Сегодня опять этот кошмар. Отец ввалился на кухню, рухнул на табуретку — ножки противно скрежетнули по линолеуму. Мать молчала, а я застыла в своей комнате, сжимаясь в комок. «Я с кем разговариваю? Смотри на меня!» — рявкнул он и грохнул кулаком по столу. Я знала, что мама обернулась, из её глаз сочился страх. «Чего уставилась? Жрать давай! Мужик с работы пришёл. Знаю я вас, баб, вам бы только лясы точить да хвостом вертеть», — пробурчал он уже тише. Мать загремела посудой, снимая тарелку с сушилки. «Опять макароны? Надоели», — гаркнул он. Я сжалась ещё сильнее, ожидая звона разбитой тарелки. Нет, обошлось… Тишина. Я выглянула на кухню. Отец сидел ко мне спиной. Мама махнула рукой: уйди. Я исчезла, словно меня и не было. Закрылась в комнате, уткнулась в учебник, но после каждой строчки замирала и слушала. Вроде тихо. Сегодня он вёл себя спокойно. Потом я слышала, как он прошёл мимо моей двери в их спальню, что-то бормоча, и затих.
Это слышится почти каждый день. По звукам я научилась угадывать, что происходит на кухне. Отец нигде не работал постоянно — не мог удержаться из-за пьянок, перебивался случайными заработками. Когда мамы нет, я стараюсь не оставаться с ним в квартире: ухожу к подругам после школы или сижу на ступеньках подъезда, жду маму. Вчера, когда я так сидела, на лестнице появился Никита. Он живёт на пятом этаже. «Привет. Чего на лестнице сидишь? Ключи забыла?» — спросил он. «Вроде того», — буркнула я. Мне было стыдно, что он застал меня. Он прошёл мимо, поднялся на две ступени и остановился. «Замёрзнешь, нельзя на бетоне сидеть. Пойдём ко мне». Я не ответила. «Пойдём», — строго повторил он, и я подчинилась. Он старшеклассник, а я привыкла слушаться старших.
Никита открыл дверь своей квартиры и пропустил меня вперёд. «Мам, я пришёл! И не один!» — крикнул он, захлопнув дверь. «А с кем?» — в прихожую вышла Мария Олеговна, его мама. «Здравствуйте», — тихо сказала я. «Здравствуй. Ира, кажется?» — «Представляешь, поднимаюсь по лестнице, а она на ступеньках сидит», — раздеваясь, сообщил Никита. «Ключи забыла? — спросила Мария Олеговна. — Раздевайтесь и мойте руки, я пока обед разогрею». Я прошла в комнату и огляделась. Квартира такая же, как у нас, но уютнее, красивее. Обед показался очень вкусным, хотя ели обычный куриный суп и макароны с сосисками. «Спасибо, очень вкусно», — поблагодарила я. «В следующий раз не сиди на лестнице, поднимайся сразу к нам, — сказала Мария Олеговна. — Договорились?» Я кивнула. «Спасибо, мам. Мы ко мне пойдём. Пошли», — Никита встал и махнул рукой. Я подняла глаза на Марию Олеговну, она согласно кивнула.
Войдя в комнату Никиты, я удивилась: прибрано, вещи не разбросаны, чисто, на стене постеры известных групп, разноцветных байков. «Любишь гонки?» — спросила я. «Не особо, просто постеры красивые». — «А у меня нет компьютера. Вернее, есть, монитор отец разбил. Денег нет купить новый». — «У меня планшет есть, хочешь дам?» — тут же предложил Никита. «Не, отец увидит, продаст». — «Тогда приходи ко мне и занимайся, когда надо». — «А ты уже решил, куда поступать будешь после школы?» — я потрогала макет самолёта. «Сам сделал?» — «Конечно. Я хочу в авиационный институт». — «Лётчиком будешь?» — «Нет, самолёты конструировать», — снисходительно улыбнулся Никита.
Он нравится всем моим одноклассницам. Красавчик. Завтра в школе девчонкам расскажу, что была у Никиты Смолина дома, обзавидуются. Время пролетело незаметно. Я посмотрела на часы и вскочила. «Мне пора, мама, наверное, уже пришла». Уходить ужасно не хотелось, но злоупотреблять гостеприимством тоже. Никита вышел проводить в прихожую. «Ты приходи, не сиди на лестнице», — сказал он на прощание.
Я вошла в свою квартиру и увидела на вешалке мамино пальто. Из кухни доносился звон посуды — мама готовила ужин. «Ты откуда так поздно?» — выглянула она. «Я на пятом этаже была, в пятнадцатой квартире». — «Ты бы не шлялась по квартирам. Что люди про нас подумают? Ужинать будешь?» — «Не, тётя Маша накормила. Я уроки пойду делать. Он дома?» — «Не слышишь? Храпит, как паровоз. И где только деньги взял? Нажрался опять», — вздохнула мать.
