Она не пьёт её уже больше десяти лет.
Избегает. Как избегают старых ран. Как не заходят в кафе, где когда-то подарили кольцо, а потом аккуратно забрали обратно. Как не пересматривают фильмы, которые смотрели вдвоём.
Вода с лимоном стала памятником потере. Тому, кто не вернётся. И которого, по совести, и возвращать не хочется.
***
Она помнила всё до мельчайших деталей, будто это было вчера.
Турция…
Они прилетели в Анталью в конце мая. Он сказал:
— Это будет лучший отпуск в твоей жизни.
Ей было двадцать восемь, ему тридцать два. Встречались восемь месяцев. У неё уже стояла зубная щётка в его квартире, а он знал имена её подруг. Все вокруг были уверены: свадьба не за горами.
Отель «Амара» был не самым шикарным, но милым. Белые стены, бирюзовая вода в бассейне, пальмы, за которыми ухаживал садовник с грустными глазами.
Номер на третьем этаже, с видом на море.
Правда, из крана текла рыжая вода, кондиционер включался когда хотел, а сверху кто-то топтался по ночам. Но они были счастливы! Ну, ей так казалось.
В первый же день он заказал газированную воду с лимоном.
— Ты пробовала? — прищурился он.
— Нет.
— Это вкус любви.
Она засмеялась. А он — нет. Он искренне верил в приметы, в знаки, в то, что если пить такую воду на закате, любовь будет вечной.
И они пили. Из одной бутылки, прямо из горлышка, деля её на двоих.
Кисло, сладко, пузырьки щекотали язык. Он смотрел на неё влюблёнными глазами. Она самозабвенно в них тонула.
— Давай всегда пить лимонную воду, — мечтательно сказал он.
— Давай, — согласилась она, ещё не зная, что этот вкус станет её проклятием.
***
Дома всё как-то сразу сломалось. Он стал холоднее. Отменил одну встречу, потом другую, перестал звонить, отвечал через раз.
Она терпела. Думала: у него работа, кризис, депрессия.
Через месяц он сказал:
— Мне нужно побыть одному и подумать.
Через два:
— Не звони мне больше.
Через три — просто исчез.
Телефон молчал. Друзья пожимали плечами. Его мать процедила в трубку:
— Сын не хочет с тобой разговаривать. Не звони. Не мучай ни его, ни себя.
Она не звонила. Ждала год.
Потом вышла замуж за другого. Хорошего, надёжного, но совершенно обыкновенного.
Он не пил лимонную воду, не смотрел на неё влюблёнными глазами и не говорил: «Ты — моя жизнь». Он просто был рядом. Приносил зарплату в гривнах, чинил кран, когда она просила.
Она решила, что это и есть любовь. Спокойная, будничная, взрослая.
Ни то ни сё.
Родилась дочка. Муж обрадовался, но как-то отстранённо, будто ребёнок — это новый диван из «Эпицентра».
Через пять лет они развелись.
Она говорила: не могу больше жить в болоте.
На самом деле — не из-за лимонной воды, не из-за Турции, не из-за воспоминаний. Просто поняла: скучный брак — клетка. Она не была птицей. Она была женщиной, которая хотела жить, а не существовать.
И осталась одна. С дочкой, кошкой Муськой и стойким ощущением, что жизнь не сложилась.
Работа бухгалтером в маленькой киевской фирме, квартира в ипотеку, машина, которая ломалась чаще, чем включалась. Подруги разъехались, мама умерла, отца она не знала. Дочка. И кошка.
Лимонную воду она не пила. И ничто другое, что хоть немного напоминало тот проклятый вкус.
В ресторанах заказывала колу, сок, минералку без газа. Всем говорила, что у неё аллергия на лимоны — даже на запах.
— С каких пор?
— Давно.
Никто не знал правды. Правда казалась слишком глупой для сорокалетней женщины.
А на самом деле она боялась воды. Лимона. Пузырьков.
И воспоминаний.
Однажды поймала себя на том, что не помнит его лица.
Сидела на кухне, пила чай, смотрела в окно. Дочка делала уроки, кошка спала на подоконнике. И вдруг она подумала: «А какой у него был нос? Прямой или с горбинкой? А глаза — карие или зелёные? А волосы тёмные или светлые?»
Она не помнила!
Она помнила только лимонную воду.
Однажды вечером зашла в «Сільпо». Хлеб, молоко, яйца, корм для кошки. И вдруг на полке с напитками увидела её. Лимонную воду. Такую же, как в Турции. Та же жёлтая этикетка с разрезанным лимоном. Те же пузырьки, танцующие внутри.
Она взяла бутылку. Подержала. Поставила обратно. Отошла. Вернулась. Снова взяла.
— Женщина, вы будете брать? — спросил парень в форме, разгружавший ящики.
— Нет, — ответила она и ушла.
Всю дорогу домой думала о воде. О нём. О Турции. О том, как глупо бояться того, чего давно нет.
Ночью не спала. Лежала на диване, смотрела в потолок, слушала, как дочка ворочается в своей комнате. Пришла Муська, устроилась на груди, замурлыкала. Тишина.
Вдруг она вскочила, накинула куртку, сунула ноги в тапки, схватила ключи и выскочила за дверь.
В «Сільпо» она купила ту самую лимонную воду. Одну бутылку. Больше ничего.
Вернулась, прошла на кухню, достала обычный гранёный стакан. Глубокий вдох. Открыла бутылку. Раздалось шипение — пузырьки вырывались на свободу.
Налила полстакана. Понюхала. Пахло Турцией. Морем. Молодостью. Болью. Тем самым закатом, когда он сказал: «Это вкус любви».
Она выпила.
И… ничего не случилось.
Не нахлынули воспоминания, не потекли слёзы, не защемило сердце. Это была просто газировка со вкусом лимона.
Самая обыкновенная.
Она допила, выбросила бутылку, помыла стакан, поставила сушить. Легла спать. И впервые за много лет заснула без снотворного.
Утром проснулась с улыбкой.
— Мам, ты чего? — дочка заметила перемену.
— Ничего.
— Ты какая-то странная.
— Нормальная. Просто выспалась.
Весь день ей было хорошо. Не как обычно: с утра тяжесть, к обеду усталость, к вечеру желание зарычать на человечество.
Сегодня она чувствовала себя легко. Свободно. Будто сбросила рюкзак, который таскала больше десяти лет.
Вечером купила ещё одну знакомую бутылку. Выпила. Улыбнулась.
— Смешная, — сказала себе. — Чего я боялась?
Она поняла: вода с лимоном не была врагом. Враг сидел в голове и шептал:
«Не пей, а то всё вспомнишь, не забудешь и снова будешь страдать».
И вот, пожалуйста: выпила — и осталась цела. Более того, спокойна и почти счастлива.
Забыла.
Через неделю встретилась с подругой. Они дружили ещё с института.
— Свет, а я снова пью воду с лимоном, — сказала она.
— Что? — подруга поперхнулась.
— Почти каждый день.
— А аллергия?
— Не было никакой аллергии.
— И что теперь?
— Теперь я свободна.
— Не хочешь ему написать?
— Зачем?
— Может, он тебя помнит, до сих пор любит.
— Пусть помнит. А я забыла.
Она выбрала забыть. Теперь вода с лимоном для неё — не про прошлое. Она про жизнь, которая продолжается.
Вопреки всему. Или благодаря всему.
