Каждый вечер на балкон моей киевской хрущёвки заявлялась рыжая кошка. Орала так, будто её режут, — ни мне, ни совести покоя. Я уже почти набрала номер отлова, но стоило отворить дверь — она сигала прочь. Прямо навстречу тому, чего я боялась больше всего.
— Опять ты!
Я отдёрнула штору и глянула на балкон. Рыжая сидела на перилах и пялилась прямо в глаза. В вечерних сумерках её зрачки полыхали, а из горла вырывалось такое протяжное «мяу», будто человек плачет.
— Иди отсюда, — махнула я рукой и снова задернула тюль.
Пятый вечер подряд одно и то же — до смешного: только заползаю домой после работы — опять эта нахалка. Опять на моём балконе, четвёртый этаж! Как она туда забирается — загадка, но факт: сидит и орёт.
Я бухгалтер в небольшой фирме, последние месяцы — ад. Квартальная отчётность, проверки, бесконечные звонки. Домой прихожу выжатая как лимон. Всё, что нужно — тишина, кружка чая и сериал. А тут ещё эта рыжая с концертами.
— Слушай, может, покормишь её? — предложила на работе коллега Света. — Поест и отстанет.
— Не собираюсь приручать бродячих, — отрезала я. — У меня и без того забот полон рот.
И это чистая правда. После развода три года назад я выстроила жизнь, как хотела: никакой привязи, никаких обязательств. Квартира — моя крепость, где всё по полочкам. Животные в эту схему не вписывались.
Но кошка, похоже, имела другое мнение. На шестой вечер она голосила так громко и настойчиво, что соседка снизу позвонила в дверь.
— Ольга, вы не могли бы что-то сделать с этой кошкой? — попросила она. — У меня голова раскалывается от этого воя.
— Извините, Мария Степановна, — пробормотала я. — Сейчас разберусь.
Разбираться не хотелось от слова «совсем». Я думала позвонить в службу отлова, но вспомнила, что там делают с бездомными, и как-то рука не поднялась.
— Чего тебе надо?
Я открыла балконную дверь и вышла. Кошка замолчала и уставилась на меня. Худая, шерсть свалялась клоками, но глаза — здоровые и умные. Страшно умные.
— Ну, говори, чего хочешь? Еды?
Я протянула руку погладить, но она отскочила, спустилась по пожарной лестнице на пару ступенек и остановилась. Обернулась. Посмотрела. Снова мяукнула.
— Ты хочешь, чтоб я за тобой пошла? — недоверчиво спросила я.
Кошка спустилась ещё ниже и оглянулась.
Любопытство — штука опасная. Оно толкает вперёд, иначе не скажешь. Я натянула куртку, сунула ноги в кеды, даже не подумав о комфорте, и шагнула в коридор. Кошка уже сидела у двери, будто знала. Увидела меня — и рванула вниз по лестнице, не оглядываясь. Почти беззвучная тень. Мне оставалось только бежать за ней.
Мы спустились на первый этаж, но кошка не остановилась. Она направилась к двери в подвал, которую я никогда не открывала. Дверь была приоткрыта, внутри — чёрная пустота.
— Ты хочешь, чтоб я туда полезла?
Я посмотрела на кошку.
— Даже не мечтай.
Но она проскользнула внутрь и через секунду появилась снова. Села у порога. Посмотрела своими странными глазами.
И тут я услышала. Тоненький, едва различимый писк. Несколько голосов разом.
— Котята? — прошептала я.
Достала телефон, включила фонарик и осторожно вошла в подвал. Пахло сыростью и плесенью. Кошка шла впереди, время от времени оборачиваясь, проверяя, иду ли я следом.
В дальнем углу, за старыми трубами, я увидела их. Четыре крошечные кошечки лежали на куске грязной тряпки. Такие маленькие, что глаза ещё не открылись. Писк отчаянный, голодный.
— Господи.
Я присела рядом.
— Как вы здесь оказались?
Кошка подошла к малышкам, легла рядом, и они тут же присосались к ней. Но я видела: она сама истощена, молока явно не хватает. А температура в подвале — градусов десять, не больше. Ночью могло быть ещё холоднее.