С тех пор я частенько бывала у Никиты. Если встречала его на перемене, кивала и смущённо краснела. Он здоровался и проходил мимо. Иногда я не заставала его дома — он по вечерам занимался в спортивном клубе. Тогда тётя Маша рассказывала про сына, про мужа, который умер несколько лет назад. Зима сменилась весной, наступило лето. Я больше не поднималась к Никите, гуляла с подругами или сидела на лавочке у подъезда. «Чего не заходишь?» — спросил как-то Никита, встретив меня на улице. Я пожала плечами. «Ты уже сдал экзамены? Когда уедешь поступать?» — «Я не поеду. Буду учиться здесь, в политехе. Мать не хочу одну оставлять». — «Здорово!» — обрадовалась я.
А осенью я однажды зашла к нему, вроде как задачу не могла решить. Но почему-то болтать как раньше не получалось. Я стеснялась Никиту, чувствовала себя скованно и неловко. Он изменился, повзрослел и стал ещё красивее. Этой зимой умер отец — отравился палёной водкой. Мама не плакала даже на похоронах, а мне почему-то было его жалко. Теперь не было необходимости ждать маму с работы, не было причины подниматься к Никите. Мама ещё долго вздрагивала от звонков, и в её глазах вспыхивал страх. «Мам, ты чего? Нет же его», — говорила я. «Привычка», — отвечала мама.
Я уже училась в одиннадцатом классе. Однажды вечером я стояла у окна и ждала Никиту. «Ты чего без света? Всё Никиту высматриваешь?» — в комнату вошла мама и щёлкнула выключателем. «Просто смотрю в окно», — сердито ответила я, застигнутая врасплох. «Он взрослый, девушка у него есть. Красивая. Лучше бы уроки учила», — вздохнула мама. У Никиты есть девушка! Сердце разрывалось от горя и ревности. Я не видела её, но уже ненавидела. А однажды столкнулась с ними во дворе. «Ирка? Привет, чего не заходишь?» — приветливо спросил Никита. Его девушка стояла рядом и ледяным взглядом смотрела на меня. Из-за высокого роста смотрела свысока, даже презрительно, как на мышь. Никита тоже был высокий, но он смотрел на меня по-другому. «Ты в каком уже классе учишься?» — «В выпускном». — «Как быстро время летит. А я смотрю, ты хорошела, повзрослела, не узнать тебя сразу. Куда поступать собираешься?» — «Никита, пойдём». — девушка недовольно дёрнула его за руку. «Пока, удачи!» — сказал он, и они ушли под ручку. Я проводила их долгим взглядом. «Холодная, как рыбина, а вместо глаз льдинки вставлены, — зло подумала я. — Конечно, ей больше подошло бы прозвище Снежная королева, но слишком много чести». И я стала называть её про себя Рыбиной.
Шло время. Я закончила школу и поступила в медицинский институт. А Никита получил диплом и устроился на работу, вскоре купил себе машину. Я научилась определять её по звуку мотора, бросалась к окну, когда он подъезжал к подъезду. Как-то я шла из института и встретила во дворе Марию Олеговну. Она медленно куда-то шла с палочкой, заметно прихрамывая. «Здравствуйте, тётя Маша, — поздоровалась я. — Что с вами, почему хромаете?» — «Нога разболелась, мочи нет терпеть. Еле хожу. Врач сказал, операцию нужно делать, сустав искусственный ставить, а я боюсь», — пожаловалась она. «Так скажите, что купить, я сбегаю в магазин, мне не трудно», — тут же предложила я. «Сходи, а то Никиты никогда нет дома…» Так я стала снова забегать к Никите, правда, с ним встречалась крайне редко. Я ходила в магазин, помогала с уборкой его маме.
Однажды осмелела и спросила про девушку Никиты. «Лера, конечно, красивая девушка, но уж больно манерная. Всё время молчит, не знаешь, как к ней и подступиться. Чужая она какая-то. Вот ты своя. Не такая нужна невеста моему сыну, — вздохнула Мария Олеговна. — А ты чего расспрашиваешь? Уж не влюбилась ли в него?» Я опустила глаза. «Не грусти. Была бы ты постарше, лучшей жены Никите и не надо. Встретишь ты ещё свою любовь». — «Не нужна мне другая любовь», — тихо сказала я и убежала.
