Виктор Петров нашёл щенка у обочины дороги в октябре.
Малыш сидел на краю трассы, промокший и крошечный, глядел на проносящиеся машины так, будто ждёт когото определённого. Виктор вёл машину к дачному участку под Киевом, где собирался купить картошку, притормозил на мгновение, думая, что щенок просто посмотрит. Но щенок поднял голову, и всё закончилось. Картофель остался в земле ещё на неделю.
Имя Марс придумала соседка Вера Ивановна, когда увидела в коридоре рыжего, ушастого существа с лапами не по размеру.
Рыжий, носатый, непутёвый, сказала она. Марс. Самое то.
Виктор рассмеялся.
Марс рос стремительно. К весне он уже занимал всю левую половину дивана и считал это своим правом. Сначала Виктор ругал его, потом перестал. Спать одному в квартире стало хуже, чем с собакой, которая сопит и иногда вредит лапой во сне.
Их дружба не возникла сразу, а складывалась постепенно, словно у людей, которым нет спешки. Утренние прогулки. Кормёжка в семь вечера. Телевизор. Иногда Виктор говорил с Марсом вслух. Марс сидел рядом, слушал со всерьёз, лишь иногда зевая, показывая зубы.
Ты прав, говорил Виктор. Хватит.
И выключал телевизор.
***
Авария случилась в апреле, когда они возвращались с вечерней прогулки.
Виктор помнит всё смутно. Скольжение, машина выскочила на тротуар у поворота, Марс был на поводке, а тот вдруг порвался. Виктора отбросило к бордюру. Он ударился боком, несколько секунд лежал, слыша лишь собственное дыхание и далёкий крик.
Поднявшись, собака исчезла.
Поводок лежал на асфальте, пластиковая застёжка раскололась пополам.
Он поисил её до полуночи, обошёл три квартала, звал по имени, спрашивал прохожих. Люди качали головами. Ктото сказал, что видел рыжую собаку, бросившуюся к железнодорожному переезду, но это было сорок минут назад, дальше её не видели.
Домой Виктор сел на кухне и долго смотрел на пустую миску.
Потом встал, напечатал объявление, распечатал двадцать листов. Утром расклеил их по всему кварталу, позвонил в три ветеринарные клиники и в приют на улице Заводской в Киеве.
Если найдёте рыжего псаметиса, говорил он в трубку. Позвоните, пожалуйста. Вот мой номер.
Прошла неделя. Потом месяц. Объявления выцвели под майским дождём, и Виктор заменил их. Снова в июне. Ветеринары не отзывались. Приют звонит дважды, каждый раз ошибочно, собака не та.
В июле Вера Ивановна осторожно сказала из-за двери:
Витя, может, возьмёшь другого? В приюте их столько.
Нет, ответил Виктор.
Больше она не предлагала.
Квартира без Марса стала иной. Не пустой, но всё же пустой: вещи стояли, холодильник гудел, соседи топали сверху в полдевятого, как обычно. Но чтото изменилось.
Виктор поднял со стола старый мячик, которым Марс гонял по коридору, положил его на полку, потом убрал в ящик, снова достал и оставил на полке.
По утрам рука по привычке тянулась к поводку у двери. Поводок висел. Куда идти не было.
Он стал гулять один, тем же маршрутом, в то же время, только без Марса. Не мог объяснить, зачем, просто шёл.
В августе позвонила дочь из Харькова.
Папа, приезжай к нам, отдохнёшь.
Не могу, ответил Виктор.
Почему?
Он помолчал. Сказал:
Может, вернётся.
Дочь тоже замолчала, потом произнесла «ладно» голосом, когда хочется сказать другое, но не хочется.
Марс вернулся в октябре.
Виктор услышал царапанье в дверь в начале восьмого вечера. Сначала подумал, что это ветер, сквозняк, но звуки повторились, настойчиво, с паузами, как будто ктото знает, что дверь откроется, лишь подождать чутьчуть.
Он открыл.
На коврике сидел Марс.
Старый, шерсть в нескольких местах подстрижена, где были раны. Левая боковая лапа слегка обгорела. На шее чужой кожаный коричневый ошейник с латунной пряжкой и маленьким жетоном: «Дружок».
