Валентина Сергеевна жила на окраине Коростеня в собственном доме, где был и сад, и цветник, и теплица. Давно уже на пенсии, отметила юбилей — семьдесят лет, и если бы не уход мужа три года назад, всё было бы хорошо. Но не только тоска по супругу донимала. С каждым годом всё тяжелее давался труд на участке, одной с хозяйством — сил нет, и здоровье пошаливало.
Дочь, жившая с мужем и внучкой Ольгой в Житомире, не раз уговаривала мать продать дом и переехать поближе, но Валентина Сергеевна не решалась.
— Что я у вас делать буду? — говорила она дочери. — Пока сама на ногах держусь, буду в родном городе жить, а вы приедете в гости — мне и радость.
Дочь с мужем приезжали, но редко. А вот Ольга, обожавшая бабушку, раньше все летние каникулы у неё проводила, когда школьницей была. И студенткой приезжала к бабушке с дедом на месяц. Только деда не стало… Ольга уже на старших курсах была, летом ездила в студенческий стройотряд. Загрустила Валентина Сергеевна и решилась на продажу дома после того, как дважды полежала в кардиологии местной больницы.
Продала она дом, купила себе неподалёку скромную двухкомнатную «хрущёвку» на первом этаже и переехала, забрав комнатные цветы — они заняли все подоконники и лоджию в тёплой квартире. Часть денег отложила на свадьбу любимой внучке, часть отдала дочери, немного оставила на лечение.
Хлопот в квартире стало значительно меньше, и она радовалась: больше отдыха, больше времени на здоровье. С соседями сложились тёплые отношения. Была она ненавязчивой, тихой, неразговорчивой — вскоре её прозвали Тихоня. Валентина всегда здоровалась, улыбалась, чуть кланялась, и делилась с пенсионерками отростками ярких гераней, фикусов, фиалок — те привлекали прохожих, красуясь в окошках.
Весной Тихоня высаживала часть гераней в старую клумбу под окном у подъезда — та становилась яркой, праздничной всё лето. Но сколько ни старалась оградить себя от физической работы, здоровье не улучшалось. Валентина Сергеевна постоянно наблюдалась у кардиолога, проходила курсы лечения, а дочка всё звала в Житомир.
— Приезжай, мама. Тут врачи лучше, и больница рядом, и я рядом. Буду за тобой смотреть. У нас три комнаты, будешь на всём готовом, и гулять на свежем воздухе…
— Какой у вас там свежий воздух? — смеялась Валентина Сергеевна. — Вот у нас — хорошо. А мне две жизни не прожить, хоть я и так стараюсь держать себя в порядке.
Но день за днём дочка уговаривала согласиться на глубокое обследование, и однажды, когда Валентина Сергеевна почувствовала себя неважно, решилась ехать в областную больницу.
— Поеду полечусь туда, — объясняла она соседкам, раздавая горшечные цветы. — А вам — вот моё наследие. Не должны они тут засохнуть, дарю вам, пусть радуют. А я не знаю, вернусь ли. Что врачи скажут? Если надо, придётся у дочери оставаться…
Соседки обещали ухаживать за цветами, беречь и холить.
— Бросьте о плохом думать, Сергеевна, может, ещё подлечат — нынче медицина у нас на уровне… А цветы у вас очень хороши. Не дадим погибнуть красоте.
Женщина уехала, заперев квартиру, и пустые подоконники печально смотрелись с улицы — словно говорили об отсутствии доброй хозяйки. Всю зиму прожила мать у дочери. Врачи не сочли её состояние критическим, но рекомендовали умеренность в труде, и дочка оставила Валентину Сергеевну у себя на зиму, чтобы чаще навещать врача и последить за здоровьем. Скучала мать по своей квартире, уже привыкла к новому жилью, и хоть хорошо было у дочки, хотелось, как прежде, жить самостоятельно, отдельно.
Особенно невтерпёж стало, когда весеннее солнышко пригрело. Собрала вещи и уехала на электричке домой, не слушая доводы дочери остаться. Дома было солнечно, пыльно. Но к бабушке присоединилась на выходные внучка Ольга. Она уже заканчивала институт, и девушке тоже не терпелось стать самостоятельной.
— А я понимаю тебя, ба… — говорила Оля. — Как можно жить спокойно с моей мамой? Она пять раз за час спросит о самочувствии, пытается накормить, напоить травами или давление измерить!
— Ну, это когда она дома. А когда на работе — в квартире тихо и спокойно, как тут, — улыбнулась Валентина Сергеевна. — Мне стало лучше! И я намерена теперь жить тут, уж как получится. Я не инвалид, в самом деле, и надеюсь, что ты меня не оставишь, Оленька…
Бабушка знала, что говорила. Она видела, как тщательно моет квартиру Ольга, вытирает пыль, но то и дело поглядывает на часы, чему-то улыбаясь. Бабушка понимала настроение внучки. Ещё со школьной поры, когда Ольга гостила у неё всё лето, появился у неё тут, в Коростене, друг Иван, который жил на их улочке неподалёку. Ребята дружили, катались на велосипедах, ездили в ближний лес за грибами, помогали в огороде и купались в пруду около дома…
Иван был влюблён в Ольгу, пришёл из армии, уже три года работал на местном большом заводе. Каждый раз, встречая Ольгу, приезжавшую к бабушке, парень радовался её приезду не меньше, чем Валентина Сергеевна. По сути, Ваня уже был членом семьи — так считала бабушка. А Ольга на вопросы о личной жизни только улыбалась.
— Вот доучусь, получу диплом, а там видно будет… — говорила она.
