди танцующих, её глаза блестели, а улыбка обещала счастье. Он вышел, думая найти уединённое место, где можно просто подышать. Но к нему подошли коллегигости; в панике он бросился к стоящему у бордюра такси, попросив ускорить путь.
Он позвонил сыну, почти умоляя дать новый адрес бывшей жены. Сын, слегка смягчившись, сказал, что «мама может быть не одна, без мужа, просто другом».
Мама говорила, что они учились вместе. Фамилия странная Похоже, Булкович. спросил сын.
Булкович, поправил Макс, ощутив всплеск ревности. Да, тогда он был в неё влюблён, её красота привлекала многих. Он собирался выйти за Булковича замуж, но Макс оттолкнул её. Событие прошло давно, но всё ещё казалось вчерашним, реальнее, чем его нынешняя жизнь с Людмилой.
Сын спросил:
Зачем тебе это, папа?
Максим задрожал от давно забытых слов и, честно, ответил:
Не знаю, сыночек.
Сын продиктовал новый адрес. Водитель такси, услышав просьбу, остановился. Максим вышел, не желая разговаривать с Мариной при свидетелях. Взглянув на часы почти девять, он увидел её в окне, «сову», которая для него была одновременно «жаворонком». Нажал на домофон.
Ответил не Марина, а глухой мужской голос: «Марина занята».
Что с ней? Она здорова? тревожно спросил Максим. Голос потребовал представиться.
Я муж, кстати! Ты, наверное, господин Булкович, воскликнул Максим.
Голос уверенно поправил его: «Вы бывший муж, так что права на Марину у вас нет». Объяснять, что подруга принимает ванну, он не стал.
Что, старая любовь не ржавеет? спросил он, иронично, готовясь к долгой перепалке. Ответ был коротким:
Нет, она становится серебряной.
Двери так и не открылись
Друзья, если вам понравилась эта история, оставляйте комментарии и ставьте лайки это вдохновляет нас писать дальше!
