— Я решил. Марина беременна, ей нужен покой. Тишина и спокойствие.
— А выезжать, значит, мне?
— Конечно. Не станем же мы просить беременную женщину искать квартиру, правда?
Игорь стоял посреди кухни, облокотившись на столешницу, скрестив руки, будто только что объявил о слиянии двух успешных фирм. Минут десять назад он расхаживал по гостиной, открывал шкафы, заглядывал в ящики — точь-в-точь хозяин, проводящий последнюю инвентаризацию перед захватом.
Наташа молчала. Закрыла кран, положила мокрую губку на край раковины, вытерла руки кухонным полотенцем.
Его слова упали, как удар кулаком, но без слёз. Вместо них пришла тяжёлая, ясная тишина. Вдруг всё сошлось: бесконечные задержки на работе, телефон с новым кодом, внезапные поездки к родителям по пятницам, из которых он всегда возвращался поздно и слегка подшофе.
— Наташ, давай по делу. Без драм.
— По делу?
— Да. Пять лет я живу в этой квартире. Кто чинил сантехнику на кухне? Я. Ты знаешь, сколько стоил электрик, когда замкнуло проводку в гостиной? У меня есть право остаться. А ты пока поезжай к матери. У неё трёхкомнатная на Садовой, разберётесь.
Наташа оперлась на холодильник. Без криков. Без обвинений. Самоуверенность Игоря была ей так знакома, что даже злиться уже не было сил.
Пять лет брака вдруг показались одной бесконечной петлёй. Игорь любил удобства и был убеждён, что они обязаны ему доставаться сами собой.
Когда нужно было ехать за продуктами в магазин, вдруг не заводилась машина. Когда приходило время платить по счетам, именно тогда его дядя якобы должен был вернуть долг, и Игорь точно собирался перевести деньги, но… в общем, не переводил.
Единственный ремонт, который он сделал своими руками — замена протекающей трубы под раковиной. Работа заняла целые выходные, стоила потерянной отвёртки, собрала проклятия, которые слышали все соседи, а после он три дня отходил у друзей.
На следующий день Наташа вызвала сантехника, который всё исправил за час.
А теперь этот человек собирался привести сюда другую женщину и жить дальше, будто ничего не случилось.
— Хорошо, Игорь. Твои вещи будут готовы.
Он удивился. Явно ждал другого — крика, слёз, может, даже летящей тарелки. Что-то в его лице слегка сжалось от разочарования.
— Ну… хорошо, — сказал он с запинкой. — Хорошо, что ты спокойно это восприняла. Без… этих драм.
Он переступил с ноги на ногу, будто всё ещё надеялся, что она начнёт умолять. Но Наташа лишь смотрела на него сосредоточенно, как смотрят на кого-то впервые.
— Пойду в гостиную. Отдохну немного. Тяжёлый день был. У Марины стресс, да и я выжата.
— Конечно. Иди отдыхай. Набирайся сил.
Игорь не уловил тон. Развернулся и ушёл в гостиную. Через минуту оттуда донёсся звук телевизора. Все выходные он проводил так — развалившись на диване, и даже развод не заставил его изменить привычки.
Наташа подошла к кладовке в коридоре и достала с верхней полки три большие тканевые сумки — такие используют при переездах. Действовала быстро и без шума.
Открыла шкаф в спальне и начала складывать. Рубашки, джинсы, толстовки — всё отправилось в первую сумку, вперемешку с носками и пижамами. Потом туда же добавились кроссовки, коробка с рыболовными приманками, моток проводов, которые Игорь хранил «на всякий случай» ещё с армии, и остальное рыболовное снаряжение, пылившееся на балконе.
Оттуда она перешла в ванную. Бритва, пена для бритья, шампунь и три флакона дорогого парфюма, которые она сама же подарила ему когда-то.
Когда все три сумки были набиты под завязку, Наташа вернулась на кухню. Налила себе стакан холодной воды, медленно выпила и взяла телефон.
— Валентина Петровна, добрый вечер, — сказала она спокойным голосом.
— Что случилось? — послышался настороженный голос свекрови. На фоне громко работал телевизор. — Что тебе нужно? У меня сумасшедший аврал, готовлюсь к празднику, времени нет.
— Сегодня Игорь переезжает к вам. Советую начать готовиться.
