За две недели до командировки мы с Володей Орловым поругались. Сильно. Так, что кот Барсик на всякий случай забился невесть куда, чтобы не попасться под горячую руку.
Я попросила цветы.
– Володь, купи мне цветы. Просто так. Без повода.
– А повод? – спросил он, не отрываясь от телефона.
– Я. Я – повод.
Он, кажется, подумал: «Ну, а что? Рационально». Пошёл в магазин. Вернулся через двадцать минут с большим пакетом. Я улыбнулась, заглянула внутрь. Достала кочан капусты. Свежий, упругий, белокочанный.
– Это цветы? – тихо спросила я.
– Это капуста. Цветы стоят пятьсот гривен и вянут. Капуста – восемьдесят. Из неё три дня можно делать салат.
– Володя.
– Что?
– Ты идиот.
– Я твой идиот.
Я не разговаривала с ним три дня. Он не понимал, чем обидел. Я не объясняла. Потом он уехал в командировку. Во Львов. Сказал:
– Работа, ничего личного.
Я подумала: «Ничего личного – это про нас».
Он уехал на две недели.
Я осталась с двумя детьми, котом, бесконечными стирками, школой, садиком, неизменной яичницей на завтрак.
И с Телеграмом.
Там мы переписывались.
День первый.
Он: «Прибыл. Номер унылый. Завтра переговоры».
Я: «Молодец. Кот сожрал корм и час орал, требуя добавки».
Он: «Кто молодец? Я или кот?»
Я: «Кот».
День второй.
Он: «Фото завтрака. Фото гостиницы. Фото коллеги Коли, который храпит в соседнем номере».
Я: «Красиво. У нас потек кран. Вода льётся. Вызвала сантехника. Не пришёл».
Он: «Звони в управляющую компанию».
Я: «Позвонила. Сказали, что пришлют в течение трёх дней».
Он: «Вот козлы».
Я: «Козлы – это те, кто уехал во Львов».
День третий.
Он: «Как дети?»
Я: «Сын принёс двойку, дочь отказывается ужинать. Я устала».
Он: «Держись».
Я: «Спасибо, я не держусь. Я падаю».
День четвёртый.
Он: «Сегодня видел в торговом центре огромного плюшевого зайца. Хотел купить дочке, но побоялся тащить в самолёт».
Я: «Ты никогда не боялся тащить в самолёт. Ты боялся потратить лишние деньги».
Он: «Ты меня раскусила».
Я: «Я тебя раскусила ещё на первом свидании, когда ты заказал чай без сахара и сказал, что сладкое вредно».
Он: «А ты тогда заказала пирожное и съела его одна, не предложив мне».
Я: «Потому что ты сказал про вредность».
День пятый.
Он: «Сегодня уснул на переговорах. Честно. Просто закрыл глаза и отключился на секунду. А когда открыл – все смотрели».
Я: «Тебя уволят?»
Он: «Надеюсь. Устал».
Я: «Я тоже устала».
Он: «Давай уставать вместе, но в разных городах?»
Я: «Давай уставать вместе, но дома. Когда ты вернёшься?»
Он: «Я соскучился».
Я: «Я тоже».
Он помолчал минуту. Потом написал: «Знаешь, я сейчас понял, что скучаю не по дому. Я скучаю по тебе. По тому, как ты утром пьёшь кофе и морщишься, потому что он горячий. По тому, как ты ругаешь кота и потом его жалеешь. По тому, как ты смеёшься, когда сын рассказывает свои анекдоты».
Я не ответила. Перечитала это сообщение пять раз. Потом заплакала. Потому что он никогда не писал таких слов. За пятнадцать лет брака – ни разу. Он – материалист, прагматик, человек, который говорит «люблю» только на день рождения и то после напоминания. А тут – про кофе, про кота, про анекдоты. Как будто кто-то взломал его телефон. Или у него случилось просветление.
День шестой.
