23февраля.
Снова проснулся с тяжёлым ощущением, будто в груди ктото стучит молотком. Погода в Киеве сегодня как в страшном рассказе: мокрый снег, ветер, который безжалостно втыкает в кости. Я закутал старую куртку «Бурка» до самого горла, поправил самодельный поводок из гнилой канатной верёвки и пошёл искать Рыжика.
Год назад, после ночной смены на кузнечном заводе «Металлург», я впервые увидел его. Пёс, будто сошедший из кадра «Тёмных улиц»: выцветшая рыжая шерсть, один глаз закрыт навсегда будто бы в нём застрял стеклянный шар. Он сидел у контейнеров, голодный, покрытый синяками, и я, не раздумывая, взял его в руки. С того момента он стал моим единственным спутником.
Сегодня к нам подошёл Серёга Косой местный «братан» с двадцатипятилетней репутацией шутниказаправщика. За ним шёл кусок «команды»: три подростка, вечно щиплющиеся, как будто в школе только начали учиться.
Куда так шныряете с этой собакой? бросил он, словно кидал кость в воду.
Я лишь кивнул, не отводя взгляда от своего друга.
А ты, дядя, за этого щенка уже налоги платишь? хохотал один из пацанов, указывая на кривой глаз Рыжика.
Серёга бросил камень, и тот ударил бедро моего пса. Рыжик вскрикнул, прижался к моей ноге.
Оставь меня, пробормотал я, но в голосе прозвучала стальная решимость.
Ой, смотрите, дедушка Кулибин заговорил! подзадорил его Серёга, приближаясь. Тебе не забыть, что это мой район, а собачек я пускаю только по своей воле!
Внутри меня пробежали воспоминания о военной службе: тогда учились решать вопросы быстро, без лишних слов. Сейчас я просто пенсионерслесарь, который хочет спать спокойно.
Пойдем, Рыжик, сказал я, поворачивая к дому.
Точно! крикнул Серёга в след. В следующий раз я твоего друга вообще отрву!
Ночь за стеной пропиталась тревогой, я перебирал в голове всё, что произошло, пока не услышал шорох в холодильнике. На следующее утро дождливый снег, и я всё откладывал прогулку, но Рыжик стоял у двери, глядя на меня преданными глазами.
Ладно, ладно, быстро, уступил я, и мы вышли на улицу, обходя привычные «тусовочные» места. Серёгин отряд, кажется, спрятался от непогоды.
Вдруг Рыжик резко остановился у заброшенной котельной в Подолье. Он принюхался, уши насторожены.
Что там, старина? спросил я.
Собака залаяла, тянула в сторону развалин. Слышались странные звуки то плач, то стон.
Кто тут? крикнул я, но лишь ветер отвечал.
Тогда я услышал крик ребёнка:
Помогите!
Сердце сжалось. Я бросил поводок и последовал за Рыжиком в тёмные руины. Среди завала из кирпичей лежал мальчишка, лет двенадцать. Его лицо разбито, губа порвана, одежда в клочьях.
Господи, вырвалось у меня. Что случилось?
Дядя Валерий? с трудом открыл глаза мальчик. Это ты?
Я узнал в нём Андрея Мишина, сына соседки из пятого подъезда, тихого, застенчивого парня.
Андрюха, что произошло?
Серёга и его банда требовали деньги у мамы. Я сказал, что позвоню участковому. Они схватили меня…
Как долго ты здесь?
С утра. Холодно.
Я снял куртку, укрыл мальчика. Рыжик лёг рядом, согревал.
Твоя нога? спросил я.
Больно, кажется, сломана.
Я ощупал её действительно перелом.
Есть ли телефон?
Отняли.
Достал старый телефон Nokia, набрал 03 скорая обещала приехать через полчаса.
Держись, парень, скоро будет помощь.
А если Серёга узнает, что я жив? в голосе Андрея дрогнул ужас. Он говорил, что «дострельнёт».
Не дострельнёт, твёрдо произнёс я. Я тебя больше не трону.
Он посмотрел на меня удивлённо, будто бы не верил. Вспомнил я, как тридцать лет назад клялся защищать слабых, как в Афганистане учат, что настоящий мужчина не оставит ребёнка в беде.
Скорая приехала быстрее обещанного, увезла Андрея в больницу. Я остался у котельной, размышляя о том, как изменить этот район.
Вечером к моей двери подошла мать Андрея, Светлана Петровна, плакала, благодарила, клялась, что никогда не забудет.
Валерий Иванович, говорила она, врачи сказали, что если бы он пролежал ещё час на морозе Вы ему жизнь спасли!
Не я, погладил я Рыжика. Он нашёл вашего сына.