Тишина. Даже телевизор затих — видимо, Валентина Петровна убавила звук.
— В каком смысле ко мне? — возмутилась она. — Что случилось? Почему? Я послезавтра собиралась на дачу! И вообще, где он будет спать? У меня нет места!
— Уверена, Игорь всё подробно объяснит. Расскажет про Марину, про беременность, про покой, который ей так нужен. И про новую жизнь, которую он собирается строить с ней. В общем, готовьте диван. Он уже в пути.
— Какая Марина?! Наташа, что ты выдумываешь?! Я не могу его принять! Диван у меня разваливается! И готовить мне некогда! Пусть остаётся у тебя, пока не помиритесь!
— Постелите ему матрас в гостиной, — сказала Наташа холодно. — Он не привередливый. Главное, чтобы был телевизор и горячий обед. Вы же всегда говорили, что я готовлю плохо. Теперь у вас будет шанс доказать обратное.
— Ты как со мной разговариваешь?! Я его мать! Наташа! Подожди! Какая Марина?!
Наташа отключилась.
Валентина Петровна все эти годы была уверена, что невестка недостойна её замечательного сына. Что не заботится о нём, не балует, не понимает. Теперь открылось редкое окно возможностей — заботиться о дорогом мальчике самой.
Сумки оказались тяжёлыми. Три огромных баула перегородили весь вход в квартиру. Наташа вытащила их за дверь, один за другим, и оставила на лестничной площадке.
Потом вернулась внутрь, поправила волосы перед зеркалом и крикнула:
— Игорь!
Он появился через минуту. Зевающий, почёсывающий живот, домашние штаны сидели мешковато и мятно. Лицо усталое, но самодовольное.
— Уже собралась? — спросил он, потянувшись к холодильнику. — Быстро ты. Думал, провозишься до вечера.
— Собралась.
— Отлично. Ключи положи на полку в гостиной.
— Уже положила.
Наташа кивнула в сторону коридора. Три сумки загораживали вход.
— Твои ключи. Вон там.
Игорь ухмыльнулся довольно, отхлебнул прямо из пакета молока, подошёл к двери, выглянул на площадку и присвистнул от удивления.
— Ого, у тебя столько барахла набралось. Три сумки. И как ты собираешься их тащить? Вызывай грузчика. Я не понесу. Спина не в порядке. Тем более мне ещё за Мариной ехать.
— Это не моё.
— Что не твоё?
— Это твоё. Иди таскай.
Он застыл с пакетом молока в руке. Смотрел на неё непонимающе.
— В смысле моё? Куда мне это тащить?
— Очень просто. В первой сумке твоя одежда. Во второй — снаряжение для рыбалки, провода и весь хлам. В третьей — обувь и всё из ванной. Даже твои любимые кружки туда положила. Завёрнуты в толстовки, чтобы не разбились.
— Ты с ума сошла?! — закричал Игорь, расплёскивая молоко на пол. — Я сказал: ты съезжаешь! Это моя квартира! Мы жили здесь вместе! Пять лет! Всё общее!
— Почему твоя?
— Потому что мы были женаты!
— Забыл? — спокойно сказала Наташа. — Квартира моя. От бабушки Зины. Ещё до того, как мы познакомились. Я получила её в подарок. По закону у тебя здесь ничего нет. Так что ты больше здесь не живёшь.
Игорь моргнул. Вдруг он вспомнил. Все эти годы он был так уверен, что всё принадлежит ему, что совершенно забыл, кто на самом деле владелец жилья.
— Но… я делал здесь ремонт! Вешал полку в прихожей! Менял смеситель в душе!
— Верно. Вешал полку. — Наташа кивнула. — Хочешь снять? Забирай. И смеситель. Откручивай. Завтра вызову сантехника.
— Ты не можешь так со мной поступить! Я твой муж!
— Почти бывший. И кстати, Валентина Петровна уже знает, что ты едешь.
— Ты звонила моей матери?! — он швырнул пакет молока на тумбочку. — Она как раз готовится к празднику! Ей сейчас не до меня!
— Отлично. Поможешь ей. Уборка, готовка, покупки. Планов у тебя всё равно нет.
Игорь открыл рот, но слова не выходили. Вся самоуверенность испарилась за секунду. Теперь он понял: сумки в коридоре — не спектакль. Это его новая реальность.
