Дорогой дневник,
Сегодня я невольно подслушал разговор Лики с родителями. Говорили о ней, точнее, о нас с ней. О свадьбе.
Мы встречались уже третий год, любили друг друга. Со свадьбой всё ясно, вот только где жить — это камень преткновения. У нас обеих семей достаток средний, деньги не гребём лопатой, живём в обычных двухкомнатных квартирах в Киеве.
Молодым не хотелось жить с родителями, да и те считали, что семейную жизнь надо начинать самим. Лике ещё год учиться в институте, я уже работаю, но если снимать квартиру, половина моей зарплаты уйдёт на аренду — около десяти тысяч гривен. Родители, конечно, помогут, но Лика решила: зачем напрягать всех, если можно подождать год со свадьбой, пока она тоже не начнёт работать. А я ждать не хотел, готов был снимать, лишь бы быть с ней рядом.
У Лики есть бабушка, Надежда Петровна. Живёт она в своей квартире на Подоле. Ей восемьдесят два, но старухой её назвать язык не повернётся. Следит за собой, в здравом уме, обходится без посторонней помощи. Хронические болезни, конечно, есть: суставы болят, ходит с палочкой, сердце пошаливает, видит плохо.
Вот о её квартире и говорили родители.
— Я вижу единственный выход: забрать маму к нам, а её квартиру отдать Лике с Сергеем, — настаивала мама Лики, Анна Ивановна.
— Ты же говорила, что у твоей мамы сложный характер. Уживётесь ли вы? И согласится ли она переехать? — сомневался отец, Иван Петрович.
— Моя мать обожает Лику, согласится, — уверенно заявила Анна Ивановна.
— Твоя мама, тебе и решать, — задумчиво произнёс отец.
— Что тут решать? У неё возраст, болезни… С нами ей будет лучше. А если не уживёмся, оформим её в дом престарелых. Моя знакомая оформила туда свою мать — не нарадуется. Условия приличные: отдельная комната, обед и ужин по расписанию, врачи рядом, прогулки в парке, — воодушевлённо нахваливала мама.
— Ну… не знаю, — протянул отец. — Что о нас скажут? Что избавились от матери? Может, подождать со свадьбой? Нехорошо это…
Лике этот разговор не понравился. Скрипнули ножки стула по плитке, и девушка на цыпочках проскользнула в свою комнату. Предложение мамы насчёт дома престарелых не выходило у неё из головы. Бабушку она любила, часто к ней ездила, оставалась с ночёвкой. А теперь выходит, что Лика её выживает из квартиры? Отец прав, так нельзя.
Лика чувствовала себя предательницей. Она решила ещё раз поговорить со мной.
— Согласен с тобой. Зачем вообще что-то думать? Пусть бабушка живёт в своей квартире, а мы будем жить на съёмной. Справимся. Но свадьбу откладывать не будем. — Я обнял Лику и поцеловал. — Попрошу отца подкинуть подработку на стройке. Через год ты начнёшь работать. Не вижу проблем.
Вопрос остался открытым.
На следующий день Лика поехала к бабушке. В квартире был беспорядок: всюду коробки, вещи кучами валялись на полу.
— Ба, ты решила перебрать вещи или что-то ищешь? — удивилась Лика.
— Избавляюсь от всего лишнего. Проходи. Ты вовремя, поможешь. Я решила переехать в дом престарелых. Уже звонила, сказали, какие документы нужны…
— Это мама тебя уговорила? — возмутилась Лика.
— Нет, я сама. Твоя мать зовёт к себе, но я не хочу. Я плохо сплю, брожу по ночам, храплю. Решила переехать в дом престарелых. Я не молодею, а там и накормят, и укол сделают. Это моё осознанное решение.
— Нет, ба, я против. Сергей снимет квартиру, не надо никуда переезжать, — снова возмутилась Лика.