— Ты за помощью приходила, — не вопросом, а утверждением сказала я кошке. — Ты искала того, кто поможет твоим детям.
Кошка посмотрела на меня и тихо мяукнула. В её взгляде была благодарность.
Я достала телефон и позвонила Свете. Та ответила не сразу.
— Оль, ты чего звонишь? Уже десятый час.
— Мне нужна помощь. Срочно. У меня тут ситуация.
Света приехала через двадцать минут с коробкой, тёплым пледом и бутылочкой для кормления кошечек. У неё был опыт — год назад она выходила брошенного щенка.
— Внушительно, — скомандовала она, оценив обстановку. — Кошечек берём домой немедленно. Мать тоже. Завтра с утра к ветеринару. Мне понадобится помощь с кормлением, они слишком маленькие.
— Я помогу, — тихо сказала я.
Мы аккуратно переложили малышек в коробку. Кошка сначала занервничала, но потом поняла, что им ничего не угрожает, и спокойно запрыгнула следом.
Дома я устроила им место в ванной — там было теплее всего. Света показала, как лучше кормить из бутылочки, если мать не справляется. Кошка ела с жадностью, впервые, наверное, за много дней.
— Знаешь, — проговорила Света, глядя на меня, — я всегда думала, что ты слишком закрыта после развода. Боишься снова кому-то довериться, даже животным.
— Может быть.
Я погладила рыжую голову.
— Но эта кошка открыла мне, каким бывает настоящее чувство преданности. Она могла просто бросить малышек и искать еду для себя. Но она искала помощь для них.
Ветеринар на следующий день сказал, что кошечки выживут, но им нужен тщательный уход. Кошке-матери требовались витамины и усиленное питание.
— Редко встретишь такой сильный материнский инстинкт, — говорил врач, словно размышляя вслух. — Обычно бродячие кошки прячут потомство в укромных местах. А эта нашла способ попросить помощь.
Следующие три недели я жила по расписанию кормлений. Будильник звонил каждые три часа, днём и ночью. Света помогала, когда я была на работе. Кошечки крепли, открыли глаза, начали ползать.
Кстати, забыла сказать — на работе все думали, что у меня появился младенец. Такие круги под глазами были от недосыпа. Коллеги спрашивали, всё ли в порядке, не заболела ли. А я отшучивалась: мол, бессонница замучила.
— Оля, ты понимаешь, что в твоей однушке не может жить пять кошек? — осторожно спросила Света.
— Понимаю, — кивнула я.
Я разместила объявление о пристройстве кошечек в хорошие руки. Желающих нашлось много, но я тщательно отбирала будущих хозяев, проверяла условия, в которых будут жить малышки.
Через два месяца все четыре кошечки обрели дом. Одну взяла соседка Мария Степановна, та самая, что жаловалась на мяуканье.
— Внуки приедут, обрадуются, — улыбнулась она. — А я давно хотела завести кошку, да всё не решалась.
Рыжая кошка осталась со мной. Я назвала её Рыжухой, просто и без изысков. Она оказалась удивительно умной и благодарной. Спала на моей подушке, встречала с работы, мурлыкала по вечерам, устроившись на коленях.
— Знаешь, Рыжуха, — проговорила я ей однажды вечером, — ты многому меня научила. Я думала, что не хочу ни за кого отвечать. А выходит — когда отдаёшь тепло другому, собственная жизнь становится насыщеннее.
Рыжуха посмотрела на меня своими умными глазами и положила голову мне на руку.
Через полгода Света рассказала, что кошечки выросли здоровыми и счастливыми. Мария Степановна души не чает в своей питомице. А у меня появилась традиция: каждый вечер я открываю балконную дверь и пускаю Рыжуху подышать свежим воздухом.
Иногда милосердие приходит к нам в самом неожиданном виде. В виде настойчивой бродячей кошки, которая не сдалась и нашла способ спасти своих детей. Материнская любовь не знает границ — ни у людей, ни у животных. А человеческое сердце способно растаять даже после многих лет одиночества, если в нём проснётся сострадание.
А вы обращали внимание на бездомных животных? Может, кто-то из них тоже просит о помощи. Поделитесь своей историей в комментариях.
источник.