— В кого ты у нас такая серьёзная? — качала головой баба Валя. — Другие уже и замуж вышли, и детей нарожали, а ты — диплом… Терпеливый твой Ванька. Всё ждёт и ждёт… Смотри, не упусти своё счастье.
Бабушка не только думала о счастье внучки — она страстно желала, чтобы хоть Ольга осталась в родном городе, не уехала в шумный, душный Житомир. А Ольга знала, что только с Иваном у неё будет счастье, и обещала ему выйти замуж уже давно, потому он и помнил её слова, и ждал.
Теперь, когда весна заливала светом квартиру бабушки, и всё сияло чистотой, стали приносить соседки обратно цветы бабы Вали, их Тихони.
— Бери, бери. Лучше тебя никто за ними не углядит. Они тебя ждали… — говорили соседки, ставили горшки на свои места. — А то плохо твои окна пустыми смотрелись. Здоровья тебе, Валюша. Больше не уезжай.
Валентина Сергеевна со слезами на глазах принимала свои цветы, начинала ухаживать по-своему — трепетно, тщательно подрезая длинные побеги, обрывая сухие листочки, меняя грунт и подкармливая своими методами. Вскоре Оля закончила институт, привезла бабушке свой диплом, и они отмечали всей семьёй праздник. Дочь с зятем привезли большой торт и сумку продуктов. Был накрыт стол, разлито по бокалам шампанское, и Иван воспользовался общим собранием семьи: сделал официальное предложение Оле, преподнеся при всех кольцо.
Бабушка прослезилась, родители вздыхали. Они, конечно, ожидали такого хода событий, но всё равно разволновались. Все обнялись, Оля и Иван поцеловались в знак согласия и любви, и день свадьбы был назначен. Иван намеревался жить после свадьбы с Ольгой в частном домике, доставшемся ему от бабушки. Дом его стоял близко от того самого дома, где раньше жила Валентина Сергеевна. Потому и подружились детьми Иван и Ольга — соседями были. Иван уже сделал ремонт в доме, построил в саду беседку и летний домик, и после свадьбы молодые сразу переехали в своё гнёздышко.
Баба Валя украдкой вздыхала, глядя на дом Ольги и Вани. Приходила к ним в гости, осматривала клумбы, сад и двор, вспоминая себя молодой. Однажды Ольга завела бабушку в летний домик и показала на кровать.
— А ты можешь тут у нас летом гостить сколько хочешь… Смотри, как тут хорошо! И клумба под окошком, и яблоки в окно глядят, и банька напротив топится. Чего тебе в квартире сидеть? Сиди тут. Вот под окном скамеечка, колодец, теплица рядом. Дыши воздухом, слушай птиц, а устала — приляг и поспи… И я рядом.
— Так бы хорошо, внучка, тут как в раю… — вздохнула бабушка.
— Только об одном прошу. Не работать. Не надо копать, наклоняться, и ничего делать, — строго сказала Ольга.
Валентина Сергеевна обещала. Стала на весь день оставаться в саду — это её согревало. Ольга и Ваня уходили на работу, а баба Валя оставалась смотрящей за садом и домом. Приходила рано, открывала теплицу, поливала маленькой лейкой тёплой водой из бочки огурцы и помидоры, снимала плоды, укладывая их в ящички на веранде, кормила кур, собирала яйца из гнёзд, и сидела с кошками на скамеечке у летнего домика. К приходу внучки и зятя бабушка даже иногда готовила ужин, и хоть молодые ругали её за излишнюю заботу, обнимали, ужинали вместе и провожали бабушку домой, помогая донести овощи и ягоды.
На удивление себе самой, Валентина Сергеевна стала чувствовать себя много лучше — окрепла, чуть похудела, лицо загорело, давление стабилизировалось.
— Потому что я весь день на воздухе, — рассказывала она соседкам. — Словно и не уезжала из своего сада… Там у Ольги и цветы, и ягоды — только полюбуешься на красоту, уже легче!
Так прошло два года. А потом у Ольги и Вани появились дети — близняшки Алёнка и Марина. Тут уже баба Валя стала помогать — старалась облегчить Оле первое, самое трудное время материнства. Сидела с коляской в саду, пока малышки спали, а когда Оля занималась девочками, Валентина Сергеевна готовила еду на кухне.
— Небольшая от меня помощь, — вздыхала баба Валя. — Но чем могу, тем и помогу, и мне такая радость — видеть своих правнучек!
Приезжала и дочка с мужем из Житомира, чтобы полюбоваться внучками, но ненадолго — пара ещё работала. А Оля радовалась, что баба Валя рядом, чувствует себя неплохо и ещё так помогает!
— Огромная от тебя помощь, бабушка, — благодарила Ольга. — Ну когда бы мне стоять у плиты? И не представляю, как раньше в деревнях справлялись женщины с большой семьёй, где семеро детей было?
Иван тоже стремился сделать как можно больше вечерами по дому, но на нём была в основном мужская работа, уставал на заводе, но всё равно тянулся к дочкам — брал на руки то одну, то другую, и купали супруги вечерами детей вместе, и спать укладывали, и кормили…
А Валентина Сергеевна, видя, что молодая мама и отец справляются с близняшками, стала уходить к себе пораньше, чтобы не мешать. И самой надо выспаться — завтра рано вставать, надо прийти сюда, подмести дорожки во дворе, накормить кур, кошек и приготовить что-то вкусное для семьи. Так приятно видеть глаза малышек и радость молодых родителей, когда на столе горячие пироги от бабы Вали!