Я: «Ты вчера был пьян?»
Он: «Нет. Трезв как стёклышко».
Я: «Тогда почему такие слова?»
Он: «Потому что я соскучился. Это как алкоголь – мозги отключаются, язык развязывается».
Я: «Ты сравнил любовь с алкоголем?»
Он: «Я сравнил любовь с честностью. Иногда, чтобы быть честным, нужно быть немного пьяным. Или очень одиноким».
Я: «Ты одинок? Там же коллеги».
Он: «Коллеги – не ты. Они не знают, что я боюсь темноты и сплю с ночником. Ты знаешь. И никогда не смеялась».
Я: «Смеялась. Один раз. Когда ты сказал, что боишься темноты, потому что там может быть Барсик».
Он: «Барсик – зверь. Он гадит в тапки. Это страшно».
Я: «Ты идиот».
Он: «Я твой идиот».
День седьмой.
Я проснулась от сообщения. Он написал в четыре утра: «Не сплю. Думаю о тебе. Представляю, как мы встретимся в аэропорту. Ты будешь в том синем платье, которое я люблю. Я буду с цветами. Мы обнимемся, и я скажу: “Прости, что я такой”. А ты спросишь: “Какой?” А я скажу: “Молчаливый”. А ты скажешь: “Я привыкла”. А я скажу: “Это плохо”. А ты скажешь: “Это жизнь”».
Я не ответила. Просто надела синее платье. Хотя это было только седьмое утро, а встреча в аэропорту планировалась через неделю.
День восьмой.
Он: «Сегодня ходил в зоопарк. Один. Смотрел на обезьян. Они похожи на наших коллег – гримасничают, кидаются едой, строят из себя начальников».
Я: «Ты один ходил в зоопарк? В сорок лет?»
Он: «А что? Я имею право на детство. Ты же мне разрешаешь».
Я: «Разрешаю. Только фоткай».
Он прислал фото. Обезьяна строила рожу. Он – тоже. Я засмеялась в голос. Дети прибежали: «Мам, ты чего?» Я: «Папа дурака валяет». Дети: «Он всегда дурака валяет, когда нас нет». Я: «Да. Жалко, что мы этого не замечаем».
День девятый.
Он: «Я тут подумал. А помнишь, как мы познакомились? Ты уронила кошелёк в трамвае, я поднял. Ты сказала: “Вы очень внимательный”. Я сказал: “А вы очень красивая”. А потом мы пошли пить кофе».
Я: «Я до сих пор помню, что ты заказал чай без сахара».
Он: «А ты – пирожное».
Я: «Я до сих пор его помню. Оно было вкусное. С вишней».
Он: «А я помню, как ты смотрела на меня. Как будто я был не просто мужчина в трамвае, а целая жизнь».
Я: «Ты был целая жизнь. Ты и остался. Просто иногда я забываю».
Он: «Я тоже забываю. Но сейчас – не забываю».
День десятый.
Он не написал ни слова. С утра до вечера – тишина. Я звонила – он не брал трубку. Писала – не отвечал. Я начала паниковать. Представляла страшное: упал, заболел, попал под машину. Кот ходил за мной по квартире и требовал корм. Дети просили мультики. Я думала о нём.
В одиннадцать вечера сообщение: «Извини. Разрядился телефон. Забыл зарядку в гостинице. Целый день искал новую. Нашёл у Коли. Он дал, но взял слово, что я больше не буду засыпать на переговорах. Как ты?»
Я: «Я волновалась. Думала, ты умер».
Он: «Я живой. Скучаю. Скоро вернусь».
Я: «Через три дня».
Он: «Через три дня. Ты будешь встречать?»
Я: «В синем платье».
Он: «Я с цветами».
Я: «Договорились».
День одиннадцатый.
Он: «Купил подарки. Сыну – конструктор, дочке – зайца, тебе – шарф».