— Наташ… ну… — он сделал маленький шаг вперёд. — Я был неправ. С этой Мариной… глупость вышла. С мужиками случается. Давай поговорим. Ещё не поздно.
— Такие разговоры вели раньше. Сейчас уже поздно. Бери вещи и освобождай квартиру.
— Мне некуда! К матери я не вернусь. Она меня живьём съест.
— Тогда езжай к Марине. Она беременна, так? Ей нужен покой. Снимите квартиру вместе. Ты же главный добытчик, нет?
— Она… живёт в комнате… с соседкой… — выпалил Игорь и прикусил язык.
Наташа улыбнулась.
— Вот именно. Зачем жить в комнате с соседкой, когда есть целая квартира с ремонтом, оплаченными счетами и женой, которую можно выгнать без усилий. Размечтался по-крупному, Игорёк.
Он заметался у двери. Выхватил телефон из кармана, быстро набрал номер.
— Марина… алло. Тут проблема. Наташа с ума сошла. Говорит, квартира её. Да, от бабушки… я не знал… а… что?
Наташа стояла молча, наблюдая за ним. Боли уже не было. Только отвращение.
— В смысле «разбирайся сам»? — почти закричал Игорь. — Марина, куда мне вещи девать? Можно к тебе? Найдёте какой-нибудь уголок, вам что, жалко…
Из телефона донёсся резкий женский голос. Слов не разобрать, но смысл был ясен: никто не собирался уступать Игорю диван.
— Как это «куда хочешь»?! Ты беременна! Нам нужно жить вместе! Мы говорили, что создаём семью! — теперь он уже умолял. — При чём тут моя мать?! Я туда не вернусь! Марина! Алло! Марина!
Он опустил телефон. Экран уже погас.
— Она меня заблокировала.
— Удивительно, — сухо сказала Наташа. — Как только бесплатная квартира исчезла, так и большая любовь испарилась. Потрясающая женщина. Когда ребёнок родится, советую сделать тест на отцовство.
— Наташ… — он шагнул к ней снова. — Прости. Я ошибся. Не знаю, что на меня нашло. Все иногда ошибаются…
— Твоя единственная ошибка была в том, что ты решил выгнать меня из моего же дома.
Она слегка пнула к порогу его рваные тапочки — те самые, в которых он годами шаркал от дивана к холодильнику и обратно.
— Сволочь, — процедил он, окончательно поняв, что жалость не поможет. Раскаяние за секунду сменилось злостью. — Бессердечная! Я пожертвовал ради тебя лучшими годами!
— Удачи. Привет Валентине Петровне.
Наташа закрыла дверь и заперла её дважды. Звук замка прозвучал удивительно музыкально и приятно.
Ещё минут двадцать с лестницы доносились тяжёлые шаги, крики и звуки волочения. Игорь звонил матери, требовал отменить поездку на дачу и приготовить ему ужин. Потом вызвал такси, торговался с водителем о цене, просил машину с большим багажником.
Наконец хлопнула входная дверь внизу.
Наташа стояла на кухне. Взяла тряпку, вытерла разлитое молоко. Квартира была непривычно тихой. Телевизор не работал, никто не просил обед и не рассказывал грандиозные планы, всегда оплаченные из чужого кармана.
Через несколько дней общие знакомые рассказали ей конец истории. Марина действительно ждала ребёнка — но принимать Игоря без квартиры наотрез отказалась. В итоге ему пришлось вернуться к матери.
Валентина Петровна ежедневно пилила его за то, что нет постоянной работы, делала замечания про разваливающийся диван и заставила наконец повесить картины, о которых просила годами.
Игорь жаловался друзьям, что жизнь жестока, что женщины расчётливы, что с ним поступили несправедливо.
Наташа в тот же день вызвала мастера по замкам. Спокойный мужчина с ящиком инструментов поменял цилиндр во входной двери за сорок минут. Закончив работу, протянул ей блестящую связку ключей.
— Пожалуйста. Теперь всё исправно. Снаружи не откроют.
Она расплатилась, закрыла дверь за ним и повернула новый ключ.
С тех пор в прихожей больше не было рваных тапочек. С кухни поднимался запах свежего кофе, и квартира наполнилась тем, чего она не чувствовала годами.
Тишиной. Настоящей.