— Да я не из-за вас, я сама так решила. Вот вещи разбираю, смотрю, что взять с собой, а что выкинуть. Нажила барахла, дышать нечем. Достань лучше из антресолей коробки, посмотрим, что в них. Самой не достать.
Лика придвинула к шкафу стул, забралась и достала коробки. Бабушка открыла одну и вытащила шкатулку.
— Смотри-ка, а я её столько искала. Это тебе. — Она протянула шкатулку внучке. В ней лежали скромные украшения: золотые и серебряные колечки, бусы, броши. Лика перебирала их, а серебряные серьги сразу примерила.
— А это чьё? — она выудила тонкое обручальное колечко.
— Моё, — сказала бабушка, задержавшись взглядом.
— Твоё у тебя на пальце, — заметила Лика.
— И это моё. — Бабушка забрала колечко.
— Ба, ты меня учила, что врать нехорошо. Что за секреты? — обиделась Лика.
— Я не вру, но есть вещи, о которых лучше не говорить.
— Почему? С этим кольцом связана тайна? Расскажи, — настаивала девушка.
— Нечего рассказывать, — бабушка поджала губы. — Что в других коробках?
Лика открыла коробку из-под обуви. Там лежали пожелтевшие письма, документы, старые фотографии.
— Ба, а это кто? — Лика рассматривала нечёткий снимок молодого человека в военной форме.
Бабушка взяла фотографию. Пальцы её мелко задрожали.
— Ба, с тобой всё в порядке? — озабоченно спросила Лика.
— Это твой дедушка, — вдруг сказала бабушка.
— Как? На дедушку он не похож.
— Это твой родной дед, — настойчиво повторила бабушка. — Я знала, что когда-нибудь всё откроется. Тайны не живут вечно. Я расскажу, если ты пообещаешь молчать и никому не рассказывать, даже твоему Сергею, особенно матери.
— Ты заинтриговала меня. Обожаю тайны. Обещаю, что ни одной живой душе не открою твою тайну. — Лика сложила пальцы и провела у рта, словно застёгивая молнию.
— Ни одной душе, — повторила бабушка.
После паузы она начала.
— В молодости я была красивой, как ты.
— Ты и сейчас ничего, — тут же сказала Лика.
— Не перебивай. Жили мы в деревне под Черкассами. Нас у матери было трое: старшая сестра замужем, я средняя и младший брат. Мне было семнадцать, брату одиннадцать. После войны много мин в земле оставалось. Брат с мальчишками рыскали по полям в поисках гильз, автоматов, трофеев. Однажды он наступил на мину и подорвался.
Приехали военные разминировать поле. Один красивый, зашёл к нам с матерью. Я как увидела его, так и влюбилась. Потом они уехали. Думала, никогда не увижу. А он через месяц вернулся. За мной. Мать не хотела отпускать, но я уговорила.
Привёз он меня в город, в военную часть, где служил. Расписались сразу. Жили в его маленькой комнате в общежитии. Кровать ужасно скрипела. Как же мы были счастливы. Никого больше так не любила, как его… — Взгляд бабушки затуманился.
— Серёже дали отпуск на неделю, и мы поехали на море, в Одессу. У него там тётя жила, дом прямо на берегу. Я могла часами смотреть на море, слушать шум прибоя. Но слишком коротким было наше счастье.
Мы вернулись в часть, а через два дня Серёжа снова уехал на разминирование. У него был друг, Степан. Он и принёс мне весть, что Серёжа подорвался. Даже хоронить было нечего.
Неделю я пролежала в горячке. Хотела к матери вернуться, но поняла, что жду ребёнка. В части оставаться не могла. Куда пойти? Степан предложил выйти за него. Он нравился мне, но я не могла, любила Серёжу. Я честно сказала ему, что вряд ли смогу полюбить его. А он не отступил, сказал, что женитьба — дело формальное.