Что теперь будет? испуганно спросила она. Серёга не успокоится, а участковый говорит, что показания ребёнка не считаются.
Всё будет хорошо, обещал я, хотя сам не знал, как.
Ночью я не мог уснуть. Мысли крутятся, как бесконечный крутящийся заводской станок: как защитить Андрея, а как ещё детей в этом районе спасти от тех, кто живёт на их страхе?
Утром пришло решение. Я достал старую армейскую форму парадную, с орденами, отложил на неё медали, посмотрел в зеркало. Служба в армии уже не молода, но дух всё ещё крепок.
Пошли, Рыжик, у нас дело.
Серёгин отряд, как обычно, «дежурил» у киоска на Крещатике. Увидев меня, они рассмеялись:
О! Дедушка пришёл на парад! крикнул один из пацанов. Смотрите, какой герой!
Серёга встал с лавочки, ухмыльнулся:
А ну, отставной, убирайся. Твоё время прошло.
Моё время только начинается, ответил я спокойно, приближаясь.
Что ты тут забыл в своей форме?
Служить Родине, защищать слабых от таких, как ты.
Он рассмеялся:
Какой Родине? Какие слабые?
Андрей Мишин, помнишь?
Серёга моргнул:
Что мне помнить о таких?
Должен, сказал я. Ведь это последний ребёнок в этом районе, который пострадал от твоих рук.
Ты меня угрожаешь, старик?
Предупреждаю.
Он сделал шаг вперёд, в руке блеснула заточка.
Сейчас покажу, кто здесь главный!
Я не отступил ни на шаг. Годы прошли, но армейская выучка осталась.
Здесь закон, сказал я.
Какой ещё закон? размахивал он заточкой. Тебя ктото назначил?
Меня назначила совесть.
Тогда, словно из ниоткуда, Рыжик, который всё это время сидел рядом, встал. Шерсть на затылке поднялась, из горла вырвалось громкое рычание.
Твоя псина, начал Серёга.
Моя собака воевала, перебил я. В Афгане, в миннорозыскной службе. Она чувствует преступников.
Это было неправдой, но я произнёс её так уверенно, что даже Рыжик поверил в себя, подняв голову и злобно оскалившись.
Она двадцать бандитов нашла и всех живыми поймала, продолжил я. А ты сможешь её победить?
Серёга запнулся, пацаны замерли.
Слушай меня внимательно, шагнул я вперёд. С сегодняшнего дня в этом районе будет безопасно. Я каждый день буду обходить дворы, а моя собака будет искать хулиганство.
Он не закончил, но всё поняли.
Ты меня запугать решил? попытался он вернуть свою наглость. Я одним звонком
Звони, кивнул я. Только помни, у меня есть связи получше твоих. Я знаю, сколько людей в тюрьме, сколько должников у меня по жизни.
Это тоже была ложь, но звучала достаточно убедительно.
Валера Афганец меня зовут, закончил я. Запомни. И детей больше не трогай.
Развернулся и пошёл, а Рыжик шёл рядом, гордо подняв хвост. Тишина опустилась за нашими спинами.
Три дня прошли. Серёга с компанией почти исчезли из района. Я действительно стал каждый день обходить дворы, а Рыжик шел рядом важный, серьёзный охранник.
Андрей выписался из больницы через неделю. Нога всё ещё болела, но он уже ходил. В тот же день пришёл в мой дом.
Дядя Валерий, можно я помогу вам? спросил он. С обходами.
Можно, но согласуй с родителями.
Светлана Петровна не возражала; ей было лишь радостно, что сын нашёл достойный пример.
Сейчас по вечерам в Подолье можно увидеть странную тройку: пожилой мужчина в военной форме, мальчишка и старая рыжая собака. Рыжик нравился всем: даже мамы разрешали детям погладить его, хотя он выглядел как дворняга. Но в нём было чтото особенное достоинство, которое притягивало людей.
Я рассказывал ребятам про армию, про настоящую дружбу, и они слушали, затаив дыхание.
Однажды вечером, возвращаясь после очередного «дежурства», Андрей спросил:
Дядя Валерий, а вы когданибудь боялись?
Боялся, честно ответил я. И сейчас иногда боюсь.
Чего?
Что не успею, что сил не хватит.
Он погладил Рыжика:
Я вырасту и буду вам помогать. У меня тоже будет собака, такая же умная.
Будет, улыбнулся я. Конечно будет.
Рыжик лишь вилял хвостом. В нашем районе теперь шепчут: «Это собака Валеры Афганца, она отличает героев от подонков». И он гордо нес свою службу, зная, что больше не просто дворняга, а настоящий защитник.
