28июня2026г.Дорогой дневник,
Я тебя больше не люблю,Алёна, решительно произнёс я,Леонид Петров. Я долго обдумывал всё, взвешивал «за» и «против», и пришёл к выводу: чувства исчезли.
Мы сидели за кухонным столом в нашей квартире на проспектеГрушевского в Киеве; я стоял, она у окна, будто пытаясь поймать свежий мартовский ветер.
Я уже давно это поняла,Лёня, сказала Алёна, тяжело вздохнула.
Давно? удивился я. Так сильно?
Тебя это удивляет? открыла она окно, глубоко вдохнула воздух, улыбнулась и закрыла створку.
Нет, но думал, что ты не знала, горько усмехнулся я. Тогда всё проще: нам надо расстаться.
Ты уверен, что действительно этого хочешь? спросила она. Мы же уже три года в браке, у нас ребёнок.
Я готов платить алименты, сказал я. И помогать вам, чем могу. От тебя, Алёна, мне ничего не требуется.
В каком смысле,Лёня,от меня ничего не нужно? озадачилась Алёна.
Я не буду претендовать на квартиру и дачу в Виннице, которые ты купила до брака, отвечал я, глядя на пустой стол.
Эти квартиры ты не будешь делить? уточнила она.
Нет, кивнул я. Я выше этого. Если бы я был менее благороден, то обобрал бы вас до нитки.
До нитки? переспросила Алёна.
До нитки, повторил я. Оставлю вас с дочкой ни с чем. А я ничего. Кристальная душа, как и прежде.
Спасибо,Лёня, прошептала она. Ты настоящий мужчина, а не все такие.
Какие «не все»? не понял я, подняв взгляд к холодильнику.
Те, у кого душа не так чиста, пояснила Алёна.
Ах, эти, понял я, глядя на гору немытой посуды. Среди мужчин есть такие, что просто поражаешься! Как их ещё найти?
Алёна улыбнулась, глядя на только что начавшийся дождь.
Люблю, когда дождь идёт, а дома тихо, тепло, спокойно, подумала она.
Земля всех носит, сказал я. А мужчины бывают разными.
Ты ещё какието разные, радостно возразила Алёна, утыкаясь в стол.
Хочу рассказать один случай из нашей конторы. Один парень, когда уходил от жены, то начал я, но она перебила.
В другой раз, сказала Алёна. Сейчас нет времени. О нас ещё чтонибудь сказать?
Есть, ещё есть, ответил я, придирчиво глядя в стол. Главное.
Слушаю, она продолжала смотреть в окно.
Алёна, произнёс я, я ухожу, оставляю всё тебе и дочке, но у меня есть одна просьба.
Пожалуйста?
Не могла бы ты дать мне пятьсот тысяч гривен? клялся я. Отдам, честное слово.
Пятьсот тысяч? удивилась Алёна. Тебе хватит?
Уверен, Сонечка, уверил я. Я всё посчитал.
Ты посчитал? с усмешкой спросила она. Даже так!
Смейся, но сумма не огромна за восемь лет брака. У меня к тебе нет претензий, сказал я.
Нет, отрезала Алёна. Это слишком много. Пятьсот тысяч я не дам.
Как не дашь? недоумевал я. Пятьсот тысяч
Алёна молчала, глядя в окно, а я задумался о странной реакции.
Сколько же ты дашь? спросил я, глянув на старый холодильник.
Нисколько, отчиталась она и села за стол.
Вот так новость! пробормотал я. Никаких денег. Что теперь делать? С чем я останусь?
Триста тысяч? попытался я.
Рубли не дам, ответила она твёрдо.
Как так? недоумевал я. Ничего не даёшь?
Никак, повторила Алёна.
Я думал, это небольшая сумма Если и триста тысяч слишком, то пятьдесят? запаниковал я.
Утомила меня, Леонид, вздохнула она.
Тогда я отстаю свои права в другом месте, сказал я после паузы.
Отставай, поддержала Алёна. Права любят, когда их отстаивают.
Кто подаст на развод, ты или я? спросил я строго.
Опомнись, бросила она. Нас уже давно развели.
Как? возразил я. Почему я ничего не слышал?
Три года назад ты ушёл из дома, позвонил лишь три раза. Первый раз сказал, что всё в порядке. Второй о серьёзных проблемах. Третий чтобы сказать, что не любишь, и попросить пятьсот тысяч, перечитала она.
Я хотел время, чтобы всё обдумать, объяснил я. Я пытался спасать семью.
Тебе посылали повестки в твоей регистрации, но ты не появлялся, напомнила она.
Я специально не ходил, сказал я. Думал, тогда нас не разведут.
Но всё равно развели, подтвердила Алёна.
Как так? воскликнул я. Лишить жены и ребёнка без присутствия?
Если ты сам не пришёл, кого винить? ответила она. Только себя.
Я не люблю разбирательства, признался я. Все эти скандалы, суды Нет, нет, и ещё раз нет.
Она всё поняла и развела нас, сказала Алёна.
Кто же она? спросил я.
Судья, конечно, ответила она, усмехнувшись.
Дошло наконец, что мы уже не муж и жена? спросил я.
Дошло, тяжело вздохнул я. Значит, всё.
Всё, подтвердил я. Дело прошлое.
Как прошло разбирательство? спросила она.
Хорошо, всё прошло без посторонних, только свои, сказал я.
Свои это хорошо, согласилась Алёна. Судья была спокойна, ничего не ругалась. Иногда вспоминала меня.
Что она говорила? спросил я.
Интересовалась, где ты, ответила она. Но я ничего не знаю.
Значит, ты не сердилась? уточнил я.
Нет, она была спокойна, сказала Алёна. Никаких обид.
Зачем тебе пятьсот тысяч? спросил я.
Хочу ремонт в квартире, признался я. С ребёнком хочется нормальных условий. Мы с Ладой знакомы три года, у неё уже дочь, и я решил обновить электрику, отопление, три комнаты и кухню в старой брежневской квартире.
У тебя уже две дочери? удивилась она.
Да, две, кивнул я. Квартира старая, нужно всё менять.
Я могу выкупить твою долю, предложила Алёна. Или продать свою, либо дать однокомнатную в пятиэтажке на проспектеШевченко, с хорошим ремонтом.
И всё? закричал я. Ты думаешь, этого достаточно?
Продам свою долю первому встречному, предупредила она. Тогда ты окажешься в коммуналке с Ладой и ребёнком.
Я посмотрел на гору немытой посуды, обшарпанный холодильник, потёртый потолок, грязный пол и старые советские окна. Вспомнил сломанный телевизор, состояние ванной и туалета, и захотел плакать.
Я согласен, тихо произнёс я.
Сегодня я понял, что честность без цены, а попытка удержать контроль над чужой жизнью лишь приводит к пустоте. Главное сохранять уважение к людям, даже если пути расходятся, и не превращать горе в расчёт.
Леонид Петров.
