— Откуда у вас это фото? — Иван Ковалёв побледнел, увидев снимок своего пропавшего без вести отца.
Когда Иван вернулся с работы, мать поливала цветы на балконе. Она стояла, склонившись над подвесными горшками, и бережно гладила листья. Лицо у неё было спокойное и ясное.
— Мама, ты как пчёлка, — сказал Иван, снял пиджак и обнял её за плечи. — Весь день на ногах?
— Ах, какая там работа, — отмахнулась она с улыбкой. — Тут душа отдыхает. Посмотри, как всё цветёт. Этот запах… будто мы не на балконе, а в ботаническом саду.
Она тихо, тепло рассмеялась, как всегда. Иван вдохнул нежный цветочный аромат и невольно вспомнил, как раньше, когда они жили в коммуналке, у них на подоконнике стоял один-единственный горшок с увядшей каланхоэ.
С тех пор многое изменилось.
Мать теперь подолгу пропадала на даче, которую он подарил ей на юбилей. Домик маленький, зато участок огромный — можно сажать что угодно. Весной она высаживала рассаду, летом работала в теплицах, осенью закатывала урожай в банки. А зимой ждала, когда наконец снова придёт весна.
Но Иван знал: как бы она ни улыбалась, в глазах у неё всегда таилась тихая печаль. Она должна была исчезнуть только после того, как исполнится её заветное желание: снова увидеть человека, которого она прождала всю жизнь.
Его отец, Пётр Ковалёв, однажды утром ушёл на работу и не вернулся. Ивану тогда было пять лет. Мать рассказывала, что в тот день отец, как всегда, поцеловал её в висок, помахал сыну и сказал: «Будь умницей». И ушёл, не зная, что это навсегда.
Были заявления в полицию, многомесячные поиски. Родные, соседи, знакомые — все шептались: «Может, сбежал», «Может, у него другая семья», «А может, случилось что-то страшное». И только мать твердила одно:
— Он не ушёл бы просто так. Он не может вернуться.
Эта мысль не давала Ивану покоя и теперь, спустя тридцать с лишним лет. Он был уверен: отец никогда не бросил бы их. Никогда.
После школы Иван поступил на инженерный факультет, хотя втайне мечтал о журналистике. Но он понимал: надо быстрее вставать на ноги. Мать работала медсестрой в больнице, брала ночные смены, никогда не жаловалась. Даже когда ноги горели от усталости, а глаза были красные, она говорила:
— Всё хорошо, сынок. Обойдётся. Учись спокойно.
И он учился. А по ночам прочёсывал базы пропавших без вести, поднимал старые бумаги, писал на форумах. Надежда не умирала — наоборот, становилась всё сильнее, делалась частью его самого. Он стал упрямым. Он рос с мыслью, что должен заменить отца и быть рядом с матерью.
Когда он получил первую хорошо оплачиваемую работу, то расплатился со всеми долгами, открыл гривневый накопительный счёт и наконец купил дачу. А потом сказал:
— Всё, мама, теперь ты можешь отдыхать.
Она плакала, не скрывая слёз. Он просто обнял её и прошептал:
— Ты заслужила это тысячу раз. Спасибо за всё.
Иван и сам теперь мечтал о семье. О доме, где пахнет свежим хлебом и борщом, где по воскресеньям собираются близкие и по комнатам звенит детский смех. Но пока он продолжал работать. Копил, собирал капитал, чтобы когда-нибудь открыть своё дело. Руки у него были золотые, он всегда любил что-нибудь мастерить.
Но в глубине сердца горело одно-единственное желание: найти отца. Он хотел, чтобы этот человек однажды вошёл в их жизнь и сказал:
— Простите. Я не мог вернуться раньше.
И они поймут, простят, обнимутся втроём. И тогда всё наконец станет так, как должно было быть.
Иногда, думая об отце, Иван до сих пор слышал его голос. Чувствовал, как отец поднимает его и говорит: «Ну что, мой маленький герой, полетаем?» — а потом со смехом ловит.
В ту ночь он опять видел отца во сне. Тот стоял на берегу Днепра в старом пальто и звал его. Лицо было расплывчатым, будто он смотрел сквозь туман, — но глаза, серые, глубокие, родные, были прежними.
У Ивана была стабильная работа, но на одну зарплату не разбогатеешь, особенно когда строишь свои планы. Поэтому по вечерам он часто подрабатывал: чинил компьютеры, настраивал умный дом. За один вечер успевал сделать два, а то и три заказа: у кого принтер не печатает, у кого интернет пропал, кому программы обновить — в этом он разбирался отлично. Особенно его любили пожилые люди: вежливый, терпеливый, нисколько не навязчивый. Всё объяснял понятно и лишнего не предлагал.
В тот день заказ пришёл через знакомую: богатая семья, закрытый коттеджный посёлок под Киевом, охрана, на территорию только по пропуску. Им нужен был человек, чтобы настроить домашнюю сеть.
— Приезжайте, пожалуйста, после шести, — сказали ему. — Хозяйка будет дома и вас встретит.
Иван приехал минута в минуту. После проверки на воротах он остановился перед большим домом с белыми колоннами и панорамными окнами. Дверь открыла девушка лет двадцати пяти, стройная, миниатюрная, в элегантном платье.
— Вы техник? Проходите, пожалуйста. Оборудование в кабинете отца. Он в командировке, но хотел, чтобы сегодня всё было готово, — мягко улыбнулась она.
Иван прошёл за ней по длинному коридору. В воздухе пахло дорогими духами, вокруг было стерильно, почти по-больничному чисто. В гостиной стоял рояль, у стен — книжные шкафы, а на стенах висели картины и фотографии в рамках. Кабинет был обставлен строго: тёмное дерево, зелёная настольная лампа, большой монитор и кожаное кресло.
Иван кивнул, достал инструменты и принялся за работу. Всё шло как обычно, пока его взгляд не упал на фотографию на стене. Молодая пара. Женщина в белом платье, в волосах цветы. Рядом с ней — улыбающийся мужчина в сером костюме. Время уже тронуло его черты, но внутри у Ивана громко и отчётливо прозвучало: «Это он. Отец».
Он поднялся, подошёл ближе, вгляделся. Серые глаза, те же скулы, та же ямочка при улыбке. Сомнений не было.
— Извините… а кто это на фотографии? — нерешительно спросил он.
Девушка удивлённо посмотрела на него.
— Мой отец. Вы его знаете?
Иван не знал, что ответить. Он смотрел на снимок, будто перед ним было привидение. Сердце стучало так громко, что она наверняка слышала. Наконец он с трудом выговорил:
— Я, кажется… возможно. Не могли бы вы…
Он только кивнул, развернулся и навсегда покинул этот дом с мыслью, что иное прошлое лучше не тревожить.
