На табло загорелась посадка. Поезд «Одесса — Киев» стоял у перрона, и Виктор Соколов после недельной командировки шагнул в плацкартный вагон. Нашёл своё нижнее место, бросил сумку и стал устраиваться. И тут услышал тяжёлое дыхание. Обернулся: напротив стояла пожилая женщина в осеннем пальто и цветастом платке. Рядом с ней — сумка на колёсиках, больше похожая на рюкзак. Она пыталась отдышаться.
«Ну всё, — подумал Виктор. — Бабуля, явно, моя соседка. Сейчас начнёт нижнее место клянчить».
— Глянь сюда, сынок, — выдохнула женщина. — У меня вроде нижнее.
Место и правда оказалось нижним. Она засуетилась, раскладывая вещи. Виктор заметил, что соседке далеко за семьдесят. «Надо же, — мелькнуло в голове, — в таком возрасте ездят. Чего дома не сидится?»
Наконец старушка устроилась, сложила руки на коленях, как примерная ученица. Верхние полки в отсеке остались пустыми, и Виктор уже смирился: придётся ехать с пожилой пассажиркой, с которой и поговорить не о чем.
Поезд тронулся. Вскоре пришла проводница, принесла бельё. Женщина сразу принялась застилать свою полку, старательно разглаживая простыню. Потом снова села и заговорила первой:
— Непривычна мне такая постель. Дома-то кровать мягкая, а тут придётся бока помять. С самой молодости не ездила, да уже и не надеялась, что поеду.
Виктор кивнул, но промолчал.
— Меня Валентина Степановна Крылова зовут, — сказала она. — А тебя как величать?
— Виктор.
— По батюшке?
— Матвеевич. Можно просто Виктор.
— Ну да, можно. Ты ещё молодой, можно и по имени. — Она помолчала. — В гости едешь?
— Почему в гости? — удивился Виктор. — Из командировки домой.
— Домой — это хорошо. А я вот из дома на старости лет.
Она вдруг замолчала и уставилась в окно. Виктору показалось, что в глазах у неё блеснули слёзы. Ему стало стыдно, что он так недружелюбно отнёсся к соседке.
— А вы тоже домой или из дома? — спросил он, желая сгладить свою холодность.
— Из дома, сынок, из дома. Ехать всего-то чуть больше суток, а беспокойно в дороге.
— А к кому едете?
— К дочке. — Валентина Степановна достала из кармана платочек и вытерла набежавшую слезу.
— Так радоваться надо, а вы плачете.
— А я и радуюсь. Пять лет с дочкой не виделись. Думала, уже и не увижу больше.
— Растерялись, что ли?
— Растерялись, сынок. По доброй воле растерялись. Характеры наши покоя не давали, гордыня мешала мирно жить. Как только дочка подросла, перестали мы ладить. Без отца я её растила, всякое было. Ссорились часто. Замуж она назло мне вышла, да не пожилось. А я не поддержала добрым словом, упрекала. Так и скандалили всю жизнь. Внучку против меня настроила, всё мне поперёк делала. А пять лет назад продала квартиру и уехала, даже не сказала куда. Я и в милицию ходила, теперь в полицию, справки наводила. Переживала, она ведь с внучкой уехала.
Потом объявилась, написала, что всё хорошо, замуж вышла, но чтобы я не искала и не приезжала никогда. С этим грузом я и жила все эти годы. А за это время поняла, что тоже не права была. Пусть она меня не слушала, пусть обижалась, но дочка-то родная.
А год назад письмо от Натальи пришло. Написала, где живёт, что с мужем давно развелась, что бабушкой уже сама стала, и про моё здоровье спрашивала. Я всю ночь проплакала, потом ответила, что жизни мне без них нет. Созвонились, поговорили — и поняли, что виноваты обе.
У внучки ребёнок родился. Значит, правнук у меня. Наташа ей помогает, да и работа у неё — вырваться не может. Вот меня и позвала. А мне что? Избушку на клюшку. Соседке наказала за домиком приглядывать, протопить, если похолодает. Сумку собрала — и решилась. Неизвестно, сколько мне ещё отпущено, а повидаться хочется.
Виктор молчал. Он думал о матери, которую навещал редко. Мать живёт в деревне, там же и старшая сестра Виктора. Всегда считал, что сестра приглядит за матерью. А теперь от рассказа Валентины Степановны в груди защемило, навалилась тоска. Он — сын. Мать скучает по нему, ждёт его, хочет чаще видеть.
Всю дорогу Виктор говорил с Валентиной Степановной — время пролетело незаметно. Он помог ей выйти из вагона и сразу заметил миловидную женщину, которая беспокойно вглядывалась в их сторону. Виктор отошёл. Два родных человека встретились взглядом, обнялись и долго не могли оторваться друг от друга. Обе плакали. Встреча была такой трогательной, что Виктор ни секунды не сомневался: теперь у них всё будет хорошо. Теперь точно хорошо.
Он отошёл в сторону, пытаясь заглушить волнение. Достал мобильный и набрал номер матери. Просто захотелось сказать:
— Мама, я приехал. Я уже на месте. В выходные жди в гости.