Я: «Ты не умеешь выбирать шарфы. В прошлый раз ты привёз розовый, а я не ношу розовый».
Он: «Это не розовый. Это пыльная роза».
Я: «Пыльная роза – это розовый».
Он: «Это цвет заката над Львовом».
Я: «Ты поэт?»
Он: «Я бухгалтер. Но ради тебя могу стать поэтом».
Я: «Не надо. Я люблю тебя бухгалтером. У тебя почерк понятный и цифры сходятся».
День двенадцатый.
Он: «Завтра вылет. Встречай».
Я: «Встречу».
Он: «Ты волнуешься?»
Я: «Нет».
Он: «Я волнуюсь. Как в первый раз».
Я: «Первый раз я подавилась пирожным, а ты похлопал меня по спине. Было неловко».
Он: «А мне было приятно. Я коснулся тебя».
День тринадцатый. Встреча.
Я стояла в аэропорту. В синем платье. С детьми. Кота, конечно, не взяли – он бы устроил скандал. Я смотрела на табло прилётов. Его рейс задерживался на час. Я пила кофе, дети играли в телефонах. Я думала: «Почему он написал про кофе? Почему про обезьян? Он никогда таким не был. Может, правда влюбился заново? Или это просто командировка – отключение от быта, от детей, от сгоревшей яичницы? Может, дома он снова станет молчаливым, спросит про капусту и уйдёт в ноутбук?»
Он вышел из зоны прилёта. С цветами. Огромный букет. Я таких от него не видела – только на свадьбе, и то букет выбирала тёща. Он подошёл, обнял, поцеловал. Сказал:
– Прости, что я такой.
Я: «Какой?»
Он: «Молчаливый».
Я: «Я привыкла».
Он: «Это плохо».
Я: «Это жизнь».
Он: «Нет. Это привычка. Я буду меняться».
Я: «Не надо. Я люблю тебя любым. Даже с капустой».
Он: «Капуста была ошибкой».
Я: «Капуста – это прошлое. А цветы – настоящее».
Мы поехали домой. В такси он держал меня за руку. Дети уснули. Кот встретил нас на пороге, понюхал цветы, чихнул и ушёл на кухню.
Я поставила цветы в вазу. Он убрал ноутбук в стол. Сказал:
– Сегодня я не работаю. Сегодня я только твой.
Я: «А завтра?»
Он: «Завтра я твой с ноутбуком. Но сегодня – без».
Мы заказали пиццу, пили вино, смотрели фильм. Глупый фильм, про любовь. Я смеялась, он обнимал. Кот сидел рядом и требовал колбасу.
– Володь, – сказала я.
– Ты правда изменишься?
– Не знаю. Но попробую.
– А если не получится?
– Тогда ты будешь писать мне «ты козёл». А я буду писать «я соскучился по твоим ногам».
Я засмеялась.
— Ты идиот.
— Я твой идиот.
Мы допили вино, доели пиццу. Уложили детей. Кот уснул в кресле. Я посмотрела на мужа.
– Знаешь, я ведь тоже скучала. Не по тебе – по нам. По тем, кем мы были в начале. Весёлыми, дурашливыми, без ипотеки и без капусты.
– Капуста – это символ моей глупости. Я больше не буду покупать капусту.
– Покупай. Только вместе с цветами.
– Договорились.
Мы обнялись и уснули. На диване. Потому что кровать уже занял кот.
Утром он ушёл на работу. С ноутбуком. Поцеловал меня, сказал «люблю».
Вечером не забыл про цветы. Зашёл в цветочный магазин и попросил:
– Дайте что-нибудь недорогое, но чтобы жена улыбнулась.
Продавщица предложила ромашки. Он взял.
Я поставила их в вазу. Кот понюхал, чихнул и ушёл.
И так каждый день.
Вот и вся история.
Обычная. Простая. Где-то – нелепая, даже глупая.
Ну и что? Любовь часто звучит глупо. Но это же не значит, что её нет.