Так я вышла за Стёпу. Для всех мы были мужем и женой, но ночевал он у себя. Потом я родила твою маму. Он и дочку записал на себя, любил её, вырастил как родную. Потом мы стали жить как муж и жена, но общих детей не получилось. Я была Стёпе верной женой, но так и не смогла его полюбить. Думаю, Серёжа не в обиде на меня. — Бабушка помолчала. — До сих пор помню запах моря. Так больше ни разу и не выбрались. Степан говорил, выйдет в отставку — съездим. Только умер он через год.
История запала в душу Лике.
— Серёж, давай свозим бабушку на юг, в Одессу, — сказала она мне.
— Лик, денег и так впритык. На свадьбу отложили. Какая Одесса? Да и обстреливают города.
— А мы не в город поедем, просто на море.
— Да не переживёт бабушка дорогу. Что мы там с ней делать будем? Я хочу быть с тобой, вдвоём.
— Я сама с ней поеду, если не хочешь. Если она в дом престарелых переедет, так и не съездит никогда к морю.
Мы поругались. Лика решила взять билеты на самолёт. Поездом ехать долго и утомительно, да и билетов нет. Бабушка никогда не летала, но не испугалась, сказала, что в её возрасте глупо бояться. Она стойко перенесла перелёт.
Только заселились в пансионат под Одессой, как бабушка засобиралась на море.
— Ба, может, отдохнём сначала? — забеспокоилась Лика.
— Я не устала. Мы всего на неделю приехали, дома отдохну.
Бабушка стояла на берегу в ситцевом длинном платье, в соломенной шляпке и смотрела на море. Взгляд её затуманился. Казалось, она даже выпрямилась, помолодела. Лика не мешала, отошла в сторонку.
— Ба, пойдём? — наконец тронула её за руку.
Бабушка вернулась из прошлого и улыбнулась.
На следующий день после завтрака они снова пошли к морю. Лика загорала, купалась, а бабушка сидела под зонтиком и смотрела на море. На третий день утром Лика проснулась и не нашла бабушку в комнате. Она спросила у дежурной.
— Пожилая леди ушла к морю, — ответила та.
Лика нашла бабушку на берегу.
— Ба, почему ты меня не дождалась? — обиженно спросила Лика.
— Мне Серёжа приснился. Столько лет не снился, а тут… Я чувствую, что он тоже здесь. Хотела побыть с ним вдвоём. Спасибо, что привезла меня сюда, — на глазах бабушки блестели слёзы.
— Привет, — раздалось рядом, и Лика увидела меня.
— Ты?
— Я. Решил приехать. Прости, я был неправ. Я не могу без тебя.
Возвращались в пансионат мы втроём.
— Не надо бабушке ни в какой дом престарелых, — сказал я как-то вечером. — Я согласен подождать год.
— Вряд ли она передумает, — вздохнула Лика.
— Я уговорю её, — пообещал я.
И уговорил. Правда, бабушка поставила условие, чтобы Лика с Сергеем жили с ней. Но и тут я уговорил её отказаться от этой идеи.
— Мы молодые, шумные, будем вам мешать. Но обещаю, что навещать вас будем часто, хоть каждый день, ещё надоедим вам.
Свадьбу сыграли в конце августа. Мы часто навещали бабушку, тем более сняли квартиру недалеко от неё, на Троещине. Каждый раз к нашему приходу она готовила что-то вкусное и, замирая, ждала, когда я отведаю угощение. Я не скупился на комплименты, и бабушка радостно смущалась от похвал, как девушка.
Вообще у нас с ней сложились какие-то особые отношения. Может, из-за имени, а может, просто прониклись симпатией.
Бабушкину тайну Лика сохранила, никому не сказала, даже мне.
На следующий год мы снова планировали поехать к морю, втроём.
Я понял тогда одну вещь: настоящая любовь не терпит спешки и не боится ждать. Моя бабушка ждала своего Серёжу всю жизнь, даже после его смерти. А я чуть не потерял свою Лику из-за глупого упрямства. Теперь я знаю: если любишь — ищи способ быть вместе, а не причины откладывать счастье.