Как-то я зашла к Марии Олеговне спросить, что купить в магазине. Дверь открыла Рыбина. «Чего тебе?» — неприветливо спросила она. «Я к тёте Маше…» — «Нет её. Никита её в больницу повёз на машине». Казалось, Рыбина специально высоко задрала подбородок, чтобы смотреть на меня свысока. «Чего ты шастаешь сюда без конца?» — она блеснула льдинками глаз. «Я не шастаю, я тёте Маше помогаю, в магазин хожу». — «То же мне помощница. Не ходи больше сюда. Если надо, я сама помогу. Мы скоро с Никитой поженимся и здесь будем жить. Иди отсюда, а то после тебя вещи пропадают», — грубо сказала Рыбина. «Какие вещи?» — вспыхнула я. «Кольцо. Я на раковине в ванной кольцо оставила. Потом зашла, а кольца нет. Ты взяла, больше некому». — «Да я дальше прихожей не хожу», — гневно воскликнула я. «А я не знаю, может ты без меня заходила. Лучше по-хорошему отдай, а то полицию вызову». — Рыбина подалась вперёд и наклонила голову. Злые ледяные глаза оказались совсем близко. Я отшатнулась. «Не брала я твоего кольца!» — «А ты докажи». — она сделала шаг, глаза-льдинки оказались совсем рядом. Я не выдержала, развернулась, рванула на себя дверь и столкнулась с Никитой. «Что вы так громко разговариваете? На лестнице слышно». — Никита перевёл глаза с меня на Рыбину. Я тоже оглянулась. Рыбина выпрямилась и ласково улыбнулась Никите. «Уже вернулся?» — как ни в чём не бывало, спросила она. Я хотела убежать, но Никита удержал меня за руку. «Что случилось?» — «Она… Она обвинила меня, что я кольцо её взяла. Не брала я ничего, я даже в ванную не заходила». — «Какое кольцо?» — Никита крепко держал меня за руку и смотрел на Рыбину. «С розовым камушком. Кажется, я его потеряла, не знаю, где оставила. Спросила, не видела ли она его», — медовым голосом объяснила Рыбина. «Она врёт! Она сказала, что это я его взяла, полицию хотела вызвать». — я вырвала руку и бросилась вниз по лестнице. Слёзы душили меня. «Да пошли вы оба!» — с отчаянием сказала я, влетев в квартиру и захлопнув дверь. «Ты чего?» — в прихожую выглянула мама. «Мама!» — я бросилась к ней и всё рассказала. «Найдётся кольцо, не плачь. Никита разберётся», — успокаивала она.
На следующий день Никита пришёл сам. Мамы не было. «Поговорить надо», — сказал он. Я провела его в свою комнату. Увидев на полке секретера свою фотографию, Никита усмехнулся. Я про неё забыла. Вспыхнула и опустила глаза. «У меня стащила? А говоришь, не воруешь». Я растерялась и покраснела ещё больше. «Да ладно, мне не жалко. Я пришёл извиниться. Нашлось кольцо». — «Где?» — «Какая разница?» — теперь он отвёл глаза. «Есть разница. Она обвинила меня в воровстве. Думаешь приятно?» — голос дрожал от обиды. Никита взял меня за плечи. «Ир, прости. Я ни секунды не поверил, что ты его взяла. Честно. В общем, Лере не нравилось, что ты часто приходишь к нам, вот она и решила оговорить тебя, чтобы ты не приходила больше. А кольцо… Оно выпало из её кармана, когда она уронила куртку». — «И ты её простишь? А если она твою маму обвинит в краже? От неё всего можно ожидать. Рыбина холодная!» — «Перестань! Она просто ревнует меня». — Никита строго глянул на меня и убрал руки. «Никита! Неужели ты ничего не видишь?» — «Чего я не вижу?» — он с сожалением смотрел на меня. Было видно, что ему надоел этот разговор. «Я люблю тебя! — выпалила я и сама испугалась. — Люблю с пятого класса. Никита, не женись на ней, пожалуйста». — Слёзы дрожали в глазах, его лицо расплывалось. «Ир, ты что, плачешь? Да не будет никакой свадьбы. Мы расстались». — «Правда?» — я сморгнула, слёзы потекли по щекам. «Глупая ты». — Никита прижал меня к себе. — «Маму через неделю выпишут из больницы. Ты заходи к ней, помоги, если что». — «Конечно! Мог бы и не просить».
Никита ушёл грустный и задумчивый, а я чуть не прыгала от радости. Свадьбы не будет! Я каждый день забегала к тёте Маше, ходила в магазин, мыла полы, даже готовить помогала. Никиту не видела, он приходил поздно. Все вечера я пропадала на пятом этаже. Мать только головой качала. Однажды я столкнулась с Никитой на лестнице. От него пахло алкоголем. «Никита, ты что, выпил?» — я с ужасом смотрела на него, вспоминая отца, страх в глазах матери… «Ну и что? — качнувшись ко мне, сказал он. Я отступила, не сводя с него испуганных глаз. — Ир, ты чего так смотришь? Не бойся, я не стану, как твой отец…» — вдруг совсем трезвым голосом сказал он. А в субботу пришёл ко мне с букетом цветов и пригласил в кино. Какая же я была счастливая! Теперь Никита по вечерам не задерживался, спешил домой, где с мамой его ждала я. Больше он не пил. Мы часто ходили в кино, просто гуляли и сидели в его комнате и целовались… Всё же моя любовь растопила сердце Никиты. «Счастья вам, дети. Ты не обижай её, Никита», — попросила мама, когда он сделал мне предложение. «Обещаю, никогда не обижу…» Я прильнула к нему, как тонкое молодое деревце к высокому дубу.
