Возвращаясь с работы, Артём застал мать на балконе: она поливала цветы. Склонившись над подвесными кашпо, Вера осторожно поглаживала листья, и лицо у неё было спокойное, умиротворённое.
— Мама, ты как пчёлка, — сказал Артём, снял пиджак и обнял её за плечи. — Целый день на ногах?
— Какая это работа, — махнула она рукой и улыбнулась. — Душа отдыхает. Ты посмотри, как всё цветёт. Аромат такой, будто мы не на балконе, а в ботаническом саду.
Она тихо засмеялась — тепло, как всегда. Артём вдохнул тонкий запах цветов и невольно вспомнил: когда они ещё жили в коммуналке, у них на подоконнике стоял один-единственный горшок с увядшей каланхоэ.
С тех пор многое изменилось.
Мать теперь подолгу жила на даче, которую он подарил ей на юбилей. Дом небольшой, но участок огромный — расти можно что угодно. Весной она высаживала рассаду, летом работала в теплицах, осенью закатывала урожай в банки. А зимой ждала, когда снова придёт весна.
Но Артём знал: как бы мать ни улыбалась, в её глазах всегда была тихая печаль. Та, что не пройдёт, пока не исполнится её заветное желание — увидеть человека, которого она ждала всю жизнь.
Отца.
Однажды утром он ушёл на работу и не вернулся. Артёму тогда было пять. Мать рассказывала: как обычно поцеловал её в висок, помахал сыну и сказал: «Будь умником». Потом вышел — и не знал, что ушёл навсегда.
Были заявления в полицию, месяцы поисков. Родственники, соседи, знакомые шептались: «Может, сбежал», «Может, у него другая семья», «А может, что-то случилось». И только мать повторяла одно и то же:
— Он бы просто так не ушёл. Он не может вернуться.
Эта мысль не давала Артёму покоя и спустя тридцать с лишним лет. Он был уверен: отец никогда бы не бросил их. Никогда.
После школы Артём пошёл учиться на инженера, хотя втайне мечтал о журналистике. Но он знал: надо поскорее встать на ноги. Мать работала медсестрой в больнице, брала ночные смены, никогда не жаловалась. Даже когда ноги горели от бесконечных часов на ногах, а глаза краснели, она лишь говорила:
— Всё нормально, сынок. Обойдётся. Ты учись.
Он и учился. А по ночам листал базы пропавших без вести, проверял старые документы, писал на форумах. Надежда не умирала — наоборот, становилась всё крепче, врастала в него. Он стал настойчивым. Он вырос с ощущением, что должен заменить отца рядом с матерью.
Когда он получил первую хорошо оплачиваемую работу, он закрыл все долги, открыл сберегательный счёт и наконец купил дачу. Потом сказал:
— Всё, мама, теперь можешь отдыхать.
Она заплакала, не скрывая слёз. Он обнял её и прошептал:
— Ты заслужила это тысячу раз. Спасибо тебе за всё.
Сам Артём уже мечтал о семье. О доме, где пахнет свежим хлебом и борщом. По воскресеньям собираются близкие, по комнатам разносится детский смех. А пока он продолжал работать, экономил каждую гривну, копил капитал, чтобы когда-нибудь открыть своё дело. Руки у него были золотые — он и раньше любил мастерить.
Но в глубине сердца горело одно-единственное желание: найти отца. Артём хотел, чтобы тот однажды появился и сказал:
— Простите. Я не мог вернуться раньше.
И они поймут, простят и бросятся друг другу в объятия — втроём. И тогда наконец всё станет так, как должно было быть.
Иногда, думая об отце, Артём до сих пор слышал его голос. Чувствовал, как тот поднимал его на руки и говорил: «Ну что, мой маленький герой, полетаем?» — и ловил, смеясь.
В ту ночь он снова видел его во сне. Отец стоял на берегу реки в старом пальто и звал Артёма. Лицо было размытым, будто смотришь сквозь туман, но глаза — серые, глубокие, родные — оставались теми же.
У Артёма была хорошая должность, но от одной зарплаты не разбогатеешь, особенно когда у тебя свои планы. Поэтому по вечерам он подрабатывал: чинил компьютеры, настраивал системы умного дома. За вечер иногда успевал два, а то и три вызова: то принтер барахлит, то интернет пропал, то обновления поставить — в этом он разбирался. Особенно его любили пожилые люди: вежливый, терпеливый, ненавязчивый. Всё объяснял понятно, лишнего не навязывал.
В тот день заказ пришёл через знакомую: богатая семья, закрытый коттеджный посёлок под Киевом, охрана, пропуск по документам. Нужно было настроить домашнюю сеть.
— Приезжайте после шести. Хозяйка будет на месте и всё покажет, — сказали ему.
Артём приехал минута в минуту. После проверки на КПП он остановился перед большим домом с белыми колоннами и панорамными окнами. Дверь открыла Алёна — молодая женщина лет двадцати пяти, стройная, невысокая, в элегантном платье.
— Вы техник? Проходите. Оборудование в кабинете отца. Он в командировке, но просил, чтобы сегодня всё было готово, — сказала она с мягкой улыбкой.
Артём прошёл за ней по длинному коридору. Пахло дорогими духами, всё выглядело стерильно, почти как в больнице. В гостиной стоял рояль, по стенам висели картины, книжные полки, фотографии в рамках. Кабинет был строгий: тёмное дерево, зелёная лампа на столе, большой монитор, кожаное кресло.
Артём кивнул, достал инструменты и принялся за работу. Всё шло нормально, пока взгляд не упал на фотографию в рамке. Молодая пара. Женщина в белом платье, с цветами в волосах. Рядом — мужчина в сером костюме, улыбается. Время слегка изменило его черты, но внутри у Артёма громко и ясно прозвучал голос: *Это он. Отец.*
Артём поднялся, подошёл ближе, всмотрелся. Серые глаза, те же скулы, та же ямочка при улыбке. Не узнать невозможно.
— Простите… а кто это на фотографии? — спросил он с запинкой.
Алёна удивлённо посмотрела на него.
— Мой отец. Вы его знаете?
Артём не знал, что сказать. Он смотрел на снимок как на привидение. Сердце билось так сильно, что она, наверное, слышала. Наконец он выдавил:
— Мне кажется… возможно. Вы не могли бы…
Он только кивнул, повернулся и навсегда вышел из этого дома, понимая, что некоторые страницы прошлого лучше не тревожить.