Виктор долго стоял в дверях, глядя на него. Марс смотрел в ответ: правое ухо опущено, рыжее пятно на лбу в виде неровной звёздочки, янтарные глаза в тёмной кайме.
Где ты был? спросил Виктор.
Марс встал, прошёл в коридор, как тот, кто знает планировку наизусть, направо к миске. Миска была на месте, пустая, конечно.
Виктор закрыл дверь, прошёл на кухню. Руки дрожали, пока открывал холодильник.
Ладно, сказал он. Ладно.
На следующее утро он отправился в ветеринарную клинику.
Марса осмотрели, сделали прививки, проверили чип. Виктор спросил про ошейник. Врач вынула жетон и прочитала:
«Дружок». Это другое имя?
Ктото дал ему другое имя, ответил Виктор.
Он жил у когото?
Полгода гдето жил, не знаю где.
Врач посмотрела на него, потом на Марса, снова на Виктора.
Бывает, сказала она. Собаки иногда уходят, а потом возвращаются. Особенно умные.
Виктор молчал, наблюдая, как Марс сидит на металлическом столе безмятежно, принимая осмотр.
На обратной стороне жетона был номер телефона.
Виктор позвонил из машины, пока Марс сидел на заднем сиденье и смотрел в окно.
Алло? сказал он.
Здравствуйте, проговорила женщина, голос её был женским, не молодым. У нас был рыжий пёс. Мы его звали Дружок.
Долгое молчание.
Да, ответил Виктор. Он у меня. Его зовут Марс. Он пропал в апреле.
Он жил у нас, кормили, лечили, у него были раны, продолжила она.
Спасибо, сказал Виктор. Он хороший пёс.
Вы далеко живёте? спросила женщина. От улицы Берёзовой?
Другой район, ответил он.
Господи. Он сам пришёл в апреле, лёг у нашего забора и не уходил.
Виктор смотрел в лобовое стекло, в серый двор без листьев.
Разговор закончился сам собой. Виктор убрал телефон. Марс сопел на заднем сиденье, положив голову на сложенные лапы.
Дома Виктор снял с Марса чужой ошейник, положил его на стол и долго разглядывал. Коричневый, кожаный, с надписью «Дружок». Хорошая работа, недешёвый.
Полгода гдето был пёс, а потом вернулся.
Виктор задумался о женщине с Берёзовой улицы, о том, как она каждый день его кормила, гладила, привязывалась, а потом в сентябре исчезла, и искала. Он позвонил ей вновь.
Это снова я, сказал он, когда она ответила. Если хотите навестить, я не против.
Молчание.
Правда? спросила она.
Правда.
Она приехала в субботу. Галина Петровна, шестидесят четыре года, в сером пальто и авоське с яблочным вареньем и мешком собачьего корма, к которому Марс привык за полгода.
Марс увидел её из коридора, не бросился, а подошёл и ткнулся носом в её ладонь, радостно виляя хвостом.
Они сели пить чай. Галина Петровна рассказывала, как в апреле нашла его у забора, как возила к ветеринару, как он боялся первые дни, а потом привык. Виктор делился аварией, разорванным поводком, расклеенными объявлениями.
Марс лежал между ними, дремал, иногда поднимал голову и смотрел то на одного, то на другого.
Он выбрал нас обоих, сказала Галина Петровна.
Виктор посмотрел на пса, потом на женщину рядом.
Похоже, так и есть.
Чужой ошейник Виктор убрал в ящик стола, не выбросив.
Марс снова занял левую половину дивана, гонял мячик по коридору в час ночи. Объявления на столбах промокли под ноябрьским дождём и самоотклеились.
Галина Петровна приходила по субботам, приносила варенье, иногда просила совета по смородине, у неё был огород на улице Берёзовой, а Виктор интересовался садоводством. Они разговаривали, пока Марс дремал между ними.
Однажды вечерком Виктор достал из ящика кожаный ошейник с жетоном «Дружок», посмотрел на него жетон блестел под лампой.
В прихожей висели два поводка: один красный, старый, другой синий, новый, который Галина Петровна принесла в очередную субботу и повесила молча, без просьбы.
Эта история показала, что даже когда путь теряется, сердца, открытые к ожиданию и заботе, способны вернуть то, что было утрачено. Важно не терять доверие и помнить, что каждый возвращающийся домой друг дарит нам урок о верности и любви.
